Моменты из жизни

Драко-Даймио-сын, существо, получившееся в результате несчастного случая и пребывания этих двоих в пустоте измерений… Тот, кто и сам с собой договориться не всегда может, как бы двусмысленно это не звучало. Кто бы мог подумать, что до своего эпичного плана вновь прибрать к рукам скипетр отца одного из них, артефакт межмирового порядка, они договорились присвоить артефакт времени… Хотя для их эго и было больным ударом притвориться какой-то безмозглой зверушкой, а уж тем более носить жёсткий металлический ошейник с цепью у трона «своего хозяина», Саванти Ромеро… Это того стоило. Пусть посох попал к нему в руки всего на мгновение, но желание было услышано, шестерёнки завертелись… И где-то в прошлом одну семью разбили волны новой судьбы, смыв всех по разным туннелям жизни… О ком же рассказать первым? Ну-с, по хронологии сразу нужно будет задать темп истории Донателло. Маленький умник сильно растерялся сразу, как только разделился с братьями и отцом. Хотел было поплыть против течения, найти и приклеиться навсегда… Вот только желание злодея было велико, новая волна накрыла с головой малыша. Тот растерялся и, не смотря на свою черепашесть, поддался человеческим инстинктам. Малыш в фиолетовой бандане чуть не захлебнулся… Чуть. Но этого момента на грани хватило для призыва демона. Чёрный как смоль, как сама ночь, силуэт ступил на бетонный край, гораздо выше расположенный, чем мог бы забраться маленький, ещё не обученный черепашка. — Ух ты, такого призывателя мне ещё не доводилось встречать, — ухмыльнулся чересчур зубастый рот существа. Ещё один шаг, и уже там стоит вполне человекоподобный, даже можно сказать, аристократичный, мужчина с предвкушением оглядывающий существо, отплёвывающееся от мерзких вод, уже болтаясь в воздухе по воле незнакомца. — Что же мне нужно сделать такого, что ты готов мне отдать свою душу, а, дитя? — Б-братья, мои братья и отец! Нужно найти, помоги и, и, — всё никак не мог отдышаться малыш, даже не до конца понимая, во что ввязывается. — Хм-м. Принято, — осклабился демон в предвкушении столько вкусной закуски. — Где мне оставить печать на твоём теле? Должен предупредить, чем заметнее место, тем сильнее договор. — Чем заметнее?.. Лицо, получается? — демон ещё больше радовался, хотя, казалось бы, куда больше? Этот малыш напомнил ему одного ребенка пару столетий назад… — Значит, ставь на глаза. Черепашонок зажмурился, предвидя боль, которую так не любил. Но холодные прикосновения практически никак не задели его нервную систему, лишь обдали ледяным мистическим ветром. Первым приказом стало вернуться домой, местоположение которого демон узнал из воспоминаний. Контракт, договор, сделка – можно называть как душе угодно, но по сути своей это связь, нерушимая между двумя сторонами. Пока не будет достигнута цель, не будет платы. — Можешь звать меня Себастьян, — представился наконец не человек в чёрном фраке. Если полистать страницы истории, такие носили дворецкие в Англии в веке так девятнадцатом. Маленькая дань хорошему приключению. — Донателло, — отрывисто бросил черепашка, усердно осматривая дом, точнее старательно обжитую часть подсобного помещения канализации. — А ты правда демон? — Конечно. — Докажи, — вот так простой вопрос четырёхлетки поставил в тупик многовекового демона. Ну, то есть, разумеется раньше ему встречались неверующие, но почему-то ни один до этого не просил продемонстрировать силы. Боялись ли, а, может, и правда не верили, не так важно. Себастьян снова ухмыльнулся. — Могу кого-нибудь убить в доказательство и показать человеческую душу со всей их гнилью или разрушить это место одним щелчком пальцев, что предпочтёшь? — Это глупо, — отвлекся от своих дел на секунду ребенок и посмотрел на него как на не очень грамотную крысу. — Если ты правда могущественный демон, то, не знаю, загрузи мне все знания мира в мозг. Или поверни время вспять и не дай мне разделиться с братьями. Себастьян ухмыльнулся, с этим ребёнком будет явно весело. Маленький, мокрый, отчаявшийся, но с верой в лучшее, с целью перед собой. Умный, предложил альтернативу, достойную архимага или демиурга. В глазах демона мелькнуло что-то отдалённо напоминающее уважение и интерес, быстро растворённое привычно вежливой маской. — Загрузить все знания мира, молодой господин, — произнёс он, тщательно подбирая слова, как официант, объясняющий отсутствие соуса в меню, — привело бы к немедленному и неэстетичному разрушению вашего мозга. А поворот времени... Это потребует энергии, сопоставимой с рождением звезды. И специфических обстоятельств, разумеется, — он мягко покачал головой. — А теперь моя задача – помочь Вам найти Вашу семью. Тут абстрактные знания вселенной вряд ли помогут. По крайней мере не так, как сведения о ближайших городах, их водных путях и прочие детали. Донателло фыркнул, разочарованный, но логика аргументов, казалось, убедила его. Он снова уставился на свои вещи, на этот раз пустым взглядом, мелкая дрожь пробегала по его спине – пустота логова и произошедшее наконец догнали и давили сильнее ледяных вод канала. — Ну-с, — добавил Себастьян, его голос обрёл деловитые нотки. Было так просто и привычно снова влиться в роль слуги. Почти даже желаемо. — Обеспечить Вам комфортные условия для поиска и самообразования, это в моих силах. Позвольте мне заняться домом. И он занялся. Без вспышек света и щелчков пальцев, просто начал двигаться. Сверхъестественная, по сравнению с людьми, скорость и точность превращали его действия в выверенный изматывающими репетициями танец. Он не стирал грязь, он вычищал её до первозданного состояния всеми доступными способами и химикатами, найденными бог знает где буквально сейчас. Ржавчина не исчезала, нет, но счищалась наждачной бумагой до блеска, металл полировался до зеркального сияния. Протекающие трубы, неумело заклеенные их черепашьими усилиями и заткнутые чем можно, мастерски запаяны какой-то горелкой. Тусклые лампочки выкручены, вместо них выставлены новые мощные, а проводка аккуратно проложена и изолирована. Разбитый угол мебели заменён найденным почти целым столом, быстро отреставрированным и установленным под светом новой лампы. На всё это ушёл всего один вечер и ночь. К восходу солнца логово преобразилось до неузнаваемости, Донателло не мог поверить своим глазам. Тут всё ещё пахло сыростью и металлом, но чистота и порядок начали вытеснять их. На столе лежали стопки бумаг, карандаши, линейка и несколько детских книг по естествознанию, атлас Нью-Йорка в подозрительно новой обложке. В углу стояла прибранная кровать, сильно отличавшаяся и от их отремонтированных двухъярусных, и от футона отца. Недалеко с другой стороны, где они изначально планировали со временем обустроить шикарную кухню, ящик со свежими припасами, фруктами и чистой водой. Никакой магии с искорками, никаких заклинаний на латыни. Просто идеальный порядок, достигнутый нечеловеческой скоростью и умением. — Ваш дом, молодой господин, — объявил Себастьян, безупречно вытирая последнее пыльное пятно с едва заметной трубы. — Теперь Вы можете сосредоточиться на своих делах и поисках, а я буду Вам всячески помогать. Первые дни Донателло метался от одного к другому: пытался рисовать известные ему карты канализаций и сопоставлять с