Часть 1
2 июня 2023 г., 00:58
В культурную столицу России сегодня нагрянул редкий гость — яркое, палящее солнце, которое заставило меня впервые за последние две недели выбраться на улицу.
Мы расположились на набережной, на ступеньках, у самой воды, прямо рядом с пристанью для экскурсионных катеров. Я разлегся на нагретых солнцем каменных ступеньках, устроив голову на колени сидящей рядом подруги. Вокруг было шумно. Слышался крик чаек, непринужденные разговоры старушек, взволнованные голоса взрослых и задорные крики детишек. За ними было особенно интересно наблюдать. Вот девочка лет пяти гоняет голубей, а рядом мальчишка такого же возраста пытается лопнуть все мыльные пузыри, что запустила его мама. Малышка в розовом сарафане, что только научилась ходить, исследует набережную на предмет того, что ей бы разрешили утянуть в рот. Что ж, детство — самое прекрасное время в жизни любого человека.
В нос ударил едкий, отвратительный запах, что разъедал носоглотку при первом же вдохе. Подруга закурила очередную сигарету, выпуская в воздух колечки серого дыма.
— Дарин, ты же знаешь, что я на дух не переношу запах сигарет?! — Я возмутился до ужаса спокойным голосом, но с места не сдвинулся. Всё продолжал лежать на коленях рыжеволосой девчонки в надеждах, что не пропахну.
— Угу, — промычала подруга, делая очередную глубокую затяжку, прикрывая шоколадные глаза, словно пытаясь раствориться в моменте.
Я не стал больше тревожить подругу. Вероятно в её голове прямо сейчас зарождается сюжет очередного рассказа и та пытается запомнить каждую мелочь, чтобы потом превратить их в нечто большее, чем мыли.
Горький запах перестал раздирать мне нос и я наконец смог вдохнуть влажный прибрежный воздух полной грудью. Спокойствие заполняло каждую клеточку моего тела, поступая в легкие с запахом только только пришедшего лета, проникая в кровь и медленно растекаясь по венам.
— Тим, у вас ведь до расставания были планы, которые вы скрывали от остальных, — Дарина настолько неожиданно задала вопрос, на столько резко заставила меня вернуться в холодные мартовские вечера, что делались теплее от разгорающихся во мне в тот момент чувств, что к горлу подкатил ком, а глаза защипало от подступающих слез.
— Нет. То есть да, но я не хочу говорить об этом, — я поднялся к колен подруги и подал ей руку, — пошли выпьем лимонада, у меня горло уже пересохло.
Девушка молча приняла помощь и мы направились в наш любимый «Чай с молоком». Название у кафе было довольно странное, учитывая, что большую часть меню занимали смузи, кофе и отменные клубничные лимонады.
— Знаешь, а ведь формулировка «Параллельные вселенные» не совсем правдивая? — Даря начала философию вслух. Как и всегда не понятно, как она дошла до этих мыслей, и непонятно, когда теперь она остановится.
— Почему? — Сам не поняв, зачем только что подал ей почву для дискуссии я уставил взгляд на асфальт под ногами и приготовился слушать.
— Потому, что все вселенные пересекаются между собой. Мы не можем с точностью сказать, сколько таких вселенных, но они определенно пересекаются. История одной вселенной рано или поздно пересечется с историей других таких же вселенных. Возможно, в данную минуту мы пересекаемся с другой вселенной и своей прогулкой меняем ход истории в той самой, другой вселенной.
— Интересно, но я во всё это не верю, — я улыбнулся кончиком губ, тем самым показывая подруге, что ей пора заканчивать и провел рукой по своим длинным, отросшим до подбородка, русым волосам, — напомни мне, как придём, попросить тебя заплести мне косичку.
Дарина кивнула и мы переключились на обсуждение последних новостей.
***
Войдя в кафе, мы прошли в самый дальний угол к столику под кондиционером и плюхнулись на мягкий диван под струи холодного воздуха. «Чай с молоком» — довольно уютное место. Большие панорамные окна с видом на набережную, высокие потолки с лампами на длинных шнурах, что висят над каждым столиком, удобные диваны лаймового цвета. Здесь было сочетание минимализма и девяностых. На улице стояли плетеные стулья, на круглых столах были белые в красную клетку скатерти, множество цветов, постеры времён СССР, официантки в черных платьях с белым фартуком и, конечно же, напитки времён молодости наших родителей. Как и планировалось мы заказали два клубничных лимонада и вдобавок порцию шоколадного мороженного на двоих. — Ты просил напомнить, попросить меня заплести тебе косу, — Даря посмотрела на меня и хихикнула. Хотя да, только она вместо «Я тебя заплести должна», может выдать полный пересказ диалога, в подробностях, так ещё и озвучит знаки препинания, если оно потребуется. — Ах да, точно, — я уселся рядом с подругой и отдался в её умелые руки. Ловкие пальцы быстро собирали мои непослушные волосы в прическу и через пару минут всё было готово. — Ну всё, теперь тебя можно и в пир, и в мир, и в добрые люди. Девушка улыбнулась и я поцеловал ту в щёку. Мы дружили достаточно долго и близко, что для нас стало обыденным выражать таким образом свою огромную дружескую любовь. Дарина никогда не воспринимала это как что-то большее, возможно, из-за того, что знала всю правду. Мои мысли были прерваны официанткой, которая наконец принесла долгожданное спасение от редкой Питерской жары.***
