Shift Change

— Это не обычное задание телохранителя, — сказал старший Швагенваген, вертя в руке стакан виски. Он сидел по другую сторону стола в своем кабинете, пока мы обсуждали условия моей работы за неделю до того дня, когда я приступил к работе. Старинное оружие украшало стены, а на столе у ​​мужчины стояла бронзовая статуя охотника, закалывающего кабана. — Ожидается, что вы возьмете на себя другие обязанности. — Конечно, сэр, — ответил я. «Я обслуживал других своих клиентов, выполняя множество других работ. Я даже водитель такси с лицензией и тренер по физкультуре. Тебе нужно, чтобы я сделал что-то подобное для тебя?» Мужчина сузил глаза. — Ты вообще не будешь со мной много общаться. Я ожидаю видеть и слышать вас ровно два раза в день по будням: когда вы забираете моего сына и когда вы его подвозите». "Кто?" «Мой сын Себастьян. Это твоя палата. "Ой! Где он?" — спросил я, небрежно оборачиваясь. Я не видел никого моложе до того, как пришел на собеседование. «Он вам не платит, поэтому ему не нужно быть здесь, когда мы определим вашу должностную инструкцию», — сказал усатый мужчина, откинувшись на спинку стула и глядя на стакан с виски. Почему богатые люди такие? — Но я полагаю, вам следует кое-что узнать о нем, прежде чем вы начнете, — продолжил он. «Мальчик болен. У него есть фантазии о насилии, и он провел лето, улизнув, чтобы пообщаться с мусором из Индустриального района». Я решил не выказывать обиду и не упоминать, что сам вырос в Индустриальном районе. «Когда я узнал, — продолжал мужчина, — он почти вырвался из моей хватки и наверняка убежал бы, чтобы умереть в канаве, если бы я не пререкался с ним внутри. Сейчас он на лекарствах, но мне нужно, чтобы ты была с ним каждую минуту, когда я не могу». Я моргнул. — Он опасен? Я спросил. «Только себе, если он не принимает лекарства. Я гарантирую, что он принимает свои таблетки дома, и я дам вам инъекционную версию. Если вы видите, что он взволнован или взволнован, вы должны сделать ему укол любыми необходимыми средствами». Вау, это действительно отличалось от других работ, которые у меня были раньше. Хотя я продолжал тренироваться как боец ​​​​защиты, большая часть моего оплачиваемого опыта заключалась в том, чтобы преследовать богатых парней, чтобы они выглядели важными. Этот ребенок звучал как настоящая работа. Думал отказаться. Мистер Швагенвагенс передал мне несколько скрепленных вместе листов бумаги с пометкой «трудовое соглашение». Я просмотрел его и посмотрел на ставку заработной платы - Господи! Это много денег! Если бы я мог остаться на этой работе хотя бы на неделю, меня бы устроили на шесть месяцев. Хорошо, я согласен. И, ну, кто-то же должен это сделать. Я согласился с условиями и подписал: я буду провожать Себастьяна в консерваторию, оставаться там с ним весь день, провожать его домой и докладывать обо всех его действиях и поведении. Я получил ключи и разрешение водить одну из их машин, когда мне нужно будет отвезти его на репетиции за пределами площадки. От меня требовали остерегаться «шушеры» и всегда иметь при себе лекарства для неотложной помощи и пистолет. — И мистер Смит, — сказал мужчина из-за косяка входной двери сразу после того, как я вышел. «Не стоит недооценивать Себастьяна. Он умеет манипулировать».