известными, строил догадки, откуда течение могло взяться, если не было осадков за целую неделю, куда семью могло унести силой сточных вод. Он выходил на поиски, осматривал каждый закоулок, а Себастьян был всё время рядом, помогая там и тут, тоже выдвигая некоторые теории. Защищая его не только от падающего мусора, но и от недружелюбных бомжей. Но город над их головами был огромным, подземка ещё больше, а следы – призрачными. Каждая неудача, каждый пустой тоннель, каждый день без вестей оставляли в душе маленького черепашонка глубокую царапину, боль разлуки была острой. Тогда он обращался к оставленным на его столе книгам. Атласы, энциклопедии, сборники, пособия. Знания стали твёрдой почвой под ногами, в отличие от зыбкой трясины отчаяния. Физика объясняла течение жидкостей, химия – состав воздуха и воды, география – структуру города. Логика давала схемы для поиска. Себастьян не просто приносил новые тома – он находил именно то, что могло зацепить ум Донателло: гидродинамика после неудачного поиска вдоль русла реки; справочник по городской инфраструктуре, когда Дон задумался о вентиляционных шахтах; учебник по электронике, когда он загорелся идеей создать детектор мутировавших черепашек. Поток занятых мыслей уносил боль потерь. Дни сливались воедино под ровным светом лампы, книги сменялись одна другой. Черепашка забывал бы поесть, если Себастьян не ставил перед ним тарелку с простой, но идеально приготовленной и сбалансированной едой, ингредиенты для которой находились с завидной регулярностью. Забывал бы поспать, если бы демон не отводил его к койке мягким неумолимым жестом. Глаза Дона за слезами, а позже всё более глубокой задумчивостью, реже и реже отрывались от страниц и чертежей. Появлялся в них холодный, цепкий огонёк понимания, вытесняющий детскую растерянность. Печать контракта иногда слабо мерцала, как далёкая звезда, когда его мозг работал на пределе, пытаясь вычислить невычислимое – местонахождение семьи. «Любопытно, — думал Себастьян, незаметно для призывателя меняя простыни. — Маленький граф тоже строил стены из знаний, но его стены были крепостью против мира. Твои, юный господин Донателло, всё больше похожи на лабиринт, в котором ты сам заблудишься». Годы текли незаметно быстро в подземном царстве чистоты и сосредоточенности. Лаборатория росла. Стол расширился на два, потом на три. Стеллажи, сколоченные из найденных досок и труб, ломились от деталей, инструментов, реактивов, добытых с почти алхимической изобретательностью Себастьяном, о которой он предпочитает отмалчиваться. Стены скрылись за чертежами сложных устройств и формул, пытавшимися описать пространственные аномалии. Воздух гудел от вентиляторов и самодельных генераторов, пахло горячим припоем и химией. Комфорт, созданный руками, а точнее сверхъестественной эффективностью, демона, был безупречен: всегда чисто, всегда еда, всегда нужные материалы под рукой. Но сам Донателло... Он вытянулся, стал угловатым подростком в вечно запачканном халате с кучей карманов или комбинезоне, где число их было ещё больше, поверх панциря. Движения стали резкими, глаза за стёклами очков, тоже найденных совершенно случайно в идеальном состоянии, острыми, но взгляд часто отсутствующим, устремленным вглубь себя или в экран монитора, собранного из запчастей. Он мог часами просиживать над схемой, бормоча формулы, споря с невидимыми оппонентами о квантовой запутанности частиц, как будто это могло телепортировать к нему братьев. Тоска по семье медленно, но верно переплавлялась в одержимость процессом поиска, в гигантскую, всепоглощающую интеллектуальную задачу. Цель – найти – оставалась, но путь к ней стал сложнее, абстрактнее, важнее самой цели. Он почти перестал выходить. Зачем? Все данные мог собрать Себастьян, принести все образцы. Мир свёлся к страницам, схемам и холодному, безупречному присутствию демона-дворецкого, который подавал чай ровно в пять, менял перегоревшие лампы и смотрел, как его юный господин медленно, но верно превращает свою душу в кристалл чистой, беспощадной интеллектуальной мощи, готовый к финальной подаче. — Молодой господин, Вам необходим перерыв, — звучал ровный голос, нарушая шестичасовое молчание. — Ваши расчеты плотности потока мистической энергии в секторе семь-дельта вызывают сомнения после третьего часа непрерывной работы. Бутерброд с огурцом? Донни лишь невнятно буркнул, не отрываясь от микросхемы. Себастьян поставил тарелку рядом, наблюдая, как дрожащая от усталости рука тянется к паяльнику, а не к еде. В его алых глазах вспыхнуло что-то знакомое – та же смесь профессиональной гордости и холодного, терпеливого ожидания, с которой он когда-то наблюдал, как маленький граф плетёт паутину своей мести. Разные причины, разная среда, но одинаковая изоляция. Одинаковое замещение мира формулами и планами. Одинаково восхитительный процесс созревания души в идеальных, стерильных условиях, созданных его руками. Годы шли. В подземелье царил порядок, чистота и монотонный гул научно одержимого поиска, который становился всё дальше от изначально простой детской мольбы «Найди моих братьев!» Запах озона от множества работающего на износ оборудования, горячего припоя и химикатов был привычным. Донателло, угловатый подросток, не отрывался от микроскопа. Не будь он черепахой, вместо панциря бы давно образовалась больная, скрюченная спина. Его мир сузился до колебаний стрелок на самодельных детекторах. Формулы на стенах были его мантрами, гул генераторов – привычным белым шумом. Цель оставалась, но путь к ней превратился в гигантский лабиринт расчётов. Себастьян стал неотъемлемой частью его жизни, тенью, с грацией подающий чай на серебрянном подносе и приносящей новые тома по интересующей теме. Внезапно раздался страшный грохот. Звук разорвал тишину как нож куриную грудку – рвано, клочками, терзая каждое волоконце. Рухнул второй западный стеллаж, и годы кропотливого труда разбились об пол в неорганизованной куче. В стене, пробитой с той стороны, показались металлические роботы, похожие на куриц… Блестящие и бездушные, своими красными сенсорами не особо анализирующими пространство, полчища продолжили прогрызать всё на своём пути. Дон рванулся к пульту своих изобретений, ловко замыкая микросхему дрожащими пальцами. Он давно не ниндзя, как учил отец. Чёрный фрак мелькнул перед ним. Себастьян. В его руках несколько обломков, длинных узких кусков нержавеющей трубы, заточенных о бетон до блеска за доли секунд. Про себя демон вспоминал свои дни, когда оружием служили столовые приборы… Были времена. Бой был коротким, изящным балетом эффективности. Себастьян не уворачивался, сразу парировал, превращая нападавших в бесполезный металл. Его «клинки» находили щели в броне, шарнирах, оптических сенсорах и били прямо туда. Он использовал их против них самих, сталкивая под удары сородичей. Это было страшно прекрасно. Это было напоминание, что когда-то с братьями они начали обучение под руководством отца, своего сенсея. Дон попытался помочь: бросал колбы с кислотами и другими вредными для стали химикатами, вызывая шипение на броне врага. Как учёному и изобретателю, Дону стало жалко столь занимательные экземпляры, а Себастьян воспользовался мгновением, молниеносно добивая машину. Ещё