Урюпинск людей не щадит.

— Это было так смешно… Смотреть в твои глаза, дурочка. Ты даже не поняла что руки были развязаны? Боже мой, наверное, ты и не догадываешься, что я ими только что делал, да? — Парень облизнулся, закусывая губу. — Боже мой, какая мерзость. Са…- девушка хотела закричать, но на ее лице оказались руки. От осознания того, где только что была его ладонь, она начала вырываться ещё сильнее. — Подожди ты, я ещё не всё рассказал. Когда ребенок просыпается и пытается со мной поговорить, мне безумно капает это на мозги. — Он слегка ухмыльнулся, смотря как девушка извивается. — Тогда я душу его. Обожаю эти звуки. Иногда я просто выкалываю ему глаза, поджигаю волосы, обливаю его… Знаешь, я не думаю что тебе это интересно. Меня раздражают такие врачи. Приходят, делают вид что слушают, а в итоге занимаются тем, что пытаются выбраться из моих объятий. Это, знаешь ли не очень вежливо. Я тебе душу открываю. — Он убрал руку с ее рта, поместив на ее тонкую шею. Слегка хихикая, второй рукой он медленно водил по ее плечам, рукам. Обезумевшая от страха, она лишь мотала головой, умоляюще смотрела на него. — Что, когда я без смирительных рубашек уже не так смешно? — Все так же улыбаясь, он мерзко облизнул ее шею. Девушка пискнула. — Я дам тебе уйти, пожалуйста, только не трогай меня. — Прошептала она, смотря в его глаза. — Все вы так говорите. — Усмехнулся убийца детишек. — Тогда прямо сейчас, ты выводишь меня отсюда без следов, поняла? — Он резко схватил ее за грудь, шепча ей на ухо: «согласна?» — Да, пожалуйста, хватит. — Хрипя, Анна почувствовала, как ослабла рука на ее шее. Покачиваясь, она встала. Сердце бешено колотилось, докторесса осмотрела коридор, решительно выходя из палаты. — Анна Сергеевна? — Евгений возмущённо поднял бровь, явно находясь в непонимании, он слегка отошёл от них, вжимаясь в стойку. Сергей улыбнулся, ускоряя шаг. — Ну привет, старый друг. — Парень придавил того к стойке, надменно смотрев тому в глаза. — Евгений Сергеевич! Бегите! — Крикнула девушка, ища рядом что-нибудь потяжелее. Это психиатрическая лечебница! Самое тяжёлое тут — Вера Ивановна. — Я сделал все, как ты и просил. Привел молоденькую женщину, выписал таблетки, я… — Мужчина резко вжался в стойку. — Что? — Анна застыла. Фриш лишь захихикал. — Да, спасибо, она мне очень понравилась. А теперь я ухожу, и ты замнешь это дело. Или твоя маленькая Лизочка больше не проснется. — Он похлопал его по щеке, отсранясь. — Откуда ты… — Доктор побледнел. Волосы его встали дыбом, он медленно дышал, колени стали ватными, а сам он с ужасом смотрел на них. — Анна, потом выясним отношения. Умоляю, сделай то, чего он хочет. — Блять, да иди ты нахуй, гандон, без тебя разберусь.— Кинула девушка, закрывая за собой больничную дверь. — Мы едем к тебе домой. — Парень улыбнулся. — Что? Ко мне домой? — Анна лишь представила, что с ней может случиться. — Нет, нет, нет. — Прошептала девушка, останавливаясь. — Да, да, да. Или мне придется убить тебя. — Он улыбнулся, мягко взяв ее за талию. — Давай так, ты мне очень понравилась. Но я тебе обещаю, я тебя не трону, только будь хорошей девочкой. Даю честное слово. В этот момент поверить можно было всему, да и, честно, хотелось верить. Она молча подошла к черному выходу, открыла дверь машины, села за руль. Подождала, пока тот усядется, и понеслась на своей гнидой девятке по Урюпинским дорогам. Они как бог, их нет, но особо умные дурачки почему-то