Цикл драбблов.

OnKey

Перезалито!

Боль высохла, и теперь тихо шуршит в душе, осыпаясь понемножку... Сердце, еле трепыхающееся в грудной клетке, вяло перекачивает кровь, которая, кажется, стала совсем густой, и слишком вязкой... Ки сидит на перекладине балкона, а в его пальцах тлеет сигарета. Кибом подносит сигарету ко рту, и влажно затягивается, от чего белая бумага сначала разгорается, а потом превращается в пепел... ненужный пепел. Едкий дым наполняет его легкие, часть пленкой оседает на плоти, часть вырывается наружу. Кибом - пепел... Ненужный никому пепел. Никому... Ведь тот, для кого Ки желал жить, оставил его... Обычным тихим январским утром просто ушел... Трусливо сбежал, пока, Кибом умиротворенно спал, и даже не догадывался, что смысл жизни покинет его сразу же, как он откроет глаза... Кибому больно... Сигареты все больше сушат и без того высохшую, обезвоженную душу... Некому сказать ему, чтобы тот перестал... Некому, ведь тот, кто заставлял Кибома жить, ушел... тихим январским утром... Кибом безучастно глядит на затухающее солнце, что закатывается за горизонтом. Он смотрит и думает, что и он тоже такое же солнце, которое потихоньку затухает, скрываясь за острыми вершинами гор. Но, в отличии от небесного собрата по несчастью, Кибом не может вновь родиться на небе... Кибом затухает навсегда... Кибом, скорее не солнце... Кибом - тлеющая сигарета... Ки тушит докуренную до фильтра сигарету, и долго смотрит на нее. Нет, Кибом не сигарета, Кибом – затушенный бычок. Ведь Кибомом тоже наслаждались, а потом, вытянув все соки, небрежно выкинули, как что-то ненужное... Как бычок от сигареты.. Он выкинул... Что-то, в еле трепыхающемся сердце Ки, кольнуло. Стало больно, и захотелось выплюнуть его... Чтобы это мешающееся сердце распласталось на асфальте непонятной кроваво-отвратительной жижей... Хотелось, чтобы все кончилось, и тьма закралась в сознание Ки, и, чтобы тот не просыпался больше никогда... Чтоб перестали приходить видения его улыбки, звуки его смеха где-то рядом, ощущения его запаха... А потом, открывать глаза, и понимать, что нет... Что ничего этого больше нет.. Ведь он трусливо сбежал, холодным январским утром, когда Кибом еще спал... Кибом прикрывает глаза и вновь слышит смех, и чувствует родной запах, его губы искривляются в нездоровой улыбке, одержимой улыбке... Кибом чуть поддается вперед, намереваясь навсегда закрыть глаза, и никогда более их не открывать, чтобы видения не испарялись, но в последний момент его пальцы железными тисками хватаются за перила, ведь он слаб... И вот так вот просто закончить свое существование не хватает духа... Кибом снова садится на перекладину, и достает очередную сигарету.. Понимая, что та последняя, тяжело вздыхает и прикуривает. Вновь заполняя легкие тяжелым дымом, он вспоминает ЕГО. Пусть, он обижен, пусть его смысл жизни теперь исчез из его пустого сущесвования, он все равно до сих пор влюблен в это смешное и неуклюжее существо. Вдруг, Кибом ловит себя на мысли, что на душе становится тепло, когда его голову заполняют воспоминания о нем.... Об этом неуклюжем существе.... И даже, кажется, что душа вновь обретает свои способности летать. Будто его еле колеблющаяся, от сигаретного дыма душа, вновь наполняется жизнью, и готова воспарить... Но Кибом очередной раз затягивается, и вспоминает то ледяное январское утро, когда Джинки трусливо сбежал, когда Ки еще спал... И душа снова превращается в тонкую, ледяную высохшую пленку, и ухает, проваливаясь куда-то на задворки грудной клетки. И в груди, снова становится пусто... И воет метель, как в то самое ледяное январское утро, когда Джинки трусливо сбежал, пока Ки все еще спал...