внезапней стал визг, не машинный. Человеческий. Из бокового тоннеля вывалилась фигура – рыжие волосы, порванный лабораторный халат, царапины на лице и руках. Девушка. Её глаза, дикие от ужаса, метались между роботами, Себастьяном, пока не остановились на гигантский черепахе. На его панцире, очках, выражении шока. В её взгляде не было познания или раскаяния – только животный страх и отчаянное желание выжить. — П-помогите! Пожалуйста, помогите! Они гонятся, там… — её крик прервал ещё один грохот, за девушкой гналась целая стая таких же роботов. Она не пыталась напасть на них, а просто бежала от по какой-то причине преследующих её машин. Скорее всего, это её паника привела беду прямо в сердце его крепости. Разочарование и печаль от потерянных данных преобразился в гнев, острый и жгучий. Мысленный список требующего восстановления оборудования рос с каждым новым роботом и уже перевалил за сотню пунктов. Но главным действующим лицом всё же был Себастьян, приоритеты которого были однозначны на ближайшие годы. Он отнюдь не из добродетели стал спасать девушку, он увидел в ней возможность. Пока робот отвлёкся, демон использовал мгновение. Брошенный как дротик обломок трубы с хрустом пронзил сразу парочку врагов. Этого хватило, и демон оказался уже рядом с девушкой, не хватая её, а просто... Оказываясь на её пути к единственному незаблокированному выходу – узкому аварийному тоннелю. — Этот путь, мисс, — его голос был ледяным оазисом в хаосе, — представляется единственно логичным для продолжения вашего существования. Рекомендую немедленно воспользоваться, — даже слегка указал рукой, как швейцар у двери дорогого ресторана. Девушка, не раздумывая, рванула в указанном направлении. Себастьян схватил Дона: — Простите за бесцеремонность, молодой господин! — и бросился следом. Они проскочили в тоннель, Себастьян почти сбил с ног бегущую задыхающуюся девушку, нежно, но эффективно, чтобы не мешала, подхватил и её. Обернулся и чем-то тяжелым, возможно, куском бетона, заклинил механизм люка за собой. Удары и скрежет остались рокотать с той стороны до поры, до времени. Темнота. Только тяжёлое дыхание девушки и тихий гул метро где-то рядом. Дон достал из одного кармашка маленький фонарик – яркий, но узконаправленный, для большей точности механизмов. Они спаслись. Девушка согнулась, дрожала от холода, сырости, запаха, страха. Донателло не особо важно было, что с ней будет дальше, его не трогали драмы людей с поверхности. Гнев за разрушенный дом боролся с отстранённым научным интересом, он тоже заметил белый халат. Доктор или учёный? Раз её преследовали роботы, значит, второе? Хотят её устранить или просто что-то пошло не так? Девушка подняла голову, их взгляды встретились. Сквозь налёт благодарности просматривались паника и растерянность. — Эйприл, — выдохнула она. — меня зовут Эйприл О'Нил. Спасибо за помощь… — дрожал её голос. Себастьян наконец дал о себе знать, его алые глаза почти светились, оценивая нежданную гостью с ног до головы. Расчёт был мгновенным: полезность? Сомнительна. Свидетель? Да. Потенциальная связь с врагом? Возможно. Но главное – она видела Дона. Должна ли остаться в его власти? — Себастьян Михаэлис, к вашим услугам, мисс О'Нил, — его поклон был безупречен, как и всегда. — Кажется, судьба предоставила нам возможность оказать Вам гостеприимство. Взамен на Вашу осмотрительность относительно сегодняшних событий, разумеется, — в его тоне не было угрозы, лишь холодная констатация факта: «Молчи, если хочешь жить». Он повернулся к Дону: — Молодой господин, полагаю, нам требуется новое убежище. И, возможно, мисс О'Нил располагает полезной информацией о наших общих недругах. Не так ли, мисс? Он смотрел на неё, ожидая ответа, как паук, предложивший мухе чай в своей паутине. Донателло смотрел на неё, на страх и беспомощность. Она была случайностью, но Себастьян уже видел в ней инструмент. И Дону оставалось лишь гадать, какую роль в его разрушенном уравнении займёт эта новая непредсказуемая переменная. Дыхание девушки было частым, прерывистым. Не доверяя словам, она кротко кивнула. И они пошли единой процессией: Себастьян, Донателло и Эйприл, которой передали фонарик как единственному человеку в компании, то есть самому не приспособленному к темноте существу. Дон молчал, его мысли метались между скорби по утраченным годам работы и холодным анализом ситуации. Каждый шаг по мокрому бетону отдавался эхом в опустошённой душе. Снова он всё потерял. В тот раз исчезла семья, а в этот – все наработки по их поиску. Себастьян шёл впереди беззвучно, уверенно, не нуждаясь в свете вообще, а его чёрный фрак сливался с тенями так, как описывал настоящих профессиональных ниндзя отец. — Куда мы идем? — прошептала Эйприл, спотыкаясь о неровность пола, дрожащим голосом. Сейчас у неё не было возможности грохнуться в обморок, «Не здесь и не сейчас», – скандировала она себе. — В безопасное место, мисс О'Нил, — ответил Себастьян, не оборачиваясь. Тон был безупречно вежливым, не смотря на отсутствие тепла. — Или, по крайней мере, туда, где шансы на Ваше выживание повыше, чем в этом сыром коридоре. — А где это?! — нотки истерики всё же прорвались, она не могла представить себе такое место, учитывая погоню за её головой. — Туда, где стены старше человечества и сильнее стальных машин, — загадочно бросил демон. Дон привык не задавать лишних вопросов, но на этот раз он почувствовал мурашки под панцирем. Себастьян знал, куда вести. Он всегда знал, это было частью его сервиса. Они шли уже больше часа. Тоннели сменялись катакомбами, заброшенной станцией метро, вырубленными в скалах проходами. Воздух становился всё холоднее, тяжелее, пах вековой пылью и чем-то неописуемо древним. Наконец их провожатый остановился перед массивной, покрытой странными барельефами дверью. При ближайшем рассмотрении оказалось, что та полуразрушена, завалена обломками, но проём было возможно пройти. За ней открывалось огромное пространство. Не канализационная труба или тоннель, не станция. Руины. Колоссальные колонны, уходящие в темноту свода. Обломки каких-то статуй. Пол, выложенный плитами с выцветшими узорами. Воздух вибрировал от тишины и возраста, зазывая во множество ответвлений, словно в лабиринт. — Илинтианский сторожевой комплекс, — произнёс Себастьян, его голос звучал громче в этом пустом пространстве, но подозрительно без эха. — Цивилизация ещё до человечества, редкий очаг истинной силы под этим городом. И, по моим данным, относительно... Незанятый. «Относительно», – повисло в воздухе. Научный ум черепашки лихорадочно сканировал пространство: акустика, возможные укрытия, источники угрозы. Эйприл прижалась к ним, в глазах волны нового ужаса. Для неё это выглядело как смена железных разрывающих плоть зубов маузеров на тёмную жуткую неизвестность. — Добро пожаловать домой, молодой господин. Временно, — добавил Себастьян, шагая внутрь. Они прошли несколько метров, освещая путь узким лучом света, пока наконец откуда-то не стало светлеть. Донателло показалось странным, что освещение появлялось равномерно как спереди, так и из боковых проходов. Стало легче замечать фрагменты былого величия – фрески крылатых существ, сражающихся с тварями из теней, символы, говорящие о звёздах и измерениях. Внезапно