верят в их существование. Дорога выдалась неспокойной, по кочкам, по цветочкам и в ямку бух. Парочка подлетела, девушку это нисколько не волновало. Обычный день в Урюпинске. Серые улицы, перекошенные старенькие домишки, пыхтящие заводы. Люди тут спокойные, неторопливые, блаженные, будто достигшие нирваны. Совсем не как в Москве. Сложно любить Урюпинск. А за что его любить? За отсутствие дорог? За ужасные дома? За серые улицы? За дворовых алкашей? Конечно, сложно. Но в этом городе было что-то… Что-то очень русское, родное. — Приехали. — сказала девушка, заезжая на участок. Остановив машину, выключая ее, она тяжело вздохнула. — просторненько тут. — Улыбнулся Фриш, выходя из тачки. Хлопнув дверью, он слегка поморщился от звука трения ржавого металла. — Ты ахуел совсем? — Анна вдруг встала, серьезно и с осуждением посмотрела на него. Парень слегка затупил. Казалось, будто мамка злится на него за порванные кроссовки, купленные неделю назад. — Что? Дверь? Прости. — Непонятно почему он это сказал, почесывая затылок и рассматривая землю. Идиот. Почему он так себя ведёт? — Пойдем в дом. — Анна отперла дверь старенького домика. Нет, даже старинного, дореволюционного. Прямо историческая ценность. Бежевый домик с очень странной планировкой, ее словами описать нельзя. Точно, просто какой-то ад для перфекционистов. Двухэтажная старая параша. — Ты тут одна живёшь? — Сережа удивился, заходя внутрь. Первое, на что он обратил внимание — до чёртиков скрипучий паркет. Где-то слегка прогнивший, может быть, даже слегка перекошенные стены, со старыми обоями с узорчиком. — Да, пойдем на кухню. — Девушка быстро пошла по скрипучему полу, уложенному ёлочкой, открывая белую, старенькую и такую же скрипучую дверь. Забегая на кухню, девушка принялась копаться в поисках ножа. — Вот эту у тебя дом, конечно, красота. — Парень рассматривал голубые обои, декоративные тарелочки, висящие на стене. Небольшой старенький камин, стол, кстати, в очень хорошем состоянии. И столешницы. Все в едином стиле дореволюционной аристократии. Красота. Только вот из общей картины выбивался новый холодильник, новая плита, раковина и вытяжка. — Конечно, красивый. Так, рассказывай. — Улыбнулась девушка, пряча что-то за спиной. Не справлюсь я с ним, блять, что я творю? Я даже не знаю как его держать правильно. Сука, сука, сука. Анна сильно переживала, иногда отводя глаза. Разумеется, Сережа все прекрасно понял. Встав в абсолютно спокойную и открытую позу, он опёрся на стол, слегка усмехнувшись. — В общем, мне нужно переконтачиться где-то месяцок-другой, Поэтому я буду жить у тебя. — Парень улыбнулся, готовясь к удару ножом. Девушка, все ещё не решаясь, слегка замялась. — Что? Ты жить у меня собрался? Нет, нет, нет, иди-ка ты лесом, дружочек. — Девушка сжала нож в руках, они предательски вспотели. — А у тебя есть выбор? — Парень стал подходить ближе. Девушка напряглась. — Я позвоню в полицию, наркологию, психушку, куда угодно, блять. Почему ты не можешь снять себе какой-нибудь номер? — капля холодного пота предательски стекла по ее виску. — Я же в бегах. Урюпинск людей не щадит. Тут все друг друга знают, всё-таки местечко не из лучших. — Улыбаясь, он подошёл к ней вплотную, кладя руки на кухонные тумбы, прямо сзади ее. Тогда наконец стало понятно, насколько он всё-таки выше ее. — Ты меня очень пугаешь, Отойди. — Анна быстро и прерывисто дышала, с трудом глотая слюну. Горло пересохло, в грудной