Детёныш

Люк недоверчиво смотрел на молодого парня перед собой. В пустыне быстро учат, что конфеты бесплатно только торговцы живым товаром раздают. Да и в целом, не очень к доверию способствуют пески и вечная война за каплю воды — насколько бы великими ни были технологии. Парень перед ним морщился, щурясь, прятал красные белки глаз от солнца, совсем не заботился о собственной голове, светя лохматой неприкрытой шевелюрой под солнцем. Парень этот предлагал ему выход. Вот только…

***

Оби-Ван никогда больше не боялся, стоило его мастеру умереть. Как отрезало — к лучшему, как он сам считал. Считал, стоя перед Советом и отстаивая Энакина, которого хотелось никогда бы не видеть. Считал, смотря в глаза Палпатина-Сидиуса. Считал… Теперь же перед ним стояла судьба, что хуже смерти. И он боялся. Сколько бы презрительно ни кривил губы, не вскидывал картинно брови, не играл пальцами на рукояти сейбера. Он боялся.

***

Сидиус довольно кивнул, отпустил одним взглядом Исарда из кабинета. Всё шло идеально. Ровно так, как он и задумывал, начиная партию.  Вейдер… Что же. Он или сделает выводы и проснётся. Или у него останется лишь один ученик.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Голова болела. Нудно стучало в правом виске, пульсирующими нитями боль дотягивалась даже до глаза, когда моргнуть казалось отдельной пыткой. Настроение было где-то на уровне планетарного ядра и как-то да.  — Майор, комлинк… — Для всех кроме Владыки меня нет. — Как прикажете, — с поклоном сделал шаг назад адъютант, перед тем как покинуть каюту. Гарри мотнул головой, устало разлёгся на кресле. И чего ему вечно не сидится спокойно? Детёныш Вейдера ещё этот… Зверёныш на деле, честное слово. Он ведь изначально и близко на Татуин не собирался, но дёрнула Сила и пришлось подчиниться. А стоя перед девятилетним ребёнком с совсем недетским взглядом уже выбора как такового и не было. Гарри ясно видел чей это сын и каков его потенциал. Ещё и опекуны почили у мелкого с неделю назад… Совпало. Веление Силы такое. Зато теперь проблем только и успевай разгребать. Император ещё… Мастер. Гарри не нравилась комбинация, что разыгрывалась с его помощью. Но он лишь покорно склонял голову и делал, что должно. Ибо его долг Мастеру несоизмеримо больше любых внутренних «не хотелок». Убив Волдеморта — Великое Зло — герой оказался совсем не нужен, даже — о крамольное — мешающим. Под ногами, юбками, каблуками и тростями… Тараканом, которого бы самое время раздавить и посмертно наградить — ибо картинка. Самое печальное в этой ситуации для Гарри оказалось, что на месте того самого бедового и приговоренного героя — он сам. И пришлось шевелиться, и весьма активно — жить хотелось. В большой космос он попал случайно, экспериментировал с порталами, надеялся пробиться на план магических существ — всех тех эльфов, гномов и прочих, что так не любят волшебников, что затихарились от них подальше и только гоблины шастают туда-обратно — выгода дороже. Выжить на Нижних уровнях Корусанта оказалось ничуть не проще чем в МагБритании, желающей «отблагодарить» героя за труды. Зато в разы веселее — и за трупы никто не предъявлял, их там даже не считали — не то общество. И даже так Гарри, со всей своей фирменной Поттеровской удачей, умудрился нарваться. Так, что и вся магия оказалась бессильна, а также все припрятанные хитрости и даже протонная бомба. Но понесло отчего-то в то же время и туда же Мастера по своим делам — и он не прошёл мимо. Более того, он даже прихватил Гарри с собой, а затем и отдал своим лекарям на экзекуцию… лечение. А потом внезапно взял самого Гарри в ученики. И жизнь совершила совсем неожиданный вираж. Сила… совсем не похожа на магию. Другие принципы, подходы, Гарри не раз и не два корчился под Молниями, пока пытался догнать в чём же принципиальная разница и как этим пользоваться. И всё же догнал — и перегнал. В знания, в навыки, в искреннюю преданность. А вот с Вейдером у него отношения не сильно ладились, было такое. Главнокомандующий так ревностно относился к своему месту по левое плечо — будто Гарри сложно стать за правым, он ведь не «рука карающая». А ещё Вейдер был ходячим мертвецом, а Гарри и так хватало трупов по жизни, чтобы ещё компанию такого же, но до сих пор ходящего, искать. Вейдер-Вейдер… Пойти проверить твоего детёныша, что ли?.. Гарри поморщился, висок вновь прострелило болью. Ему бы поспать, в самом деле, трое суток на ногах как-то перебор. Но, но… — Капитан, — щелкнул он по передатчику, — сколько до Набу ещё? — Восемнадцать часов, майор. Славно. Значит он всё же поспит, хотя бы часов двенадцать, а после этого уже будет мелкого нянчить. Надо будет имя его ещё узнать, а то как-то всё недосуг было… Он восполнит. После сна. Спать, спать, спать…