Себастьян замер. Не как статуя, но пружина, сжатая до предела. Его голова чуть повернулась, уловив звук, неразличимый для других. Шорох? Шаг? Дон инстинктивно потянулся к импровизированному оружию, представляющему собой старую трубу. Жалкое зрелище, но хоть так. Эйприл не знала, куда себя деть в такой момент, пригнулась за спинами мужчин. Она всё равно ничего не сможет сделать, не против неизвестного и без подготовки. Из-за огромной, опрокинутой колонны вышла фигура. Рваная одежда, преобладающая тёмная кожанка и шипы, прямо панк. Или байкер из банды. Высокий, мощный, с рельефом мускулов, проглядывающих даже сквозь нетонкий материал. А на зелёной голове – тёмная, изорванная бандана. Она заставила Дона похолодеть, даже не замечая напряжённого слугу. Атмосфера завибрировала. Дикая агрессия внезапно исчезла, Дон почувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд. Дон открыл рот, чтобы что-то сказать, но что? Себастьян был быстрее. Он сделал один шаг вперёд, поставив себя перед призывателем. Его поза была безупречно вежливой, но каждый мускул был готов к взрыву. — Наши глубочайшие извинения за вторжение, – заговорил Себастьян, его голос был гладким, как масло, но твёрд как эти пережившие века стены. — Мы не претендуем на Ваши владения, лишь временное убежище. Просто уголок, чтобы перевести дух. Незнакомец замер, принюхался. Казалось, его взгляд, поза, всё изменилось за секунду. Глаза скользнули по Эйприл, та съёжилась. Перевёл на Себастьяна и фыркнул: — Демон. Посмотрел на Дона, принюхался ещё раз, словно не веря: — Брат. В глазах того, кем стал Рафаэль, мелькнуло что-то нечеловеческое. На долю секунды Дону показалось, что за спиной у него шевельнулась огромная чёрная тень. Мгновение, и двое братьев соединились в крепких мужских объятиях. Годы, почти десятилетия разлуки не помешали им узнать друг друга за всеми изменениями. Для каждого потеря семьи оказала большое значение, каждый По-своему пытался отыскать… Дон почувствовал, как и так крепкое объятие стало невыносимым, защитным, а старший брат по-звериному страшно зарычал в сторону его спутников. — Тебя преследует этот демон?! И… Слабый человек? — под конец словно искаженный голос снова вернулся к прежнему состоянию, недоумевая насчёт присутствия последней. — Себастьян пусть и демон, но мой слуга. Мы заключили контракт, и с тех пор я ему доверяю, — Дон кое-как освободил свою руку и указал на печать в глазу. — Насчёт девушки ничего не могу сказать, мы встретились пару часов назад. Кстати, наше логово теперь разрушено. Дворецкий элегантно поклонился, когда снова рычащий черепашка на него посмотрел с недоверием. Человек его внимания и вовсе более не удостоился. Дикие измученные глаза, казалось, разрывались в недоверии и радости, когда Раф неохотно отстранился от объятий и широким взмахом указал: — Располагайтесь. Пошли, покажу, что тут к чему у меня, — последнее адресовано только и именно братишке. Раф не совсем хорошо помнил детали прошлого, но ни один из них точно не был похож на задрота настолько сильно. Себастьян было намеревался пойти за своим хозяином, но Рафаэль заколебался на мгновение, его рука сжала рукоять видневшегося из-за куртки ножа так, что костяшки побелели. Намек был понят, и демонический дворецкий отошёл в сторону, по мере сил подготавливая место для проживания своего господина. И его спутницы, разумеется. Походка брата была жёсткой, готовой в любой момент к прыжку. Явное недоверие к спутникам никак не волновало Дона, он просто был счастлив долгожданной встрече. Ну и вопросы родились, много вопросов. В полуразрушенном зале за массивной, частично обрушенной аркой оказалось немного обжитого места: там было суше, стояли несколько ящиков, служащих всякой нужной мебелью, груда старых одеял, похожих на лежанку-гнездо, и примитивная печь из старых кирпичей. Запах дыма, металла и чего-то истинно дикого. Царство воина разительно отличалось от учёного. Неловкость висела в воздухе. Дон стоял, рассматривал каждую деталь, не зная, куда деть руки. Эйприл робко пыталась помочь Себастьяну на другой стороне большого помещения, в которое влезло бы, наверное, пять старых логов. Раф периодически бросал на них короткие взгляды, убеждаясь, что те не посягают на его территорию. Если так задуматься, Рафаэль ведь всегда был собственническим черепашкой, просто раньше это не было так заметно… — Так. Расскажешь? — бросил Раф наконец, плюхаясь в мягкое и приглашая брата к себе под метафорическое крыло. — Как докатился до жизни такой, как… С Этим связался? И Дон рассказал, сбивчиво, но честно. Поток и вода, страх. Сначала, что захлебнется, потом, что потерял всех. Отчаяние. Призыв. Он не помнил точно, как так вообще вышло, но даже в какой-то степени благодарен. Сделка за его душу. Тут Раф не выдержал, снова зарычал. Сейчас, когда сердце не колотилось от паники и страха, Донни заметил как будто бы двойственность этого звука, такого непривычного… С другой стороны, Рафи и в детстве не отличался ни терпением, ни кротостью. Годы поисков, годы в лаборатории. Даже зная, что его личный демон всё слышит, Донателло честно признал, что без него бы вряд ли выжил. Нападение роботов и появление Эйприл. Его голос звучал почти монотонно, как отчёт, а эмоции спрятались за непроницаемой стеной фактов. Раф слушал внимательно. Когда Дон замолчал, Раф усмехнулся – коротко, беззвучно: — Забавно… У каждого свой кошмар, да? — умник не сразу понял, о чём говорит старший, но потом. Он не понял, откуда и как, но его обняло уже настоящее чёрное крыло, выросшее прямо из панциря брата. Оно было больше похоже на воронье. Или на крыло падшего ангела, если бы Дон достаточно уделял теме религии или поп-культуры. А когда снова посмотрел на брата, обомлел: одежды словно обновились, усилились, покрылись большим количеством шипов. А на лице красовалась полумаска кровавого цвета. — Шеган. Можно сказать, моя вторая личность теперь, мы подружились. Разделили обязанности, так сказать. Вылез из какого-то древнего хлама, когда я чуть не сдох в катакомбах. Вселился в меня, он... Был очень голодный. Но теперь всё окей, — он не стал рассказывать о подробностях сосуществования, о борьбе, о только прорезавшихся крыльях и какая это была агония. Но по его лицу можно было догадаться. — Тоже искал вас. Всех. Но меня далеко куда-то унесло, вот, только сюда и смог добраться. Снова тишина. Братья смотрели друг на друга через пропасть лет, боли и демонических сделок. Общего оставалось так мало, но они всё равно так похожи… — А другие? Лео, Майки? Папа? — спросил Дон, голос дрогнул. Раф мрачно покачал головой, внимательно смотрел в ответ с надеждой. Разочарование кольнуло Дона острее ножа, он тоже склонился в побеждённом отрицании. — Ваши поиски теперь могут быть объединены, – мягко вклинился Себастьян, мелькавший всё ближе с тех пор, как брат показал коготки. — А текущий приоритет – безопасность. Мисс О'Нил несёт за собой внимание ненужных людей. Ресурсы нашего врага значительны, раз уж даже Ваше старое логово удалось разгромить. Полагаю, даже если её не будут искать, Вы захотите отомстить?.. Демон знал, как дёргать за ниточки, как увещевать. Второй брат теперь наполовину демон? О, на этом тоже можно и нужно сыграть. Даже если суть контракта теперь