клетке слегка защемило. Способна ли она убить человека? Он ее жизни угрожает, почему остановилась? Способна ли она? Всего лишь резко воткнуть нож. — Ну, — Прошептал он, наклоняясь все ближе, ухмыляясь, выжидая момента. Анна медленно и испуганно подняла на него глаза. Она вся дрожала от страха, а зрачки ее сузились до размеров молекул. — Ну же, давай, убей меня. — Прошипел парень, сильнее вжимаясь в столешницу. Устрашающе, довольно устрашающе выглядит псих, смотрящий сверху вниз на тебя, слегка с округленными глазами. Атмосфера между стала позожа на черный густой дым. Ещё чуть-чуть и оба задохнутся. Нож упал. Девушка опустила голову. — Я не могу, не могу. — Прошептала Анна, закрывая лицо руками. Плечи задрожали, а по всей кухне эхом послышались тихие всхлипы. От чего же Анечка плачет? Может, всё-таки из-за усталости, от того, что у нее дома какой-то псих, из-за того, что глав.врач решил отдать ее этому идиоту. Почему он его так боялся? Почему глав. Врач так сильно испугался? — Тише-тише, все-все, прости меня, напугал тебя, испытал на прочность. — С лёгкой долей иронии в голосе, он усадил Анну на мягкий диван, обнимая за плечи. — Ну все, малышка, хватит плакать. — Сережа гладил ее по волосам, слегка сюсюкая каждое слово. Анна была готова сейчас просто лечь к нему на коленки, рыдать ему в плечо, обниматься под пледиком, пусть даже он пытался ее изнасиловать полчаса назад, да и что! И с кем такого не было? Анна никак не могла прекратить рыдать, захлебываясь в крупных слезах, прерывисто дыша, то-ли от своей беспомощности, то-ли от своей глупости, то-ли от всего сразу. Сережа решил попробовать успокоить девушку, резко встав, он подошёл к холодильнику. — Так, сейчас найдем какую-нибудь шоколадку, да? Они же успокаивают. — Парень пошарил в холодильнике. Таблетки, овощи, быстрая еда, бутылочка морса, таблетки, таплетки, ага, так, вот. — Милку нашел. — Улыбнулся он, закрыв холодильник. — С орешками. — Блять, пиздец. — Мотая головой, Анна начала бить себя по лицу. — Ты чё делаешь? — парень резко подбежал к ней. — Заебалась. — Фриш решил подержать ее руки, пока она не успокоится. Как заботливо с его стороны. — Что Урюпинск делает с людьми… — Он иронично поцокал, качая головой. Анна не впервые так странно себя вела. Сложная жизнь, сложный день, сложная учеба в медицинском институте, Сложный переезд, сложная потеря родственников. Все это — заставило вернуться из Москвы в Урюпинск, ещё и этот договор. Черт, продать бы этот дом, купить бы себе однокомнатную квартиру в Люберцах, а не вот это вот все. Сраный договор. Ещё и псих этот прикопался. Эхом раздался телефонныц звонок. Мелодия была из бумера, да, та самая. Сколько бы девушка не давала себе пощёчин, эта была самая отрещвляющая — мелодия из бумера. Девушка потянулась за своим сяоми, попутно вытирая слезы и приводя дыхание в норму. — У аппарата. — Женским высоким голосом сказала она. — Алло, Анна Сергеевна, я тут это, в общем. Возьмите отгул на неделю, после того, как вы вернётесь — станете глав. Врачом, хорошо? Мне надо уехать, а это дело мы замнем. — Голос был чересчур взволнованным, на фоне слушался детский плач, женские крики и какая-то суета, будто они срочно уезжают из города. Оно и понятно. — Как вы собираетесь замять это дело? — Девушка слегка усмехнулась. — Мы Жорика в черный покрасили, он сидит там теперь вместо него. — Врач нервно усмехнулся. — Боже, блять… — Прошептала девушка, сжимая пальцами