Тяжело болен любовью

– хорошо – Тома кивнул и начал рассказывать его жизнь от и до. – Отец и мать мало времени уделяли мне в детстве, потом и вовсе выгнали меня в квартиру покойной бабушки, после этого я стал жить один, в школе проблем особо нет, учусь я хорошо, никто не задирает, есть подруга, ну, ты её знаешь.. но со мной все равно что то не так, почти не ем, часто рвёт, ноги еле держат.. курю.. – о том, что он падает в обмороки рыжик решил умолчать, все же, Аято психотерапевт, а не врач. Аято осторожно притронулся к руке Томы, не без разрешения конечно. Тома взглянул на того с недопониманием. – то, что ты рассказал мне.. – Камисато еле выговаривал слова, после от откашлялся и отдалился от Сэки. Он взял в руки странную игрушку бегемотика и посадил на стул перед Томой. – представь что это твои родители..– он не успел договорить, как из одиннадцатиклассника вырвался смешок. – что смешного.. – Камисато сидел в недоумении схватившись за бегемотика, либо игрушка смешная, либо Тома считает, что этот способ глупый. На первый вариант Аято чуть ли не обиделся. Бегемотик был его любимой детской игрушкой, а сейчас, его лучшим ассистентом. Тома поднял взгляд на Аято и прикрыл рот рукой. – не, просто.. ну знаете.. так смешно сравнивать мою мать с бегемотом. – он вновь засмеялся. Камисато вздохнул, этот рыжик не похож на того, кто страдает многолетней грустью, хотя, он мог просто прикрываться, ведь по словам Ёимии, это был не очень то и желанный поход. Когда Тома успокоился, он сделал серьёзное лицо. – ладно, ладно, я представил, дальше что. – Аято улыбнулся и поправил игрушку, которая помялась. – выскажи ему все, что накипело. Ничего в себе не держи. – глаза рыжика округлились. Он никогда не думал, что будет высказываться игрушке о своих чувствах, но все же, он постарался быть серьёзным и не смущаться, хотя не него смотрит не только игрушка, но и человек, который может по одиним действиям Томы вычислить, что тот чувствует сейчас. – что ж.. Мам, пап, вы ужасные родители, из за вас, я сейчас страдаю и морально умираю каждый день, из за вас я не могу нормально поесть, из за вас я сейчас нахожусь в этом месте. Я все ещё помню, как вы били меня, то стаканами в меня кидались, то пороли ремнем, я все ещё помню, как вы оставляли меня ночевать на улице, помню, как запирали меня в ванной, помню, как подвергли насилию.. – последние слова с трудом давались Сэки. Он пытался говорить серьёзно и не показывать чувств, но все равно, слезы вырвались наружу и он не смог договорить, воспоминания нахлынули отвратительной, острой и колкой волной. Одиннадцатиклассник уткнулся носом в руки, дабы Камисато не видео его слез. Наблюдавший за этим зрелищем Аято, подскочил, как только рыжик дал себе фору и заплакал. Голубовласый сел на корточки перед Томой и попросил того поднять голову, получив отрицательное мычание, Аято погладил Тому по спине и встал с корточек. Он подошёл к куллеру с водой и набрал жидкости в стаканчик. – попей, быстрее успокоишься. – Тома отлип от колен и принял воду. Она действительно начала успокаивать его, но единственное, чего сейчас хотелось по настоящему, так это закурить. Сэки натянул рукава кофты на ладони и вытер слезы. Вместе с ними смылся и консиллер, которым так старательно Тома пытался замаскировать синяки под глазами. Аято вновь наклонился перед Сэки и попытался убрать с его лица прядки волос, которые прилипли из за слез. Несоображая, рыжик, как маленький ребёнок потянулся к Камисато и обнял его. Без лишних слов, психотерапевт притягул страдальца к себе и обнял в ответ. Только через пять минут Тома осознал, что он делает и сильно покраснел. Как он мог себе позволить обнять незнакомого человека, так ещё и плакать ему в плечо. Но прерывать это не хотелось, Аято ему никто, но он теперь знает больше всех, его касания слишком родные. Тома даже подумал, что Аято может стать заменой его отцу. Сам же Камисато почувствовал, что Сэки пришёл в себя и отстранился. –Слушай, Тома, я назначу тебе таблетки, через неделю, в это же время встретимся. – он открыл ящик в столе и достал оттуда бумажку. Аккуратным почерком, он написал название лекарства и поставил печать их клиники. Сэки наблюдал за этим, все ещё вытирая слезы. Он просто смог открыться какому то, мать его, бегемотику и психотерапевту. Один из них, за какой то жалкий час стал ему ближе, даже чем сама Ёимия. Рыжик взял бумажку с рецептом, попрощался с Аято и вышел. Сам Аято одарил Сэки лучезарной улыбкой и остался наедене. Он написал Аяке сообщение, о том, что Тома милый мальчик, нуждающийся в любви и заботе, которую он не получал и сам диагноз младшего. После Камисато отложил телефон. По приходе домой, Тома написал Ёиме, что все прошло хорошо. В аптеку он идти не собирался, тем более, он не собирается принимать таблетки. Если ему станет хуже, то тогда уже он подумает на счёт того, что бы потратиться на какие то там антидепрессанты. Тут Сэки подумал. Многие заглушкют свою боль физически.. почему бы ему не попробовать? Но не сейчас. Такие мысли часто посещают его, даже слишком, это странно.. Одиннадцатиклассник взял сигарету и вышел на излюбленный балкон. Опять он поджигает бычок, опять он курит несчастный табак, опять все повторяется. Но сегодня ему уже лучше, а значит, завтра в школу. Сэки достаёт телефон и смотрит, что по расписанию и дз. Дз он конечно никогда не делал, да и в школе его не проверяют, поэтому, он просто собрал учебники с тетрадками после своего "табачного отдыха". Школьник взял телефон в руки и засел в телеграмме, читая очередные новости. Тут на экране высветился звонок. От Ёимии. – Тома, Том, ты знал, что завтра, короче, придёт новенький – было слышно, что подруга в нетерпении познакомиться с новеньким, а ещё, она видимо только что бежала, так как часто дышала и еле говорила. – ого, я как раз завтра в школу пойду, сможем с ним познакомиться. – Сэки не очень любил новые знакомства, но что только не сделаешь ради лучшей подруги. Радостный возглас раздался на том конце трубки. – Ура, ура, ура, я жду недождусь, не представишь, как мне сегодня было скучно без тебя. – Тома хихикнул. Ещё пол часа друзья болтали по телефону, потом Ёимия отправила друга спать и на этой чудесной ноте они разошлись.