Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История вторая.

Владимир Павлович Елагин не только трудился судебным патологоанатомом, но также был совладельцем частной клиники, расположенной в живописном, но очень уединенном уголке Затонского леса. Владимир Павлович вообще был очень разносторонним человеком. И его внушительное денежное состояние этому способствовало. Но это уже совсем другая история. В данный момент важным было то, что Елагин Трегубова уважал, считал хорошим человеком и был с ним связан долгой службой и крепкой дружбой. Он не стал задавать лишних вопросов и согласился принять Юлю и устроить её в клинике анонимно. Юрий и Маша собрали всё необходимое, загнали Хонду в сарай и, доведя Юлю до Юриного Форда и устроив её на заднем сиденье, привезли её к Елагину. Увидев девушку, доктор поднял брови и покачал головой. Что-то подобное он и предполагал. Юра умел удивить! — Я сам всё сделаю, — сказал Владимир Павлович, узнав, что это и есть Юрина сестра и ей нужно затаиться на некоторое время и залечить раны. — Промою, поправлю, поставлю дренаж, а потом заштопаю. Посмотрю на общее самочувствие. Благо выходные, на работу не нужно. — Спасибо, — с чувством сказал Трегубов. Теперь, когда Юлька была под присмотром и в относительной безопасности, ему стало гораздо легче. — Я ни о чём не спрашиваю, заметь, — произнес Елагин. — Но надеюсь когда-нибудь узнать о том, что случилось. — А как бы я этого хотел! — пробормотал Юрий, и Владимир Павлович взглянул на него с интересом. А потом перевел взгляд на Машу. Интересная девушка. Очень красивая. Вдвоем они с Трегубовым смотрелись весьма органично. Тут же вспомнилось, что его собственные успехи на личном фронте были далеки от совершенства. Нет, нужно всё же сходить в театр с Верой из канцелярии. В конце концов — чем черт не шутит! Юрий вручил сестре старый кнопочный телефон, валяющийся у него в бардачке с незапамятных времен, и зарядку к нему и велел держать связь с ним через него. — Этот номер никто не знает, отследить тебя через него не получится. Я буду звонить часто. Волнуюсь, во-первых, а во-вторых, чтобы держать тебя в курсе. — Спасибо, — неловко улыбнулась Юля. Она в самом деле чувствовала себя именно так. Она не знала, как себя вести. Она не привыкла принимать помощь и не привыкла быть понятой и... прощённой? — Я присоединюсь к тебе, как только встану на ноги. — Твоё дело — поправиться, — твёрдо сказал Юра. — Постарайся не волноваться за маму, я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю. Девушка кивнула и закрыла глаза. Капельница, которая поставил ей Елагин, делала свое дело. Поблагодарив друга за помощь, Трегубов посадил Машу в машину, и они поехали к нему на квартиру. Через час должен был приехать Юлин курьер с пакетом, а еще следовало зарядить её телефон и внимательно просмотреть материнский альбом. Нужно было связаться с одним человеком из Москвы и, возможно, встретиться со старым отцовским другом. Но самое главное — необходимо было покормить Муську. У неё имелись шикарные автоматические поильник и кормушка, поскольку профессия у Трегубова не способствовала нормальному распорядку дня, но Муська все эти нововведения не жаловала. Если её кормила не рука любимого хозяина, она начинала задумываться о смысле бытия, неблагодарности мужчин в целом и Трегубова в частности и могла с легкостью напомнить Юре о том, что оставлять расстроенную женщину, пусть и кошачьего происхождения, наедине с предметами искусства очень недальновидно. Юрий, памятуя о том, что его кошка ночевала сегодня одна, а вот он сам — нет, полагал, что горбушей он не отделается. Креветки как минимум, а то и лангустины. Маша рядом с ним была очень молчалива. Она читала альбом матери Трегубова и, казалось, на него самого и не смотрела. Юра посмотрел на неё сбоку. Утонченный профиль, длинные пальцы, изящная фигура. Она очень красивая. Вспомнив о том, что какой-то болван назвал её ледышкой, он покачал головой. Надо же быть таким идиотом, ей-богу! Она — чистый пламень. Во всех смыслах. Как она помогла ему сегодня! Как переживала за него и Юльку! Прошла с ним по всем ухабам сегодняшнего утра, не потеряла головы, не наговорила лишнего. Внутри бродило противное чувство, сосущее под ложечкой. Оно еще покажет себя, Трегубов знал. Такое же мерзкое ощущение, отдающее металлом во рту, появлялось у него после смерти отца и бабушки, после предательства Лары. Он умел с ним жить, но не всегда мог его контролировать. Ему казалось, что не будь сегодня рядом с ним Маши, её прохладной руки в его ладони, её очень ощутимого присутствия и поддержки, он не справился бы так. — Ты знала, что так будет? — спросил он, озвучив неожиданно пришедшую в его голову мысль. Мистика не пугала его больше, это было просто частью женщины рядом с ним. Его женщины теперь. Удивительной и ошеломляющей. — Нет, — покачала головой Маша, оторвавшись от чтения. — Но я знала, что вы встретитесь и сплетете ваши дороги в одну. Думается мне, что сегодня вы сделали по ней первый шаг.