Не стыдно

1. О том, что сессия ад, Олег узнал в курилке у старшаков еще в первые дни учебы, но и представить не мог, что ад этот будет такого толка. У Олега проблем нет, на его факультете слишком много свободных мест, так что свои тройки он получает за все, кроме знаний. А вот у Серого завал. Он не спит ночами, учит билеты, хлестая из огромной кружки смесь энергетика с кофе. Олегу элементарно страшно за его здоровье, но если бы это была единственная проблема. О сексе теперь напоминает лишь не использованная до конца бутылочка смазки, лежащая в ящике стола, и это невыносимо. Один раз Олег пытается, подходит к сгорбившемуся у стола Серому, начинает гладить плечи, целовать в шею, шептать о том, как сильно скучает, но получает лишь злое: «Руки есть? Иди дрочи». И идет дрочить в который раз. Конечно, это все временно, Серому сейчас не до обжиманий и прочего, он хочет сдать все идеально («ради нашего же блага, Олег»), но понимание этого желания никак не успокаивает. Пока Серый на занятиях, Олег стирает ладонь о член, пока Серый в душе, Олег стирает ладонь о член, пока Серый в спальне, Олег в душе стирает ладонь о член. Нет, такими темпами он без руки останется. Но в голову ничего другого не приходит, хоть Серый пару раз раздраженно предлагает найти себе кого-нибудь на вечер. Олег понимает: Серый шутит, не лежи на его плечах такая большая ответственность, он бы по первому зову встал на колени или поставил сам, сейчас просто такой период. Но проживать его Олегу невыносимо трудно. Все материалы эротического характера, а именно коллекция Сережиных голых фоток, слишком быстро заканчиваются. Олег успевает изучить каждый прыщик, каждый волосок на снимках, от чего удовольствия получает по минимуму. А если он будет ходить неудовлетворенный, таким же будет Серый при виде чужого стояка. Так что Олег решает пойти на отчаянные меры — включить порно. Когда-то давно, еще в школе, они с Серым пытались такое смотреть. Сначала интереса ради, все, как полагается — мужчина в женщине, — а уже после, когда активно зажимались по углам и туалетам, что-то нестандартное, чтобы понять, как это работает. Но что Серому, что Олегу, подобный контент пришелся не по душе. Скучно и без особого смысла. Зачем смотреть, как кто-то сосет член, если можешь сосать его сам? Ну и наоборот. В общем, мир порно для Олега — что-то пугающее и непонятное, но проклятая сессия заставляет поменять приоритеты. До прихода Серого остается достаточно времени — как раз хватит, чтобы подрочить и приготовить ужин. Дрожа, не глядя на экран, в поисковой строке Олег набирает «порно» и тут же, быстро, вдруг кто увидит, добавляет постыдное «гей», нажимает на «поиск». Кликает по первой же ссылке, а вот сами видео изучает дольше, пытаясь найти подходящее. Все какое-то не то, здесь член некрасивый, тут сразу два, тут двое в одну задницу (как это возможно вообще?), тут какой-то футфетиш. Проходит минут пятнадцать, прежде чем Олег находит то, что решается включить. Причина очень проста: на превью он видит рыжего мальчика на коленях. Не то чтобы у Олега есть типаж, но так определенно легче представлять Серого. Начинается видео обычно, если так можно сказать. Рыженький и его партнер, что забавно — темноволосый, — целуются на кровати. Целуются, надо заметить, не очень красиво, так что Олег решает перемотать до более интересной части. Прелюдий ему никаких не нужно, Серый прислал ММС со своей новой уставшей фоткой, смешно прокомментировав синяки под глазами в подписи. И пусть в фото совершено нет никакого эротического подтекста, у Олега постыдно встает на недовольные голубые глаза и впалые щеки в веснушках. Так что одной рукой он сразу залезает в штаны, другую держит на мышке — мало ли. Но все идет неплохо, парни прекращают целоваться, переходят к активным действиям. Темноволосый разворачивает рыжего, демонстрирует все его прелести, после шлепает по круглой заднице. Олег смотрит вполглаза, двигает рукой и все думает о той фотке, какой