***

Люк деловито потрошил электронный замок выделенной ему каюты. Дело продвигалось медленно, но уверенно, и в целом он был даже доволен обстоятельствами. Как минимум — он сбежал с пыльного шарика Татуина, где после смерти дяди с тётей перспективы у него были… Не было перспектив. И пусть ему всего девять, на Татуине ты или умеешь думать, или носишь чип в шее. Ну или мёртв — тоже так себе вариант. По уму, ему бы сейчас затихариться, пока этот странный парень, что притащил его на корабль, не раскроет своих карт, но он не мог всё пустить на самотёк. Мало ли куда его везут — лучше проконтролировать. А для этого сбежать из каюты — мелочь, право слово. Наконец замок пискнул и загорелся зелёным диод, ранее спрятанный за матовой пластиной, но Люку та мешала, и пластина благополучно очутилась где-то на полу каюты. Люк осторожно выглянул, но — глупые взрослые — никакой охраны поблизости не наблюдалось. Люк осторожно крался, интуитивно пытаясь угадать с направлением в машинное отделение. Пока ему везло, никто не встречался, и хотелось надеяться, что так и дальше будет. Не вышло, — недовольно скривился Люк, прячась в первой попавшейся — на его удачу внезапно открытой — каюте от патруля, который к счастью ещё вовремя услышал.  Оглядевшись, он не сдержал потрясенного вздоха — каюта пред ним какая угодно, только не рядовая. Один ковёр — Люк недоверчиво даже потрогал его рукой — чего стоит. А стол, и внешне будто из самого настоящего дерева? Люк почесал ногу за ногу, огляделся. И всё же решил остаться, оглядеться — ну интересно же! Тем более он заметил на столе блестящий корпус терминала — его явно должно хватить выяснить всю интересующую его информацию, и никакой машинный отдел не нужен. Люк так увлёкся потрошением терминала, что почуял неладное слишком поздно. А ведь шептало что-то под руку, но техника была интереснее, и он решил не отвлекаться. Поэтому и чуть не навернулся с кресла, когда хриплый голос произнёс: — И что ты здесь творишь, детёныш?

***

Гарри проснулся от хихиканья Силы. Мерзкого такого хихиканья, прям восемь из десяти по шкале мерзкого. Голова всё ещё болела, но уже более терпимо, глаз не дергало и ладно. Так как, когда он ложился, раздеваться ему было лень, встав, Гарри Силой расправил одежду прямо на себе, всё ещё слишком ленивый и сонный, чтобы переодеваться. Хихиканье хихиканьем, но ничего опасного то не несло, это четко чувствовалось. Но выйдя из спального отсека в своеобразный кабинет, Гарри подавился зевком. Детёныш — тварёныш скорее — Вейдера с ногами залез на его кресло и деловито что-то крутил с терминалом. И похрен на терминал — кресло! С ногами! И явно ведь обувь снять не потрудился! Это было больно. Его любимое кресло, единственное в мире, от которого не болит ни спина, ни жопа… — И что ты здесь творишь, детёныш? Мелкий вздрогнул, чуть не свалился — Гарри уже был готов ловить его Силой, но не пришлось. Сусликом замер затем, только моргал. Гарри потёр лицо, вздохнул: — Ладно, мелкий. Отмирай, не собираюсь я тебя заживо сжирать. Что бы ты в том терминале ни делал — фиг с ним. — Люк, а не мелкий, — буркнул детёныш, и наконец-то отмер, поерзал на кресле, устраиваясь удобнее. — Люк — так Люк, только обувь хоть сними, Люк-чудовище. Тот вскинулся, глянул исподлобья — смешной такой — но послушно скинул свои ботинки, чтобы затем демонстративно вновь заёрзать на кресле, выискивая самое удобное положение. Гарри только закатил глаза на это, вздохнул. — Так. Жрать хочешь? Даже если не хочешь, я хочу. Поэтому давай, или сам на терминале набирай запрос на камбуз, или подвинься — я сам сделаю. — Я сделаю, — пробурчал мелкий, что-то увлечённо тыкая, даже перестал коситься на Гарри, демонстративно подвинувшего себе Силой стул и развалившегося на том. Пока ждали, Гарри медитировал, не спрашивая у Силы ничего конкретного, а просто слушая. Ему не давалось предвидение, даже короткие вспышки Вейдера для него были недостижимы. Зато его интуиция, редкая удача, почти материальная, выпестованная — никогда не подводила. Уводила и от клинка, и подсказывала правильный путь. Совсем иной подход, но раз работает… И всё равно Гарри раз за разом погружался в глубины, не чтобы увидеть — чтобы почувствовать. Почувствовать связи, что он не один. Никогда больше. Никогда. Мастер перед внутренним зрением горел маяком, ярчайшей звездой — чёрной дырой. В стороне крутилась поменьше, поскромнее — Вейдер, во всей своей красоте непонятого инвалида. Еле заметно дымчатые линии-пунктиры уходили за край, и от Вейдера, и от Мастера — падаваны и апрентисы, их Мастера и Мастера их Мастеров. И совсем отдельно, никак с ними не связанный, светился звездочкой детёныш-Люк. Вот только надолго ли? Гарри уже замечал, как робко тот и осторожно выпускает усики-лучи не связи, но намерения. А ведь они едва знакомы, доверием и не пахнет, а вот настороженности хоть отбавляй. Поднос Гарри забрал сам, сладко потянулся, вставая, когда ощутил приближение адъютанта, и подошёл к двери, не давая зайти в каюту тому. Было любопытно, а когда же доблестные военные обнаружат пропажу ребёнка? И что тогда будут делать? Он уже предвкушал, как от него будут тихариться — лучше любого комедийного кино. Гарри предвкушающее прищурился, и довольный собой и миром, торжественно водрузил поднос, полный снеди на стол, небрежно отодвинув все пады на нём в сторону — всё равно ничего важного на тех не было, одна текучка.