обязывает оберегать и его. Эйприл вздрогнула, когда её упомянули в беседе. — Я, я могу помочь! Я знаю его системы, большую часть лабораторий. И у меня есть навыки, помогу найти слабые места, планы, всё, что нужно будет! — её голос звенел от отчаянного желания быть полезной, сделать хоть что-то, иначе всё произошедшее просто раздавит её психику. Раф фыркнул, раздумывая. Усмехнулся и кивнул. Донни был менее уверен, но поддержал брата. — Ладно. Пока. Но твой демон, — он ткнул пальцем в Себастьяна, — ко мне не подходит. Человек тоже, а то вдруг сожру, — его язык на мгновение удлинился, а в пасти словно оказалось зубов больше, чем нужно. Но всего на мгновение, можно подумать, показалось. — Случайно. Грустно потом будет… — Как пожелаете, – вежливо поклонился дворецкий. – Взаимное уважение границ – основа любого сосуществования. Всё прошло даже как-то слишком быстро: Себастьян, как всегда вовремя и точно, предсказал, что ему понадобится для работы, сам Донни и Эйприл образовали вполне неплохой дуэт. Разработали план, минимально оснастились и пошли на дело. Девушка, не смотря на страх, сама вызвалась пойти тоже, её никто не останавливал. Она не их ответственность, не родственник им, никто. «Лишь бы потом не разболтала какие-нибудь правительственным шавкам, особенно тому хрену в чёрных очках…», – думал про себя Рафаэль. Пробрались через вентиляционную шахту, обесточили несколько датчиков. Это не совсем помогло, когда уже почти у цели на них вышел поток тех самых роботов. В коридоре развернулся настоящий ад: Себастьян логично защищал господ, но Раф. Теперь Донни ясно видел, о чём говорил брат – перед ним был настоящий демон войны. Не такой, как его дворецкий, совершенно не похож. Черепашка кромсал металлических врагов как плюшевых, казалось, даже его крылья были сотней лезвий. Донателло на самом деле не был уверен, что в данный момент это его Рафи. Что сможет позвать его и не стать черепашьим шашлычком. А Шеган-Раф – чёрно-зелёная буря с ножами и крыльями – крушил ряды так называемых маузеров, превращая в искрящийся хлам. Себастьян же двигался с невозмутимостью артиста, ломал, калечил, создавал завалы из тел роботов, сдерживая поток. Донни тоже имел свою роль, бешено стучал по клавиатуре центральной консоли, впивался взглядом в экран с надеждой отключить всех разом. Наконец задуманное вышло, свет погас, роботы отключились. В конце концов, главный виновник их бед – и воссоединения двух из четырёх братьев – убежал. Иронично, прямо в руки полиции. Они тоже скрылись в тёмных, мёртвых коридорах. Шеган, лишённый цели, бесшумно свернул крылья, оставив Рафа мрачным, покрытым сажей и маслом, простым черепашкой-мутантом. Только Эйприл колебалась, но в итоге решила тоже выйти к полиции, как ассистент преступника и свидетель его злодеяния. Донни украдкой передал ей флешку, на которую успел записать часть данных. Всё про всё заняло почти ровно сутки. Возвращались в новое логово втроём, дворецкий шёл на почтительных двух шагах позади господ. Про себя он ликовал: наконец продвижение. Ещё немного, и лакомая душа станет ему наградой… А до тех пор его ожидает небанальное развлечение. В ту ночь они вырубились от переизбытка эмоций, да и вообще вернулись уставшие. К неудовольствию дворецкого, братья свалились дружной кучей на, собственно, кучу тряпья, по-другому и не скажешь. Самому Себастьяну сон был чужд, в нём он нуждался лишь изредка после действительно масштабного сражения. Например, с ангелом. Эх, были времена. Потому он занялся обеспечением нормального быта для ужасно непривередливых господ. Вспоминая прошлый свой призыв, он неоднократно проводил параллели с юным графом Фантомхайвом. Однако в конкретном вопросе он бы желал этим мальчишкам хоть толику побольше себялюбия, а то так и помереть могут раньше контракта. Проснувшись когда бы это ни было, черепашки узрели новую хорошую печь, готовую к работе, рядом с ней удобные спальные места, отгороженные от зоны работы стелажами книг. Донателло, привычный демоническим выкрутасам, кивнул в благодарности по скупости эмоций. Рафаэль же пялился с разинутым ртом на изменения – у него-то и на это ушло прилично времени, а тут нате вам за одну ночь… — Доброе утро, господа. Завтрак будет готов через двадцать минут, — с улыбочкой вещал демон чуть дальше от них. Было видно, что Раф хотел что-нибудь высказать, но дворецкий опередил. — как Вы и просили, господин Рафаэль, я к Вам не подходил ближе, чем на пять метров. Надеюсь, это приемлемая дистанция? В общем и целом, они вполне мирно сосуществовали. За вторую ночь дворецкий убрал весь ненужный мусор, за третью – облагородил ранее незамеченный прудик. В какой-то момент времени Раф даже разрешил уменьшить запретную дистанцию, но только ради брата, за которым этот нечистивый знает, как присматривать. А потом они поцапались. Ну, то есть, Рафаэль не выдержал такой же заботы в свою сторону. Ну не привык он, чтобы с ним сюсюкались! Он всё это время выживал сам по себе, и ничего, жив до сих пор. Демону же было как с гуся вода, он неизменно приносил две чашечки чая для обойх господ на серебряном блюдечке ровно в пять часов. Из-за этого не всегда стабильный Красный однажды взорвался, набросился на дворецкого. Вышел хороший спарринг, по мнению обоих. Так прошёл месяц. Однажды к ним пришла Эйприл. Донни задавался вопросом, как она их нашла заново, но девушка отговаривалась хорошей памятью и прикрывала ссадины, полученные на нелёгком пути. После того, как полиция её допросила и записала показания, проверила улики в её отношении, О’Нил отпустили с миром. Но она не забыла, кому была обязана за помощь и вбила себе в голову, что должна за ними присматривать. Приносить продукты и некоторые вещи. В какой-то момент она сидела с Себастьяном за чашечкой чая и беседовала на тему ухода за черепашками-мутантами, что повергло братьев в шоковое состояние. Вот и снова она явилась, но на это раз какая-то излишне взбудораженная. Дон копался в схеме усилителя сигнала, Раф рядом чистил ножи. Ну что поделать, не хотел он надолго оставлять брата одного, а то мало ли опять исчезнет… Себастьян бесшумно вытирал пыль с древнего барельефа на противоположной стороне нового логова, кто знает зачем. Появление Эйприл трудно было не заметить. — Ребята! Вы не поверите! — задыхалась она, словно снова бежала от роботов-маузеров. Естественно, все трое напряглись, тянясь к оружию. — Я, я видела его! Почти уверена, что это он! — Кто, О'Нил? Призрак Стокмана? — набычился Раф, не отрываясь от клинка. — Ваш брат, — выдохнула она и наконец присела, принимая стакан воды. Дон выронил паяльник, Раф замер. Даже Себастьян чуть замедлился свои идеальные движение тряпки. — В цирке, вот листовка. Они гастролируют по стране, вот на пару недель приехали в Нью-Йорк. Рядом с Кони-Айлендом. И там, вот! — она указала на центр листовки, где красовался необычный клоун в рыжем парике. Необычным он был, потому что использовал преимущественно зелёный цвет в костюме, даже на лице. — Идём, — высказался Раф, немедленно подскакивая с места. Это уже не просто призрачная надежда, это наверняка что-то большее, если не Судьба. Они отправились всей своей честной компанией. Демон знает, как они могли пробраться в шатёр незамеченными. Они ведь не