Мы засиделись в кафе до вечера. Вылазка с Дариной на прогулку было определенно хорошей идеей. — Ну так вот, а она мне говорит… — я не успел договорить, как Даря меня перебила. — Прости, что прерываю, но мне пора домой, мама просила вернуться к половине десятого. — Погоди, а сейчас сколько? — В кафе не было часов, а за всё время наших разговоров я ни разу не спросил у подруги, сколько время. — Девять десять, — Даря озадаченно посмотрела на меня. — Что-то не так? — Всё хорошо. Тебя проводить? Мы жили на соседних улицах и я часто провожал подругу до дома начиная с начальной школы. Таскал свой серый портфель с машинками на одном плече, а её тяжелый розовый рюкзак на втором. А когда стали старше, начали после уроков по пути домой заходить в пятерочку за чипсами и кока-колой, садиться на площадку и наслаждаться вредной едой. Сейчас же по пути к дому мы с Дариной заходим в магазин табака, она за сигаретами, а я за компанию. Сегодня не вариант, обещала встретить маму с работы, — я лишь кивнул и встал, дабы попрощаться с подругой. Мы поцеловали друг друга в лоб. Я не помню, в какой момент нашей дружбы мы начали так делать, но это уже стало обыденным ритуалом прощания. — До встречи! — Донеслось до меня с другого конца кафе и дверь за девушкой захлопнулась. Я вышел следом и свернул с набережной прямиком во дворы. Пешком до дома было около двадцати минут. Двадцать минут тишины наедине с собой.На улице было светло из-за ежегодных белых ночей. Хорошее настроение начали съедать мысли о последних событиях. Почему он так со мной поступил? К чему был весь этот спектакль? Фальшивый каминг-аут и признание? Ради чего? Для того, чтобы посмеяться? Выставить меня уродом? Разум затуманила пелена горестных раздумий, приятных воспоминаний и отвратительных последствий. Глаза вновь защипало и по щеке быстрыми ручейками потекли солёные реки, что таили в себе боль, обиду, злость и ещё много других эмоций, что таились у меня в душе. Впервые с того дня я чувствовал себя настолько беспомощным. Маленьким, беспомощным котёнком, с которым поигрались, посмеялись над ним и выкинули. Оставив пушистика на улице с разбитым сердцем, горестным опытом и ложным представлением о людях. Я свернул на пешеходный переход, даже не удосужившись посмотреть на светофор и зашагал по зебре, продолжая бесшумно плакать в тишине вечерних дворов. БИИИИИИП Глаза ослепил яркий свет, а уши заложило от резкого гудка автомобиля. Считанные секунды. За них я уже успел прожить свою жизнь заново и мысленно попрощаться со всеми, кто был мне дорог, предвкушая свою верную смотреть под колёсами машины. Всё, что я на самом деле успел, так это зажмуриться, да и то — по инерции. Резкая боль пронзила тело от кончиков пальцев до пяток и я открыл разомкнул веки. Меня не переехала машина, а пронзающая боль, была небольшим пощипыванием, расцарапанных от приземления, ладоней. — Ты чего под машины кидаешься?— Послышало откуда-то сверху. Мне сначала даже почудилось, что это всевышний спас меня. Я поднял заплаканные глаза и увидел перед собой высокого, темноволосого парня, облицованного в белую толстовку и голубые джинсы. Модно и сдержанно. Всё в духе молодёжи. — Я не кидаюсь никуда… —промямлил я в тщетных попытках унять дрожь в теле и желание вновь разреветься. Незнакомец подал мне руку и помог подняться. Он взглянул на меня, в этом взгляде не было упрека или усмешки, в его лазурных, даже скорее, небесных глазах читалось непонимание. В этих глазах хотелось утонуть. Они будто вводили в гипноз или транс. — А что у тебя случилось? — Парень посмотрел на меня в упор и положил руку мне на плечо — раз ты на светофор не смотришь. — А тебе есть дело? — Ком подкатил к горлу и я понял, что вот вот разревусь как маленький мальчик, потерявший маму в торговом центре. — Я даже имени твоего не знаю! — Я чуть ли не закричал, но вовремя сбавил обороты. — Хорошо, давай так. Я Влад. Что у тебя случилось? — Мой спаситель явно не собирался оставлять меня, пока я не расскажу ему причину моей случайной попытки суицида. — Это долгая история. Просто надо мной очень жестко подшутили и я понял, какие подростки злые и беспощадные. Этого тебе будет достаточно? — Я еле сдерживал порыв слёз, что желал вырваться из меня. Я хотя излить душу, выплакаться, пожаловаться на несправедливость жизни. Я знал, что не могу рассказать об этом Дарине, не мог потому, что не хочу потом узнавать координаты могил этих уродов. Дарю я знаю давно, знаю, что за такое она готова прикончить. — Ладно. Я провожу тебя до дома, незнакомец-суицидник, — Влад улыбнулся, — в какую нам сторону? — Туда, — я указал в сторону желтых пятиэтажек во дворах-колодцах. — меня, кстати, Тимофей зовут. Для друзей просто Тима. — Чтож, Тима, пошли. Мы шли молча. Тишина не была угнетающей и напряженной. Скорее, наоборот, расслабленной, успокаивающей, точно в объятьях матери в детстве, когда ты прибегаешь к ней в комнату посреди ночи из-за того, что тебе приснился кошмар, а она прижимает тебя к себе и напевает колыбельную. Тогда, в маминых объятиях мне становилось тепло и спокойно. Как сейчас.
