Символ нашей любви

***

      Чистое ночное небо, хранящее на тёмном облике яркие светящиеся звёздочки, медленно накрывало собой засыпающий город, укутывая его в мягкие объятия. Яркое солнце, несколькими часами ранее нехотя убежавшее на запад, внезапно скрылось за высокими небоскрёбами, оставшись на панорамных окнах лишь тёплым воспоминанием: оно в тот же миг поглотилось омутом прохладного ветерка.       Просторная набережная, освещённая бегущими в даль старыми городскими фонарями, тянулась прямой дорогой в сторону завораживающего белого моста, на котором всё также, как и днём, кипела жизнь: слышался гул проезжающих машин, который слегка распугивал тишину ночного города.       Однако безмолвная река, тихо протекающая под городским мостом, словно и вовсе не слышала над собой проезжающие автомобили: она была обворожительно спокойна, отчего казалось, словно она спала умиротворённым сном, храня в своём тихом течении чуть заметный проблеск. Она лишь отражала в себе уютный свет набережных фонарей, которые придавали её тёмно-синему облику огненный оттенок.       — Ночью здесь по-особенному красиво, — умиротворённо произнёс Егор, наблюдая за безмятежным течением реки. — Я никогда не говорил тебе, но мне нравятся ночные города: есть в них что-то особенное. То, что днём нам кажется незаметным.       Сидя на уединённой скамейке набережной, Линч наслаждался дивной красотой ночного города, нежно держа за руку писателя, положив голову на его мягкое плечо: он слегка прикрывал сонные глаза, чувствуя приятную душевную расслабленность.       В ответ на умиротворённые рассуждения любимого человека Джон лишь озарял его тёплым взглядом, молча слушая приятный голос, который каждый раз завораживал его своей необычайной красотой. Временами казалось, словно писатель медленно тонул в безграничной нежности, которой искрили их отношения: они провели этот вечер вместе, даря друг другу приятные эмоции. И сейчас, когда на небе засияли звёзды, они всё также одаривали друг друга нежной любовью.       — Даже домой возвращаться не хочется... — со вздохом произнёс Линч и слегка приподнял голову, посмотрев в сторону писателя: — Джон, всё хорошо? С тех пор, как мы вышли из кинотеатра, ты почти ничего не говоришь.       От услышанного тихого вопроса голубые глаза в тот же миг устремились в сторону изумрудных глаз, читая в них огонёк мягкой теплоты:       — Я уже давно не в порядке, Линч, — на его лице отразилась нежная улыбка. — С того момента, как я влюбился в тебя, меня ни на секунду не покидает чувство, словно я опьянён тобой.       Продолжая держать мягкий зрительный контакт, Джон крепче сжал в своей руке ладонь Егора, окутывая её приятным теплом: таким согревающим, подобно горячему ароматному чаю. И как же он искренне любил видеть улыбку соблазнительных губ – безумно манящих, приторно сладких и до безграничности нежных уст.       — Ты просто невероятен... — с глубоким вздохом произнёс Линч, наслаждаясь безмятежным мгновением самого ценного счастья.       Он вновь умиротворённо положил голову на мягкое плечо писателя, прижимаясь к любимому телу, чувствуя его приятную, такую желанную теплоту: именно она всегда расслабляла его в момент лёгкого беспокойства, зажигая в душе огонёк желаемого спокойствия. В его засыпающем сознании сладостно мелькнул момент ночных касаний – ласковые поцелуи и такие приятные, до бесконечности родные объятия.       — Солнце, ты только не спи, — мягким шёпотом произнёс Джон, слегка огладив его за плечо. — А то мне придётся понести тебя на руках, так и не показав, что я приготовил для тебя в этот особенный вечер.       После последних слов Егор в тот же миг стремительно приободрился, нехотя подняв голову с плеча писателя: он сразу же устремил ожидающий взор в сторону любимого человека, ни на секунду не сводя с него глаз. Его сонный взгляд вмиг заблестел искренностью, отражаясь красивым изумрудным отблеском.       — Уже не придётся, — с улыбкой проговорил журналист и расслабленно перевёл дыхание: — Я больше не засыпаю, так что можешь показывать.       Заметив приятный интерес в любимых глазах, Джон сразу же выразил на лице многозначительную ухмылку, скрывающую в себе трепетное желание, долгое время таившееся в сознании писателя. И, как только настал момент приятных эмоций, это желание заиграло ласковыми пылающими огоньками, отражая в сердце горячее предвкушение.       — Сначала поцелуй меня, — соблазнительным шёпотом произнёс Джон, выражая на лице искреннюю улыбку.       