ниндзя… Дон сжимал мини-бинокль, найденный Себастьяном удачно вовремя, Раф сидел натянутой тетивой рядом. Шоу началось. Дрессированные звери, силач, гимнасты… Их это не особо волновало, предвкушение и волнение вызвал только один конкретный артист. Под объявление конферансье на арену выкатился зелёно-оранжевый комок энергии. Редкий зритель бы заподозрил, что идеальный костюм был на самом деле настоящей чешуйчатой кожей. А кто и заметил, сразу думал о рептилоидах и прочих зелёных человечках, лишь подливая хайпа цирку. Он жонглировал факелами, ходил по канату не хуже гимнаста, падал специально смешно, вызывая гомерический хохот толпы. Его движения были стремительны, точны, но... Словно с оттенком неестественной легкости. Как будто тень повторяла их за ним на долю секунды раньше, ловя незадачливого хозяина, если что. Донни навёл бинокль: руки – зелёные, трёхпалые; шея – чешуйчатая кожа под воротником; глаза... За слоем грима, в момент кульминационного трюка – тройное сальто через слона – когда смех и аплодисменты достигли апогея, Дон увидел их. Зелёные. Знакомые. И такие… Пустые. Будто сам клоун был где-то далеко, а смеялось только его тело. Печать на глазах Дона заныла слабым холодком. — Он? — прошептал Раф. Его голос был чужим. Грубым, но без злости. С оттенком боли? — Не могу понять. Вроде и похож, а чувствуется как… Пародия какая-то на себя. Себастьян слегка наклонил голову. — Обратите внимание, молодые господа, на тень артиста. «Солнечный Майки» закончил номер, сорвав шквал аплодисментов и скрылся за кулисами. — Скорее всего, – тихо начал Себастьян. — Очередной Ваш брат связался с демоническим существом. Только если я заключаю контракты, а «Шеган» буквально слился с Рафаэлем, то эта тень скорее… Симбиот или даже паразит, среди демонов считается низшим порядком. Обычно подпитываются эмоциями – мощный ресурс. Рафаэль встал, больше не в силах ждать. — Давай, пошли, — голос черепахи не допускал возражений. Он видел брата, и больше ничего не имело значения. По ту сторону красивой смешной картинки было темновато, пахло потом и животными. «Солнечный Майки», как его прозвали в труппе, сидел на ящике сгорбившись. Яркий парик лежал рядом, обнажив зеленую лусыю голову. А за ним на стене неестественно густая тень, которая не соответствовала положению относительно источников света, нежно опиралась на черепашку, поглаживая, словно обиженное дитя. — Майки? Клоун поднял голову. Зелёные глаза, тусклые и растерянные, уставились на Дона, потом на Рафа. Узнавание и усталость перемешивались в вопрос, а не глюк ли это. Тень за его спиной вздыбилась, обретая зыбкие очертания клоуна с преувеличенно широкой улыбкой. Тихий, шелестящий смех прозвучал в воздухе, хотя сам Майки не смеялся. — Майки? — повторил Дон, игнорируя тень. — Привет, э-э-э… Это мы, помнишь? Донни и Раф. Красный ничего не сказал, словно хищник наблюдая за поразительно неественной тенью, наконец чувствуя то, что описывал дворецкий ранее. Майки замер, взгляд метнулся от Дона к Рафу и обратно. В глубине что-то дрогнуло, как далёкое эхо: мальчишеский восторг, страх разлуки, забытые воспоминания о семье. Губы дрогнули, пытаясь сложиться в знакомые с детства, с рождения имена. Но тень за спиной широко ухмыльнулась в своем зыбком облике, и смех стал громче, навязчивее, заполняя пространство между братьями. Энергия радостного узнавания была слишком вкусной, тень не собиралась отпускать свою пищу. — Братья, — прошептал наконец Майки, голос хриплый от неиспользования, ведь его сценический персонаж смешит действиями, а не анекдотами. Растерянный шёпот, казалось, вылил на двух старших ушат лебчной воды. Это звучало, словно он произнёс запретное слово. Это был Майки прямо перед ними, их младший братишка. Все эти годы заточённый в клетку веселья, на цепи у собственной тени?.. Интересно, примет ли Себастьян вторую сделку от той же души, чтобы освободить младшенького от паразита?.. Рядом Раф издал низкий, опасный гул – Шеган хотел выйти и разобраться с опасностью брата прямо здесь и сейчас – враг угрожает его семье, его стае. Тишина за кулисами стала невыносимо тяжёлой. Три брата. Три демона. И пропасть лет, заполненная болью, чужими голосами и цепями, крепче стальных. Воссоединение, вроде, и случилось, но началось отнюдь не со слёз радости, а с немого шока и растерянности. Майки наконец отмер, тень заплясала за его спиной разными образами. — Тише, Мими, тише! Они не причиняет нам вреда… Не причиняет же? — спросил он у братьев, в свою очередь остолбеневших от происходящего. Они были готовы драться за своего милого Оранжевого, а тут вон оно как. — Вот видишь, они хорошие. И, э-э... Привет? Давно не виделись! Цирк, а? Классно, правда? Фальшь резала слух. Тень снова принялась танцевать образами, да так быстро, что поспевал за ней только привычный к такому Майки да Себастьян со своими демоническими навыками. Даже Шеган разобрал хорошо третью часть всего «разговора». Раф шагнул вперёд, едва сдерживая появление крыльев, мелкие пёрышки всё же появились за ним, осыпаясь по пути. — Майки. Давай, э-э-э. Пошли с нами. Домой. Ну, не совсем, но наш новый дом, где мы будем жить вместе. — Я не могу, — Оранжевый потупился, тень за ним замедлилась и остановилась на грустном лице со слезинкой. — Мне нужно как-то кормить Мими, а тут самое подходящее место для сбора эмоций. — Разве она не паразитическая сущность? — медленно спросил Донни, сомневаясь в своих словах, не имея подтверждённых фактов. — Мы видели тебя всего несколько минут назад, ты был словно… Опустевшая кукла… — Ну, так бывает, знаешь, когда днями напролёт работаешь, чтобы толпа была довольна. Так это работает – изматывающе отдаёшь всего себя публике, — взорвался Майки, тень плясала в его поддержку. — Ой, давай не надо, Мими, ты тут не при чём! Я бы всё равно выступал, а так хоть для дела, — сорвался черепашка и на собственную тень. — Смотрите, как обстоят дела: я тут был, считай, совсем один. И Мими помогла мне справиться с этим одиночеством, она стала моим другом. Она мне помогает, она меня поддерживает и самое малое, чем я могу отплатить, так это предоставить ей пищу. Понимаете? Тень расплылась от умиления, показывая на этот раз понятные всем образы благодарности и счастья повстречать друг друга. А братья не узнавали этого черепашку перед собой. Не внешне, но он сильно изменился за годы. Видно, правильно люди говорят, что работа меняет людей. — Я очень хочу вернуться, правда, но и Мими бросить не могу, — грустно признал реальность Майк. Тень вздрогнула, её форма сжалась в маленькое сердечко, пошедшее трещинками, с него скатилась слезинка… «Прекрасная шифровка только для своих… Жаль, мы пока не в той категории», – подумал Донателло, наблюдая за коммуникацией. — Что тут происходит? — внезапно вклинился в их семейную беседу новый голос. Донни припомнил, что на сцене этого человека прозвали Гримальди. Он подошёл, ни каплии не испугавшись гигантских черепах, его цветной наряд казался зловещим в полумраке. За ним было ещё несколько человек – основной костяк труппы. — Что вы хотите от нашего Майки? — пропела женщина в изумрудном костюме. В руках она держала кнут, которым повелевала своими милыми тигрятами и львятами. — Эй, вообще-то я сам свойный! — не выдержал