Ночная Москва.

Ночная и яркая Москва. Свет фонарей и свет полной луны освещает всю округу, вдобавок светят разноцветные банеры, где-то вдали. Сбежать далеко от места проживания, да так, что добраться почти нельзя, а если можно то долго — гениальная идея, пришедшая хмельному Коломийцу.

Он тащит Илью за рукав, затаскивает в грязную, исписанную подворотню и прислоняет к стене.

—Молчишь?

—Молчу.

—Не молчи.—

Коряков тыкает чужой локоть своим. На плечи светлого накинута чужая кожанка. Денис все равно замерз, хотя Илья уже давно щеголяет в одной кофте, в отличии от некоторых, что предпочли отобрать чужую, удобную, черную кожанку

Илья достанет зажигалку и почти мокрую пачку сигарет. Бежать под дождем и под глубокий вечер, что больше походит на ночь - романтично, но проблематично. В плане того, что даже не закурить. Светловолосый цокает, будто и нехуй вообще таким заниматься. Прислонится, к Илье, всем телом, прижмется и будет ждать что-то в ответ. В лужу падает все, что было в руках. Мазеллов крепко прижался к младшему, заключая его в свои объятия-капкан.

—Дрейк, ты заебал, дай покурить.

—Потом покуришь.—

Денис поднимет чужую голову, заставит смотреть себе в глаза, а потом нежно прильнет губами к чужим. Сомкнутся они под звук льющегося дождя и редкого грома, в какой-то обшарпанной подворотне, где наверняка уже устраивали забивы. И если их спалят, то их непременно изобьют, но сейчас нет никого и ничего, кроме них, двоих.

***

Чувства, жаркие, как огонь, пропали утром. Будто тучи покинули темной небо, открывая землю для солнечных лучей осознания. Денису стыдно, Илье нет. Он помнил все, как младший лез, как он ему начал песню петь, громко, почти басом. Баллада о любви к ослу, которого назвали Илья-очко аж нихуя.

—Я…? Правда..? Пиздец..!—

В голове парнишки все это не укладывалось, вчерашний вечер для него закончился дома, за распитием какой-то алкашки, названия его ум не запомнил, это было не столь важно, чем его собеседник.

—Все, прикрой ебальник,..

—Ты сам это говорил.

—Не было такого!—

Денис не помнит - значит не было. Ему плевать на похмелье, что означало факт присутствия алкоголя, что затуманил его разум, вплоть до пробела в памяти.

Илья смеется, подзывает к себе Дрейка, но тот не пойдет ласкаться, как тогда, ночью. Он встанет, как кот, покажет всю свою недоступность и гордыню.

—А вчера за такое отсос предлагал!

—Да не было такого, блять, че несешь!—

Продолжал отрицать Коломиец, усаживаясь рядом, но никак не пытаясь взаимодействовать с Ильей.

—Я.. был пьян, прости, ошибка это.

—Пьяные люди честны, значит..

—Ебни варежку свою нахуй!