Он нежно прикоснулся пальцем к таким желанным, мягким губам журналиста, отчего по всему телу Егора в тот же миг прошлась приятная дрожь: она была вызвана аккуратными прикосновениями любимого человека, заставляющими спокойное сердцебиение внезапно забиться в учащённом ритме. Он старался зародить в его сердце горячее желание – подобно тому, какое сияло в его трепетной груди.       Казалось, ещё миг заводящих прикосновений и журналист, не сдержавшись, накроет его губы горячим поцелуем, притягивая его всё ближе к своему телу. Однако собственное убеждение, что при тусклом свечении ночи их сможет кто-нибудь увидеть, не давало волю желаемым действиям, готовившимся в любой момент оказаться реальностью.       — Джон, — в его глазах читалось заметное возмущение, — ты же знаешь, что я не люблю целоваться у всех на виду. Если тебя не волнуют косые взгляды, то меня очень даже.       — Посмотри вокруг: здесь никого нет, — убедительно произнёс Джон, стараясь поселить уверенность в душе Егора. — Сейчас позднее время, набережная почти пуста и нам ничего не мешает проявлять свою любовь так, как мы этого захотим. Разве я не прав, Линч?       Слушая спокойный голос писателя, журналист принялся задумчивым взглядом оглядываться в округе, внимательно осматривая каждую скамейку, находящуюся на другой стороне набережной. Он упорно старался найти среди них чёрные фигуры, незаметно наблюдающие за ними, однако в ответ находил лишь пустоту: именно она успокаивала его внезапное беспокойство, давая понять, что в этом тихом месте они совершенно одни.       — Ну-у, солнце-е, — сгорая от нетерпения, протянул Джон, — давай поцелуемся. За этот вечер я так соскучился по твоим губам, а ты...       — Знаешь что, Джон, иногда ты ведёшь себя как ребёнок, — со вздохом произнёс Егор и отразил на лице нежную улыбку: — Хорошо, я согласен. Сегодня только наш день и никто не может помешать нам касаться друг друга.       Услышав горячо желаемое одобрение со стороны любимого человека, в голубых глазах писателя в тот же миг засияла искренняя радость: он сразу же придвинулся ближе к журналисту, готовясь в любую секунду завести его в глубокий, сладостный поцелуй.       — Так бы сразу, — он нежно улыбнулся. — Линч, тебе бы больше уверенности. Кажется, я уже знаю, что загадаю на следующий год.       С этими словами Джон аккуратно положил ладонь сзади на шею Егора, уверенно притянув его ближе к своему лицу. Чувствуя на себе тёплое дыхание журналиста, он умиротворённо прикрыл ласковый взгляд и нежно прикоснулся мягкими губами к таким манящим, сладким губам Егора. Он ощутил, как затаилось его тёплое дыхание, а затем вновь приятным потоком выпустилось наружу.       Чувствуя уверенные движения на своих губах, заставляющие тело окунуться в омут испытуемого наслаждения, Линч принялся мягко отвечать на властные поцелуи, обвив руками спину писателя, постепенно углубляя горячие касания. Он явственно ощущал, как стремительно опускается на глубину пламенной любви, чувствуя приятную теплоту внизу живота.       ...Каждое страстное касание теплых губ, каждое соблазнительное движение по телу разгорячённых рук, каждое судорожное дыхание, сливающееся друг с другом, разогревало в учащённых сердцебиениях трепетное желание намного большего – осознание того, что они находятся в округе совершенно одни, медленно сводило их с ума, позволяя разгореться влюблённым сердцам горячей страстью...       — Джон, подожди... — беглым шёпотом произнёс Егор, внезапно отпрянув от сладких губ: он старался восстановить сбившееся дыхание, чувствуя приятную душевную теплоту.       — Что-то не так? — с легким беспокойством прошептал Джон, тяжело выдыхая воздух.       — Мы целуемся так, что у меня теряется рассудок, — он запрокинул голову назад, расслабленно прикрыв глаза. — Мне бы не хотелось внезапно осознать, что мы начали раздеваться посреди набережной.       Стараясь привести сбитое дыхание в порядок, Егор невольно вспоминал приятные ощущения, вызывающие по всему телу новую волну лёгкой дрожи. Однако он всеми силами старался унять страстные мысли, не позволяя разгоревшимся чувствам взять вверх над собственным сознанием.       — Не вижу в этом ничего плохого, — с улыбкой произнёс Джон, окутывая журналиста одобрительным взглядом. — Знаешь, а я ведь и вовсе не против.       Услышанные последние слова заставили журналиста в тот же миг нахмурить брови, выражая в глазах глубокое недопонимание. Казалось, в этот момент он готов был начать резко высказывать своё недовольство, однако желание не портить конец особенного дня сразу же останавливало его от желаемого на эмоциях действия.       — Нет уж, держи это при себе: на такое я точно не соглашусь и не пытайся меня переубедить, — как можно более спокойным голосом выразился Егор, возмущённо смотря на писателя. — Джон, ты действительно невероятен.       — Да ладно тебе, солнце, я же пошутил, — умиротворённо произнёс писатель, стараясь сгладить сложившуюся обстановку.       Он в тот же миг слегка сдвинулся в сторону, пытаясь незаметно вынуть из кармана чёрных джинс особенный подарок: он горел нестерпимым желанием наконец увидеть в изумрудных глазах любимого человека приятное удивление и искренне счастье, которое всегда заполняло его сердце нежной теплотой. Он ждал этого больше всего, каждый раз ярко представляя, как ласково улыбнётся в ответ на его радостную улыбку.       — Солнце, — мягким голосом начал Джон, — сегодня особенный для нас день: нашим отношениям исполнился ровно год. Я запомнил его, как самую лучшую часть своей жизни, которой я безмерно дорожу. Всё это время я чувствовал себя настолько счастливым рядом с тобой, что мне не передать это чувство даже самыми красивыми словами. Но я дышал и до сих пор дышу тобой, наслаждаясь нашей любовью.       Каждое слово, произнесённое ласковым шёпотом из уст писателя, принялось теплиться в душе Егора приятными эмоциями, заставляя напрочь позабыть о былом возникшем недопонимании. Он чувствовал, как нежная любовь начинает переполнять его крепкими объятиями, так приятно согревающими изнутри, – он ощущал это чувство подобно первому признанию, произошедшему год назад в тёплый майский вечер.       — И сегодня, в честь этого особенного дня, я хочу подарить тебе ценный подарок, — с нежной улыбкой продолжал Джон, чувствуя, как собственное сердце начало переполняться необъятным счастьем.       Аккуратно открыв маленькую тёмно-синюю коробочку, он бережно взял в руку две серебристые цепочки, соединённые друг с другом красивым чёрно-белым сердцем: при свете тусклых фонарей оно переливалось написанным на нём красивым признанием в любви. Оно светилось подобно сотне маленьких звёзд на иссиня-чёрном небе.       — Джон, это... — с приятной завороженностью в голосе произнёс Егор, выражая во взгляде искреннюю радость.       — Пусть это будет символом нашей любви, — мягко пояснил писатель, наслаждаясь счастьем в любимых изумрудных глазах.       Казалось, словно ночной город полностью погрузился в тёмную пустоту, оставив двух влюблённых наедине друг с другом: он позволял им насладиться каждой секундой бегущего времени, проведённого вместе среди живописной набережной. И лишь чёрно-белое сердце, соединяющее две надетые на шеи серебристые цепочки, сияло красивым признанием в нежной любви, переливаясь завораживающим оттенком. Оно держалось воедино настолько крепко, словно всегда являлось одним целым, словно было создано их влюблёнными сердцами.       — Джон, я... — он озарился очаровательной улыбкой. — Я очень люблю тебя. Чудо моё, как же нам повезло встретить друг друга.       Расслабленно прикрыв сияющий искренним счастьем взгляд, Егор заключил его в крепкие, такие чувственные объятия, окутывая в омут пламенной любви, согревающей их бьющиеся сердца. Теперь он точно знал, что уже никогда не сможет отпустить его из своих нежных объятий.       — И я очень люблю тебя, солнце, — ласково произнёс Джон и мечтательно вздохнул: — Знаешь, сейчас бы уехать куда-нибудь загород, в уютное место среди завораживающей красоты и наслаждаться друг другом. Как тебе идея, Линч?       — Самая лучшая... — расслабленно прошептал Егор, прикрывая сонный взгляд, всё также нежно прижимаясь к телу любимого человека.       Чувствуя на шее сладкое, такое убаюкивающее сопение, писатель лишь мягко улыбнулся и слегка нагнулся к изящным чёрным волосам журналиста: он аккуратно прикоснулся губами к макушке, оставив на ней нежный поцелуй – такой мгновенный, переполненный сладостными чувствами, согревающими их трепетные сердцебиения.       Завороженно наблюдая, как на чёрном небе медленным, почти незаметным танцем кружат яркие звёзды, Джон внезапно задумался о завораживающей картине, которая осветила в нём искрящий лучик невесомости: казалось, эти звёзды в тот же миг готовы были опасть на умиротворённую реку белыми снежинками, несущими в себе самые лучшие мгновения прожитых дней. Они готовы были опасть, чтобы стать единым целым, чтобы зародить в тёмном облике реки искрящую любовь, наполненную самыми светлыми, самыми нежными чувствами...

«...подобно чёрно-белому сердцу, связавшему между собой серебристой цепочкой образ крепкой ласковой любви»