накаляющейся атмосферы Микеланджело. — Они – моя семья. И вы – моя семья. Так что будьте любезны не ссориться по крайней мере у меня на глазах! На лицах артистов появились улыбки, для них это был их привычный черепашка: весёлый, вспыльчивый любитель поболтать, но только «со своими». Братья же не ожидали столь разительных перемен в характере, оттого ловили небольшую ошибку каждый раз. — Слушай, малыш, — Гримальди положил руку черепашке на плечо почти по-отечески. — Если хочешь уйти, то сейчас самое время – как раз заканчивается шоу. Останешься хоть на немного дольше и, уж прости, не отпустим, застрянешь с нами до следующего финиша. Майки затравленно оглянулся, не смея выбирать между семьёй и семьёй. А Донни тем временем не мог понять, за какую команду играет этот артист, они же, вроде, хотят Майки себе, а, вроде, и подталкивает уйти сейчас. — Позвольте сказать, — вставил наконец Себастьян. — Для таких, как ваша Мими, подойдут любые эмоции, не только радостные. Да и вообще, существуют другие способы подписки схожих сущностей. Майки кивнул и обернулся, безмолвно высказывая своё намерение уставшим за эти годы близкими людям. Черепашка закрыл глаза, решаясь сделать первый и последний шаг. Глубокий вдох. Поднялись наружу воспоминания до злополучного течения, которые он старательно откладывал подальше в разуме. Чтобы не было так грустно и одиноко. Он открыл глаза и подошёл к братьям. Раф тут же зажал обоих в сокрушительные объятья. — А я всегда говорила, что его путь лежит в тени, а не под нашим светом, — с улыбкой загадочно молвила одна из девушек труппы. — Просто помни и не забывай, что дверь, — она подмигнула, — останется открытой. Для тебя. Её взгляд скользнул по братьям и Себастьяну с предупреждением. «Но не для них», – так и читалось недосказанное, но они и не претендовали. Майки кивнул, благодарность мелькнула в его глазах. Он повернулся к Мими, тень прильнула к нему, сообщая о своей готовности следовать туда же, куда и он, пусть и едва заметно дрожала. Майки выпрямился, снял пёстрый жилет клоуна, оставаясь в простой тёмной майке и штанах. — Я готов. Раф кивнул, коротко и резко. Его взгляд всё ещё был прикован к Мими, но инстинкт защиты немного отступил. Пока что. Дон вздохнул с облегчением, которого сам не ожидал. Себастьян незаметно указал рукой на затемнённый выход. Они ушли. Майки не оглядывался на шатер, но ощущал привычный холодок Мими, плывущий следом, как чёрный воздушный змей. Он чувствовал взгляды артистов. Безопасность цирка осталась позади, впереди была тьма туннелей, руины древней цивилизации, братья с их демонами... И его собственная, теперь видимая всем, тень-демон, напуганная неизвестностью и предвкушающая голод. По возвращению воздух в логове вибрировал от новой энергии – неуклюжей, яркой и слегка нервной. Майки пытался освоиться, влиться в старую новую семью заново, в мечтах представляя то, что было раньше. И понимая, что так уже не будет. Он хотел было обустроиться в найденной недалеко нише, но ни Рафи, ни Донни не позволили ему, а Себастьян уже откуда-то подготовил ещё одну кровать. Тень всегда плавала где-то рядом, так что даже Раф в какой-то момент привык к ней. Более того, они однажды провели так называемый бой с тенью – интересно, но не так, как с Себастьяном. Быт наладился относительно быстро, хотя Майки долгое время маялся без дела. Да и сейчас частенько занимается времяпрепровождением с Мими, изо всех сил стараясь подкормить друга. Оказалось, что она просто появилась в какой-то момент и с тех пор стала частью брата. Буквально. Параллели не нравились Рафу хотя бы из-за того, что фраза «В собственном глазу соринки не видит» очень подходит. К слову о питании эмоциями, настоящим спасением стала мисс О’Нил. Её приходы были всё такими же по частоте, пару раз в месяц, но даже этого было достаточно для непривередливого паразита. Всё-таки у девушки проще вызвать радость, чем у потрёпанных годами и одиночеством черепах. Ну и, да, Майки нашёл некоторую альтернативу – счастливые воспоминания вполне годились на корм. Жаль, их было не так уж много в детстве, а совместные с Мими отчегото не подходили вот вообще. В общем, жизнь в логове текла своим чередом. Донни всё ещё пытался научными методами отыскать последнего брата и отца, но сканеры засекали лишь постоянные аномалии в каком-то мелком городке в далёком штате Орегон. Умник не строил иллюзий, ну как геометрические сигнатуры могут быть связаны с братом? «Слишком абстрактно, слишком не по-научному», – отмахивался он от тревожных мыслей Эйприл, намекающей на трёх демонов в одной комнате. Донни реагировал на это как на шутку, ну не мог он представить своего идеального старшего брата и с демоном за спиной. Даже если статистика говорит обратное. Раф тоже не особо верил и фыркал: — Лео слишком занудный для демонов. Майки же представлял, что у старшего мог бы появится друг, такой же повёрнутый на правильности и правилах. Ну, чтоб они подходили друг другу так же идеально, как он и Тень, как Раф и Шеган, как Дон и Себастьян. Это было бы попросту честно. А где-то совсем недалеко Леонардо стоял посреди хаоса, когда-то бывшего домом для четырёх черепашек и крысы. Его чёрная бандана была плотно стянута – чтобы думать было легче. В глазах – не надежда, а последняя, отчаянная попытка здравого смысла – начать с самого начала, с последнего известного места, где они все были вместе и счастливы. Его пальцы сжимали рукоять катаны. Изнемождённый, но собранный, как туго натянутая до упора тетива, готовая вот-вот выстрелить. Рядом парил в воздухе с лёгким шипением жалоб на всё подряд треугольник. Билл Шифр. — Ну, ну что? Есть что-нибудь? Я не вижу, а ты видишь? А я говорил, что стоит тебе только заключить со мной сделку, сразу всех отыщешь! — не замолкал демон. — О-о-о-ох, это вот это она, твоя колыбелька? Превращена в модный арт-объект в стиле «постапокалиптический бардак»? Уверен, твои братишки просто переехали в более фешенебельные апартаменты! — его единственный глаз сощурился. — Может, пора уже признать, что ты остался один? И принять моё ЩЕДРОЕ предложение? Всего лишь душа, которую ты даже потрогать не можешь – и я найду их ВСЕХ за пять минут! Даже меньше! Гарантия межмирового уровня! Соглашайся! Лео уже в какой-то мере привычный к такому потоку бредятины, старался игнорировать своего прицепившегося личного демона-искусителя. Он не торопился соглашаться только потому, что знает: мастер Сплинтер пропал именно из-за этого треугольника в шляпе. Изначально поток вынес их двоих волной в одну сторону, и на поиски братьев они отправились вместе. По пути мастер учил оставшегося черепашку всему, что знал. Они посещали разные города в поисках информации как ниндзя – зашли и вышли. А в один раз, идя по следу Микеланджело, они оказались в городке Гравити Фолз. Проклятое место, сосредоточие нежити и прочих порождений больной фантазии. Именно этот город выбрал своей штаб квартирой говорящий треугольник. И именно там исчез сенсей. Именно после первой встречи с ним. Совпадение? Не думаю. Он начал осторожно разгребать обломки ножнами катаны. Движения его выверены, но в них чувствовалась глубокая усталость и горечь. Билл был его проклятием, навязчивым шумом. Контракта не было. Лишь геометрическая