Раны

            Смерть - вот чего так жаждал Кейске Баджи.       Он сидит на крыше одной из многоэтажек Токио и выкуривает уже пятую сигарету подряд. Руки кровоточат, но парень не собирается их обрабатывать. Сегодня все закончится. Сначала Кейске отрицал желание, пытался бороться, искал плюсы в жизни. Итог всегда один - чем больше он ищет плюсов, тем больше находит минусов. Ночью он написал записку для мамы. Она проснется, а сынка уже не будет. Баджи сожалеет. Сожалеет, но ничего с собой поделать не может.       На часах четыре утра. Солнце лениво начинает выползать из-за горизонта. Кейске готов. Но кто-то, сука, садится рядом с ним.       - Не хотел тебе мешать. - голос заставил Баджи повернуться. Рядом с ним - мальчик, светловолосый, с зелеными, будто изумруды, глазами, в бежевом свитере и темно-синих облегающих джинсах. Он словно прочел мысли нашего героя. - Извини, обычно я всегда сюда прихожу.       Кейске не злится, он раздосадован. Очень хотелось ему все закончить, но, видно, это будет не сегодня.       - Как тебя зовут? - Баджи пытается быть дружелюбным.       - Мацуно Чифую, а тебя?       - Баджи Кейске - он протягивает ладошку для рукопожатия и улыбается. От этой улыбки внутри растекается чувство. Боль. В последнее время Кейске чувствовал только ее. Было противно и тошно от своей фальшивости и наигранных эмоций.       Баджи затягивается и выпускает дым из легких.       - Курить вредно.       - Знаю - сухо отвечает Кейске и еще раз затягивается.       - Зачем тогда куришь?       - Хочется.       Мацуно бесцеремонно вытягивает из руки Баджи сигарету, тушит ее и выкидывает вниз, лучезарно при этом улыбаясь.       - Не кури больше.       Баджи не находится, что сказать и просто молча продолжает сидеть и смотреть на мальчика. В один момент его отдергивают от мыслей.       - А что у тебя с руками? - Мацуно схватил парня за запястье - Мамочки, зачем ты так с собой? - Он глядит на безразличного Кейске ошарашенным взглядом - Тебе обработать раны? - Рукой проведя по красным дорожкам, Чифую кривится. Баджи лишь мотает головой.       - Не хочешь лапши? - Кейске кивает. - Заодно обработаем... это.       Квартира мальчика прибрана. Пахнет в ней цветами. Вкусно. Мацуно находит только одну пачку, и парни делят ее пополам. Потом Чифую ведет Кейске к себе в комнату и сажает на кровать. Он берет вату, смоченную в перекиси водорода, и ведет ею по окровавленным рукам Кейске. Парень шипит от боли, - уж очень глубокие порезы - а Мацуно старается делать все еще более аккуратно, поглаживая того по плесу тыльной стороной пальца. Потом это мессиво мальчик заматывает в бинты, наказывая даже не сметь думать о таком. Кйске не будет. Больше никогда.       А потом, в один момент, Баджи понимает, что влюбился. Прошло всего-то семь месяцев с их знакомства, а парень уже не может провести ни дня без мысли о Чифую. Он не курит. Руки его зажили уже давно. Хотя Чифую до сих пор их проверяет.       Наконец, он решает признаться в своих чувствах.       Четыре часа утра: Кейске пытается красиво уложить волосы. Сначала он берет в руки мамину плойку. Сжигает прядь - не то. Берет лак - теперь его волосы торчат в разные стороны и он смахивает на петуха. Решает просто помыть и высушить голову. Шесть часов утра: выбирает наряд. Все слишком мрачное и скучное. Баджи плюет на одежду и надевает свои старые джинсы, футболку и ветровку поверх. Отлично. Восемь: Кейске берет дорогие духи. Разбивает. Берет дешевые. Тоже разбивает. Кладя хер на запах, он завязывает шнурки на ботинках и выбегает из дома. Там его уже ждут.       - Ты охуел? Кейске, я прождал тебя час! - как же он рад слышать голос Мацуно.       Он подходит к парню и задирает рукава, внимательно рассматривая запястья.       - Ты ел сегодня? Знаю, что нет. Я купил тебе слойку с вишней - Чифую роется в карманах и достает пакет - на, жуй.       Кейске, ужасно голодный, разрывает упаковку и начинает уплетать выпечку за обе щеки.       - Ты себя вообще видел? Синяки во-о-от такие - Чифую разводит руками - Ты, хуй, вообще когда-нибудь спишь?       Баджи мотает головой, пытаясь при этом что-то сказать.       - Прожуй сначала - Чифую всегда поражал Кейске своей заботой, неважно, что он попутно поливает Баджи матом и чуть ли не бьет того по лицу кулаками. Потом он неожиданно снимает с себя шарф и укутывает им Кейске по нос.       - Как малолетний пиздюк, честное слово. Только вылечился. Неделю лежал с простудой. Хуй важный, да бумажный! - Чифую треплет товарища по голове. Прическа испорчена. Ладно.       Под возмущение Мацуно и довольное чавканье Баджи, парни идут по улицам. Всю ночь Кейске изводил себя, думая, как признаться, но, так ничего и не придумав, решил сказать прямо в лоб. Последний кусок слойки отправился в желудок.       - Спасибо за завтрак, Чифую! Ты мне нравишься...       - Что?       - Я же сказал, спа-си-бо за бул-ку.       - Нет, что после было?       - После? А я... - не успевает он договорить, как Чифую, схватив его за края футболки, притягивает к себе и касается его губ, сухих и потрескавшихся, своими, аккуратными и мягкими. Языки сплетаются, а парни вздрагивают при каждом касании друг друга зубами. Резко Мацуно отрывается и прижимается к груди Кейске, закрывая румянец, покрывший его, по ощущениям, с ног до головы. Баджи обнимает его.       - Ты мне тоже - почти шепетом выдает он, жмурясь, и выдыхает. Получив несколько чмоков в щеки и лоб, парни гуляют до ночи. Кейске провожает Чифую до дома и бредет один к себе. Его грудь наполнилась желанием жить. Оно, обжигая грудную клетку, разливатся теперь по всему его телу и пытается вырваться наружу. Баджи идет по дороге, бессмысленно и непринужденно улыбаясь. Он живет сейчас. Будет жить завтра. И через неделю. И через полгода. Кейске Баджи будет жить, пока с ним рядом его Чифую.