Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История вторая.

«Так, ехать от поста ГАИ минут пятнадцать. До этого момента нужно успеть обезопасить Машу. И Муську. В сарае у Юли пистолет и запас патронов. Куда спрятать Машу?» Трегубов повернулся, осматривая комнату, и встретился взглядом с девушкой, укрытие для которой искал. Встретился и понял, что сейчас будет то, на что у него нет ни сил, ни времени. — Я никуда не пойду, — упрямо замотала головой Мария, прочитав всё в Юрином взгляде. — Не пойду! Юра чуть не завыл в голос. Ну почему все подобные объяснения происходят тогда, когда они менее всего нужны? Ну не может он сейчас спорить! Закрыть её, и дело с концом! Потом он со всем разберется, и они смогут от души поссориться и выяснить, что он был неправ, что он гад и шовинист. Семинары по корпоративной этике совершенно не подходили под нынешнюю ситуацию, поэтому фиг с ним — свою гендерную маскулинность он будет выставлять напоказ. Под пули он её не подставит! Он почти хотел уже стать неандертальцем и унести её куда-нибудь подальше на плече, когда Маша одним махом вышибла у него почву из-под ног. Она бросилась к нему, обхватила за плечи, оказалась совсем близко и разлила вокруг него сине-лазоревое, почти смитсонитовое море, щедрой волной плеснувшее из её глаз. — Не пойду, не упрашивай, — почти с мольбой прошептала она, вглядываясь в его глаза, понимая, что нет у него другого выхода, но не в силах побороть страх и оставить его один на один с мужчинами из Ленд Крузера. Трегубов думал, что он почувствует раздражение, но изнутри поднялась тёплая зыбь нежности и благодарности. За него давно никто не волновался именно так — от души и не желая этого скрывать. Маша вообще не умела притворяться, не считала нужным это делать и не думала о том, насколько она может быть ранена, если этой искренностью воспользоваться. Юрий, который органически не выносил двуличия и лицемерия, а за последние несколько дней и вовсе наелся ими досыта, боялся, что он не годится для такого удивительного существа, как Мария Штольман. Он как слон в посудной лавке. Заденет её трепетную душу и обидит ненароком. Не специально, нет, она слишком ему нравилась, но не специально… Это было возможно. Нельзя этого делать. Нельзя действовать напролом. — Маша! — начал он, но девушка отчаянно замотала головой. Слёзы выступили на её глазах, а пальцы почти до боли вцепились в плечи. Стало понятно, что оторвать их можно было только силой. Трегубов сделал единственное, что он мог. Единственное, что было ему доступно. Единственное, что подсказывало ему сердце и сам он давно хотел сделать. Ещё с самого утра, как только они встали с кровати. Он думал об этом, когда они ехали искать Юльку, когда отвозили её к Елагину, когда Мария готовила им ужин в смешном фартуке, когда она спорила с дамой в отеле, когда читала этикетки в магазине и смешно морщилась. Юрий прикрыл на секунду глаза, провел ладонями по подрагивающим рукам и плечам, прижал Машу к себе и поцеловал. В одну секунду всё изменилось. Трегубов уже давно существовал в режиме «беги или умри», в крови бушевали адреналин и кортизол, поэтому, подстраиваясь под бешеный водоворот эмоций, его накрыло такое желание, что даже в ушах застучало. Маше было не легче. Эмпатичная по натуре, она улавливала всё, что происходило с Юрой, и его чувства накладывались на её собственные. Она почти подпрыгнула, обхватила его за шею, вернула поцелуй, постанывая от нетерпения и с болезненным наслаждением проводя по коротко стриженным волосам на затылке Юры. Как же хорошо! Это было правильно! Вот это, а не погони, бандиты, странные зашифрованные альбомы и похищенные женщины! Вот так она готова провести всю оставшуюся жизнь, два часа ей осталось или двести лет! Как жаль, что она не может заморозить время и остаться здесь, в этом моменте, в этой комнате, в его объятиях, навечно. Она, кажется, укусила его за губу, потому что Юрий зашипел, поднял её, проводя по обтянутой джинсами попке, и шагнул вперед. Старый стол под древней выцветшей скатертью взвизгнул, поехав по доскам, а чашки на нём жалобно звякнули. Это немного отрезвило Трегубова. Не то чтобы сильно, но позволило вернуться в реальность. Он отступил на шаг, оставив Машу у стола, провел ладонью по лицу, облизал саднящую губу и взглянул на часы. Прошло две минуты. Надо же! А ему показалось, что прошло два часа. Время на исходе! — Маша, — сказал он, подойдя ближе и смотря ей в глаза. — Времени больше нет! Послушай меня! Ты сейчас спустишься вот в этот подпол. Спустишься и будешь сидеть там до тех пор, пока я не скажу тебе выходить! И ни при каких условиях оттуда не выйдешь! Мария горестно кивнула. Она понимала, что будет ему мешать, если не послушается, но сделать это ей было ой как нелегко! — Что бы ты ни услышала! Что бы ни происходило, ты останешься здесь! И не будешь как в плохом голливудском кино появляться в самый решающий момент, чтобы попасть под раздачу! Маша снова покивала и посмотрела на Муську, оскорбленную тем, что стол, на котором она сидела, подвергся такому обращению и делающую вид, что она в доме одна. — Я обещаю, что всё будет хорошо! — соврал Трегубов, и в этот раз Мария предпочла сделать вид, что поверила ему. Выбора у них всё равно не было. Она взяла кошку, телефон и документы и спустилась в подпол. Юрий закрыл за ней крышку, немного успокоился и пошел к выходу. Ему нужно было приготовиться.