пиявка, присосавшаяся к его отчаянию. Что-то в груде мусора задело что-то в груде мусора, из-за чего раздался резкий писк, напугавший бедную черепашку, что тот аж в стойку стал, готовый к атаке. — Получилось! Раф, Лео, Майки, смотрите! Я настроил датчик движения на вас! — детский, знакомый до боли, полный азарта голос глухо вещал из-под гор сломанного прошлого. — Теперь, если кто-нибудь войдёт, он запишет голос и сообщит мне! Как маячок! Лео замер. Этот голос, он из «до». Из времени, когда они были вместе. Когда Донни был маленьким гением, а не... Кем он сейчас стал? Где он был? Боль, тоска, печаль и страх сжали внутренние органы, Билл завизжал от восторга: — ОГО-ГО! Голосок маленького Фиолетового Ботаника! Как трогательно! Он ждал тебя! Ждал-ждал, да не дождался! И теперь кто знает, где он? Может, его разорвали те же, кто разнёс это местечко? Ну что, Лео-Лео? Всё ещё не хочешь моей помощи? Лео не успел ответить, да и не особо хотелось. Его ниндзя-чувства, отточенные годами тренировок, выживания и особенно присутствием Шифра, сработали мгновенно – в проходе кто-то был. Он резко развернулся, катана звякнула, выходя из ножен, готовясь к мгновенной атаке. Высокая фигура в потёртом фиолетовом комбинезоне и сером лабораторном халате поверх панциря. Очки на зелёном лице. В одной руке странный прибор, в другой – второй не менее странный прибор. За спиной – безупречный черноволосый дворецкий, чьи алые глаза мгновенно сфокусировались на Билле. — Датчик сработал на уникальный биометрический шаблон. Вероятность ошибки: 0,3%, — черепаха опустил сканер и поднял широко раскрытые от недоверия в удачу глаза. Но взгляд сфокусировался вовсе не на брате. — Лео, ты... И у тебя... Треугольник? Леонардо стоял, застыв в боевой стойке, не веря своим глазам. Донни. Его младший брат. Живой. А вдруг иллюзия? Билл любит их насыпать на людей, чего бы и на него не кинуть одну? Однако, насколько он понял, вряд ли он станет показывать другого демона. А то, что мужчина в идеальном фраке не человек, Синий чувствовал нутром. Билл Шифр, на секунду даже удивлённый, подзавис, оценивая неучтённое действующее лицо ака Себастьяна. — Ну надо же! Семейная встреча! Фиолетовый Бот и его, м-м-м, дворецкий? Классный костюмчик, точильщик ножей! А где остальные циркачи? Красный Грубиян и Оранжевый Клоун? — Лео. Мы тебя искали, я тебя искал, — Дон игнорировал треугольник, сейчас не до него. Он шагнул вперёд, голос ровный, несмотря на бурю эмоций внутри. — Где ты был? Знаешь, где отец? Лео медленно опустил катану, но не спрятал обратно в ножны. Его глаза метались между Доном, Себастьяном и хихикающим Биллом. Мимолётное облегчение от встречи с живым братом накрылось ледяным валом стыда, горечи и невероятной сложности предстоящих объяснений. Его так называемый помощник – кошмарный треугольник. Его брат – с демоном-дворецким. Они нашли друг друга в самом сердце разрухи, окруженные сущностями сверх понимания смертных. Дорога домой привела его не к спасению, а к новой невообразимо сложной пропасти. — Донни… — начал было старший, но голос сорвался. Тут же влез Билл: — Мы путешествовали, малыш! Видели мир! Ну, почти. Искали вас! А папа-крыса, ну, он немного задерживается! Но не волнуйся, скоро мы его найдем! Вместе! Особенно если Фиолетовый тут поможет! У него же приборы! — его глаз сверкнул жёлтым огнём, глядя на Доновы устройства. — Так что, Дон-Дон? Поможешь старшему братцу? И его прекрасному геометрическому другу, а? Дон крепко сжал оба прибора. Себастьян положил руку ему на плечо – предостерегающе или поддерживающе? В руинах старого логова, под перекрёстными взглядами двух демонов и двух братьев, повис вопрос – что происходит и что делать дальше? Постояли, подумали. Наконец произошло движение – треугольник чуть отлетел от компании, прищурившись и сверкнув чем-то ядовито-ярким. Весёлое шипение сменилось низким, опасным гудением, от которого задрожала вся подземка. — Веселье. Теплота. Семья. СКУЧНО! — голос потерял всю игривость. — До тошноты, честное слово демоническое. Вы все такие предсказуемые и такие медлительные. Мне надоело ждать, пока вы закончите свои жалкие объятия! — Треугольник резко увеличился в размерах, заполнив пространство зловещим жёлтым сиянием. Он снова приблизился к Лео, только теперь уже не скрываясь за показной весёлостью, раскрывая свою истинную личину безумца. Из-за этого он не заметил, как к действу подоспели ещё два брата. — Ты хотел найти папочку? Отлично, я тебе покажу! Билл протянул руки в сторону черепашки, излучая волну чистой, искажающей реальность энергии. Лео не растерялся, вскинул катану. Хоть и понимал, что вряд ли справится, не устоит. Себастьян мгновенно появился перед Леонардо, полы фрака эпично развивались в несуществующем ветру. Его безупречное лицо оставалось беспристрасной маской, как и в любом приключении, хотя даже он понимал опасность. То, что сейчас им угрожало, оно было существом другого порядка, и явно даже не из этой вселенной. Молча, он впервые в этом мире за все свои призывы применил свою реальную демоническую силу, защитная стена тёмного пламени едва выдержала поползновение неизвестной энергии. Рафаэль завыл в ярости, мгновенно выпуская своего внутреннего Шегана и бросаясь на треугольник. Он смог благодаря неожиданности один раз коснуться эфемерного существа и даже слегка отбросить, но это всё. — Мими, — прошептал Майки едва слышно. Верная тень поняла его сразу и в тенях вспышек сил прокралась к обидчику. Что такое тень? Это порождение света, это практически константа вселенной, мироздания. Тень это не тьма, это всего лишь наложение отпечатка. Это что-то среднее. А среднее всегда немного превосходит высшее и низшее, правое и левое благодаря своей гибкости. А ещё, тень в тени не заметишь. А ещё, о чём знают лишь самые просвещённые архимаги вселенной, некоторые тени могут на некоторое время вселиться в чужую тень и даже иногда так управлять неугодными. Это константа для любой вселенной, даже геометрической. Никто не понял, почему безумец остановился, пока Майки не пояснил, попросив действовать быстро и желательно наверняка. Ярость Рафа остриями крыльев нанесла несколько царапин по блокам треугольника, катана Лео отекла несколько краешков, но и всё. Себастьян никому не расскажет, что потратил большую часть своей энергии на презираемую демонами Печать Сдерживания. И тем более даже не подаст намёка, что следующие пару лет будет не сильнее Шегана. Но теперь душа его призывателя в безопасности, практически вся его семья тоже. Осталось немного, всего лишь найти отца, и он получит свой лакомый кусочек… А где-то там, в пространстве повелителей времени, верховный суд лишь метафорически хмурится: ученица Ренет вроде и исправила свою ошибку, привёвшую буквально к коллапсу, но уже ничто не будет прежним. И как в таком виде пойдёт история? Навыки не те, отношения в команде-семье неловкие, метальное состояние ещё тоже, дополнительные персонажи какие-то… А ведь им ещё Тенгу свергать… А какой теперь из Рафаэля дракон выйдет? Вороно-кровавый? А Микеланджело, стало быть, теневой? От таких размышлений даже у сверхсущностей разболелась голова: нет уж, пусть девчонка и дальше разгребает последствия своих приключений, лишь бы время и вселенная не схлопнулись.