Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История вторая.

— Ты знаешь женщину, к которой мы сейчас идем? — спросила Маша, когда они погасили свет, закрыли двери в коттедже Трегубова и направились вниз по улице. — О да, — хмыкнул Юрий. Адреналин немного спал, и, хотя страх за сестру все еще плескался внутри, он мог его контролировать. Страх мешает работать, а именно это ему надо — идти по следу и искать Юльку до тех пор, пока он не добьётся успеха. — Марина Владиславовна, старая подруга моей бабушки. Женщина весьма наблюдательная, цепкая и ответственная. Когда-то давно она решила, что здесь места глухие и мало охраняемые, поэтому её гражданский долг держать ухо востро и докладывать в органы обо всех подозрительных событиях, которые здесь происходят. Сейчас она немного поутихла, а еще лет пять назад я имел удовольствия выслушивать её отчеты еженедельно. — Ого, — сказала Маша, улыбнувшись. Напротив их парижского дома тоже жила любознательная старушка, но как она знала из собственного опыта, таких любопытных пожилых дам, как в России, не было нигде. — Да, — кивнул Юрий. — Именно она доложила когда-то бабуле, что я в её отсутствие приглашаю Ларису домой. Это моя бывшая жена. Бабушка вида, конечно, не подала, но устроила мне допрос с пристрастием. И Лара из тайной девушки перешла в разряд официальных невест. — Ммммм, — неопределенно пробормотала Мария, не зная, как она относится к неизвестной ей Ларе, которая владела Трегубовым неизвестное Маше количество времени и выела у него под сердцем дыру размером с атомный ледоход «Ленин». Сейчас Маша склонялась к тому, что эта женщина ей глубоко неприятна и при встрече она скорее всего съела бы её целиком за такое небрежное отношение к её полицейскому. — И ведь знаешь, — продолжил с улыбкой Юрий, который неожиданно с ностальгией вспомнил о давних временах, — жила она в конце улицы, но тем не менее имела представление обо всем, что творилось в округе. Удивительные сыскные таланты. Её бы к нам в отдел, всех осведомителей бы переплюнула. Маша тоже улыбнулась, заметив, что Трегубов немного отошел. Её брат так же умел переключаться в режим действия, когда эмоции отключались намеренно, а разум работал в усиленном режиме. Витя в таких случаях мог шутить, улыбаться, пить кофе и небрежно болтать с какой-нибудь секретаршей, и никто бы не догадался, какая страшная дыра зияет у него внутри. Опасное состояние, но по крайней мере у Юры есть сейчас цель, которая не дает ему скатиться в панику. — У вас большой дом. И очень красивый, — заметила Мария, обернувшись. Коттедж внушительно возвышался над липами, обрамляющими дорогу, и казался этаким замком в лесу, тем более, что остальные дома на улице стояли особняком. — Это заслуга деда, — пояснил Трегубов почти с удовольствием. — Он был академиком. Академии художеств СССР. Ему за его многолетний вклад в развитие искусства пожаловали этот дом. Он потом его перестроил на свой вкус, поэтому тут можно увидеть сумасшедшее смешение стилей. Модерн и авангардизм, всё вместе, но очень гармонично. Отец впоследствии все это поддерживал, ремонтировал, поэтому коттедж действительно очень красив. Маленьким он обожал этот дом. Юрий сожалел, что не мог здесь жить. Всё тут напоминало ему о смерти родных и скандалах с Юлькой. Он предпочитал свою квартиру в городе. Там всё было проще. — Значит, тяга к хорошим полотнам у вас от деда? — спросила Маша. — Пожалуй, — пожал плечами Трегубов. — Я просто… не могу пройти мимо того, что задевает что-то внутри. Знаешь, так бывает, смотришь на картину и понимаешь, что она будто для тебя написана! — Понимаю, — серьезно кивнула Маша. Она действительно понимала. — Скажи, а с кем ты разговаривала у машины? — решился наконец спросить Юра. — Это мой прапрадед, — улыбнулась Мария. — Он жил здесь когда-то и женился на уроженке Затонска, а потом они переехали в Париж. Они… хм… как бы это сказать, мои духовные родители, что ли. — Это как? — совершенно запутался Юрий, который с трепетом встретил идею, что можно вот так спокойно поговорить с давно ушедшим на тот свет родным человеком. — Когда мне было два года, а моему брату четыре, наши родители погибли, — немного грустно сказала Маша. Говорила она так, как говорит человек, многократно повторявший одно и то же в течение многих лет, старая рана у которого уже зажила и только временами давала о себе знать. — Авария. Возвращались поздно ночью в дождь и вылетели на встречную полосу. Воспитывали нас с братом дед и дядя с женой. Но если бы не было Якова Платоновича и Анны Викторовны, всё было бы совершенно иначе. Слишком многое мы бы не смогли пережить без их поддержки. — Понятно, — медленно протянул Трегубов, который на самом деле ничего толком не понял и опять был перегружен информацией. Он решил, что однажды остановится и подумает обо всём хорошенько. Пока ему следовало просто принять всё как данность и идти дальше. Слишком многое сейчас рвало его на части. Список вещей, требующих осмысления, рос не по дням, а по часам, поэтому скорее всего он в скором времени станет философом-затворником и возможно аскетом, но прямо сейчас его заботило другое. Они дошли до дома Марины Владиславовны, и в её окнах горел свет. Теперь нужно выяснить, не вызвала ли она полицию.