***

Дворец Императора пугал. Люк за эти недели уже как-то попривык к Гарри. Не доверял, но жить можно было, не самый плохой взрослый на его пути. И пусть он обидно дразнился «детёнышем», но слушал внимательно, не игнорировал, высокомерно не отбрасывал в сторону его слова, как другие. А ещё была Сила, неосязаемая и мягко-податливая в руках Гарри. Он учил ею не пользоваться, но чувствовать, говорил, что для его возраста он, Люк, удивительный. Но Люк-то знал, что это не так. Что недостаточно, мало, мало! И оставалось только надеяться, что человек, которого сам Гарри почтительно называет Мастером поможет и самому Люку. Даже если он — пугающий Император. Даже если от его дворца веет холодом так, что на орбите пробирает. Даже если… Люк так потерялся в себе, своих мыслях, что и не заметил, как они дошли до огромного зала, почти полностью утопающего во тьме. Только яркие красные пятна — «гвардейцы», донеслась мысль-улыбка Гарри — и фигура на тронном возвышении в центре. — Добро пожаловать домой, дитя, — голос Императора был мягким, но сильным, чуть хрипловатым. Властным, при всей своей показной мягкости. Люк занервничал больше прежнего, вцепился непроизвольно в край формы Гарри… чтобы почти сразу ту отпустить, даже сделать шаг в сторону, показывая, что ничего и не было. И гордо проигнорировать негромкий сдвоенный смешок. — Как тебя зовут? Люк не понимал вопроса, ведь Император просто не мог не знать его имени, просто… Но Гарри чуть подтолкнул его вперёд, улыбнулся самым краешком рта, и Люк решился. — Я…

⊹──⊱✠⊰──⊹

Йода напряженно всматривался в Силу, пытался отыскать хоть край линии, что так сладко сулила им победу над Тьмой, но… Что-то случилось, страшное, и весь узор… Что-то случилось. Кеноби найти он должен. И Избранного — сына Избранного. Пусть всё и изменилось, но, может, если продолжать гнуть свою линию — Свет восторжествует. Не может. Будет.

***

Вейдер мрачно смотрел на голубой шар Альдераана, больше всего мечтая спуститься на поверхность, пройти маршем по переходам дворца и убить, медленно и кроваво убить ублюдка-Бейла. Бейла, который так высокомерно-снисходительно поглядывал на него идя рядом с маленькой копией Падмы. Своей дочерью, что он подчеркнул несколько раз, раз за разом при том щурясь как одомашненный фелинкс, съевший всю сметану. Вейдер ведь и не помнил, как выглядела Падме взрослой, какой она была — его жена. Но он не мог не помнить какой впервые её увидел. Не мог забыть образ своего ангела. — Лея Органа… — прохрипел он через ненавистный декодер, единственное, что способно было перевести его хрипы в связную речь. — Лея. Пожалуй, он нашёл чем себя занять в свободное время.

***

Сидиус довольно засмеялся, танцуя с сейбером в зеркальном зале. Подчиняясь неслышному приказу, тройка гвардейцев влилась в этот танец, затем ещё двое… Тренировка шла полным ходом, и он был более чем доволен — всем. Все при деле, особенно глупые ученики — может ли для Мастера быть что-то слаще? Ах, только власть, только власть. Его любовь.

***

Гарри терпеливо объяснял Люку азы манипуляции Силой, про себя во всю радуясь, что философию Мастер взял на себя. Потому что одно дело определить, что же есть Сила для себя, а другое попробовать втолковать это девятилетнему… уже три дня как десятилетнему ребёнку. Перед его внутренним зрением звездочка-Люк всё плотнее привязывал к себе его и немного боязливо, но столь же упорно — Мастера. И это тоже было хорошо. Отлично. А Вейдер… А Вейдер летает. И пусть у Мастера об этом болит голова.