Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История вторая.

— Ну что там? — взволнованно пискнула Маша сзади, потому что они ушли далеко от дома и света здесь не было. Ей стало страшно: Юра пропал в кустах, и ей стали мерещиться всякие ужасы. Что там говорит феминизм новой волны? Женщину нельзя считать хоть в чем-то неравной мужчине, по физической силе, подготовленности к нагрузкам и по психо-физиологическим параметрам тоже. Ха-ха! Какая чушь! Двухметровый Трегубов с макаровым, который мог десять минут торчать в густых кустах в темном саду поздно вечером, ей нужен был прямо сейчас и прямо вот здесь, не далее, чем в двух шагах! И плевать на весь феминизм вместе взятый! Послышался треск, и майор появился из зарослей ирги. Он был жутко напряжен, хмур, а из его волос торчали тонкие веточки с мелкими листочками. — Юлька дошла до своего мотоцикла и уехала на нем, — сказал он. Маша растерянно захлопала глазами. Уехала на мотоцикле, хотя была ранена? Вот это да! — Нужно ехать за ней! — сказал Юрий и двинулся к воротам. — Подожди, — Мария бросилась за ним, но ей было неудобно — каблуки вязли во влажной земле. — Нам не нужно вызвать полицию? Трегубов затормозил. Кого он сюда вызовет? Маслова? Самсонова? Нет, никого сюда впутывать не нужно! Он сам разберется! Разве что Лёшку. И то не сейчас! — Нет, — помотал головой Юра. — Это пока ни к чему. Я сам хочу понять что к чему, найти Юльку, а потом уже посмотрим. Маша кивнула, ничего не сказав, и пошла за Трегубовым. Он хоть и был в полном раздрае, отметил это молчаливое согласие. Удивительная девушка! Надежды обнаружить сестру Юрия не оправдались. След от протектора привел Машу и майора к перекрестку, где проселочная дорога, по которой они приехали, встречалась с тремя асфальтированными, поэтому определить, куда она направилась, было невозможно. — Чёрт! — в сердцах воскликнул Трегубов и ударил по рулю. — Чёрт! Чёрт! Его старенький Форд был не виноват, но до этого момента он надеялся, что он успеет и всё будет хорошо. Как теперь быть? Как теперь жить дальше, если она ранена и неизвестно где? Кто ей поможет? Она ведь могла потерять столько крови, что сознание потеряет! Да и где теперь её искать? Ни одна из дорог не вела в Затонск, и Юля могла быть где угодно! На секунду Трегубова затопила паника. У него не было никого! Отец и бабушка ушли, мать… это отдельная история. У него была только Юлька. И теперь он её теряет. Он физически чувствовал, как секунды просачиваются сквозь пальцы, как они убегают прочь и отделяют его от неё. Он опоздал. Тёплая ладонь накрыла его ладонь. Юрий вздрогнул, вернувшись из водоворота страшных мыслей. Повернув голову, он в очередной раз за эти дни утонул в синеве Машиных глаз. Только в этот раз это уже было его синева, его море. Оно стало ему знакомо. В этом море было столько всего для него: сочувствие, поддержка, вера, странная уверенность, которую он сам и близко не чувствовал сейчас. Мерзкий, удушающий всполох страха разжал свои пальцы, и Трегубов смог вздохнуть. Желание разломать всё вокруг сошло на нет. — Я не знаю, как мы дойдём до финала, — сказала Маша и сочувственно улыбнулась. — Я не могу знать всего, но я знаю, что в итоге все будет не так страшно, как кажется сейчас. Всё поменяется, совершенно поменяется, но станет легче. Она говорила с непререкаемой уверенностью, она действительно знала, что так и будет. От этого знания, от этой уверенности Трегубову стало жутко. Как может чувствовать себя человек, который знает наперед столько всего? Как может такая хрупкая и невесомая девушка нести на своих плечах такой груз? Почему ей выпало такое бремя? — Я помогу, я обещаю, — просто добавила Мария. — Только нужно поторопиться! Она поможет, Бог ты мой! Юрий решил, что это безумие. Мир катится в пропасть, муторные волны страха накатывают как цунами, всё летит к чертям. А она говорит, что ему поможет! Но ведь это было правдой. Она осталась, она рядом и она единственная, кто может ему помочь, кто понимает его, кто понимает, что вообще происходит! Терпеть такое было невыносимо! Он почти со злостью обхватил её за плечи, дернул на себя и поцеловал. Поцеловал так, чтобы сразу было понятно, что он обо всем этом думает! Получилось совершенно фантастически, чего он совершенно не ожидал.