переносицу. Она положила трубку. Тяжко вздохнула, вытерла лицо руками, разгладив кожу и размазав косметику. — Спасибо за повышение. — Анна слегка ухмыльнулась. Телефонный звонок повторился вновь. Девушка нехотя подняла трубку снова, смотря в непонимающие глаза Серёжи. — Это правда. Он убивает людей, в полиции есть доказательства, он — убийца. Берегись его. Девушка опять скинула трубку, отбросив телефон подальше. — Ну, он вообще-то прав, да. — Парень открыл шоколадку. — Чё тебя в тюрьму не посадят просто? — Девушка нервно рассмеялась. — Я же больной всё-таки, психопат. Шизофрения, депрессия, ПРЛ, ИРЛ, ОКР, СССР, чего только нет. — Иронично улыбаясь, он положил в рот шоколадку. — Круто, у меня будет жить серийный маньяк. — Девушка снова истерично рассмеялась. — Урюпинск людей не щадит. — Он снова запихнул в себя целую полоску. — Будешь? — Сережа протянул ей оставшийся шоколад. — Да нет, спасибо за щедрость. Ты помыться не хочешь? — Девушка вдруг вспомнила, откуда человек всё-таки вышел, и что он делал час назад этими руками. — М, было бы классно. — С набитым ртом, он встал, отряхнул руки об свою белую рубашку. Положил остатки шоколада на стол, вопросительно посмотрев на Анну. Она молча встала, хлопнув в ладоши. Поднявшись на второй этаж по безумно скрипучей лестнице, она показала ему ванную. Плитка, ванная с узорчатым краном, слегка ржавая, немного, красивая раковина, окно, цветы. Красиво тут. Опять что-то выбивало из общей картины. Новая душевая кабина, купленная, скорее всего, год назад. — В душ иди. Полотенце бери любое, они все равно все грязные. Пойду найду тебе одежду. — Спасибо. — Парень без стеснения начал раздеваться. Анна без стеснения пялилась в стену. Сережа заметил, что девушка не собирается уходить. Усмехнувшись, он хлопнул прям перед ее лицом руками. — Что, нравится смотреть на молоденьких и голых мужчин? Девушка безразлично посмотрела ему в глаза, перевела взгляд на его пенис, на ноги, также безразлично ответив: — Теперь понимаю, что не очень. Она вышла. Уставшая, побрела в свою комнатку. Комната ее тоже была старенькой, но красивой. Стол из красного дерева, красивая кровать, слегка пожелтевшие обои, такие твердые подушки сейчас казались самыми мягкими в мире. Девушка прямо в одежде улеглась на кровать. Впервые она так быстро уснула. Парень мылся недолго, зато впервые попробовал нанести на свои непослушные волосы бальзам, маску, кондиционер, крем для волос. Побрился дорогой бритвой, кажется слегка ее поломав, он обмотал голову полотенцем и вышел из ванной комнаты. Без стука он зашёл в ее комнату. — Уснула, значит. — Прошептал он. " А ты не думал, что у нее очень милое лицо, когда она молчит?» — Возможно. — Снова прошептал Сережа, закусывая губу. Тш, нужно выйти, сегодня всё-таки не последняя ночь в лагере, можно обойтись и без приколов на лицо. Фриш вышел, огляделся, думая, чем бы ему сейчас заняться. Он порылся в холодильнике, морозильнике, шкафах, нашел для себя хороший нож, конечно, с предыдущим не сравниться ни одному. Японская сталь, рукоять выполненная под заказ прямо под его ладонь, удобный вес. Как же ему сейчас хотелось вернуть себе этот нож. Вроде как он находился сейчас у Урюпинских полицейских. К сожалению, сейчас лучше не высовываться и не рисковать. Он тяжело вздохнул, скучая по своей японской малышке. А что с одеждой делать? Неужели ходить болтом размахивать? Сережа, конечно, не против, но всё-таки дело так себе.