же Серый у него красивый, но такой уставший, бедный, его надо сгрести в объятия, поцеловать, прижать к матрасу и… Из колонок раздается чей-то вой, Олег нехотя открывает глаза — в рыжего парня вставили невероятных размеров резиновый член и пытаются трахать. Зрелище сомнительное, но любопытства ради Олег решает не выключать, только делает тише. Снова закрывает глаза, представляет, как укладывает Серого на свои колени, как мнет его прекрасную задницу, а еще лучше — Серый его укладывает. Он это редко предлагает, но если делает, Олег никогда отказать не может. Так ему нравится, когда Серый едва ощутимо стукает по бедрам, кусает в загривок, пока широкими толчками трахает. Этих мыслей достаточно, чтобы, закусив губу, кончить в собственный кулак. Олег откидывается в кресле, приводит дыхание в порядок. Открыв глаза, первым делом смотрит на время — отлично, успеет не только приготовить ужин, но и встретить Серого у метро, что важно, без стояка. На экране все еще крутится порно, Олег двигает мышку, чтобы закрыть вкладку, но рыжий парень встает на колени перед своим партнером, что кажется интересным. Темноволосый берет член в руку, Олег ждет, когда же рыжего уже насадят на член, но ожидания стремительно рушатся. Его еще никогда так не наебывали. Вместо члена в рот рыжий получает мочу на лицо. Он довольно жмурится, подставляется ближе, пока темноволосый продолжает его пачкать. Пиздец. Сил Олегу хватает только на то, чтобы поставит ролик на паузу. Как он мог настолько ошибиться с выбором? И тут взгляд цепляется за колонку в левой стороне от видео — теги. Остается только усмехнулся и закрыть крышку ноутбука, мысленно признав, что дрочить на любые Сережины фотки гораздо лучше, чем заниматься подобным. 2. Серый мало что ест, ковыряет вилкой макароны с сосисками, пока Олег доедает последние кусочки на своей тарелке. — Ты чего? — Он накрывает ладонь Серого своей, гладит по холодной сухой коже. — Достало, — с громким звоном вилка падает на тарелку, — кусок в горло не лезет с этой учебой, весь на нервах, устал, — он резко встает, подходит к холодильнику, разумеется, за энергетиком. С характерным прыском банка открывается, Серый тут же выпивает половину. — Меньше пей дрянь и больше спи, станет легче, — бубнит Олег, укладывая свою тарелку в раковину. Серый отвечает что-то невнятное из другой комнаты, Олег его уже не слышит — принимается мыть посуду. Оставшуюся еду сгребает в кастрюлю, убирает в холодильник. Кипятит чайник, чтобы сделать кофе. Знает, через полчаса Серый притащится за этим на кухню, будет долго сетовать на то, что горячий кофе с энергетиком — ужасное сочетание. Олег избавляет себя от ненужного шума. Несет в комнату две кружки, одну ставит Серому на стол, другую на тумбу у кровати. Хочет включить телик, но замечает подозрительный взгляд на себе. — Что такое? — Олег хмурит брови, чувствует себя странно под этим пристальным взглядом и до ужаса глупо, когда Серый начинает смеяться. — Тебе так плохо без меня, да? — Выдает он сквозь смех, а Олег все не понимает. Что могло рассмешить его хмурого, уставшего парня? А потом смотрит на ноутбук и осознает. — Серый, это вообще не то, что ты подумал! — Срывается с места, подбегает к компу, вкладка с тем самым видео не закрыта, он пытается нажать на крестик, но Серый перехватывает его руку. — Ну чего ты, Олеж, мне же интересно знать, о чем ты думаешь, пока я занят, — все продолжает смеяться, пытается оттолкнуть Олега от стола. Но Олег настроен с честью защищать свое достоинство, не отступает, переходит к активной обороне. По итогу прижимает Серого к креслу, сжав оба его запястья, нависнув сверху. Дышит тяжело, Серый хоть и неспавший, мало чем уступает в силе смущенному Олегу. — Я это случайно, — чуть ли не кричит, наклоняется еще ближе. А Серый все смеется, даже вырваться не пытается, по щекам его уже катятся слезы, а живот болит от частых вздохов. — Олег, боже, расслабься, — едва выдавливает из себя, не в силах совладать с собственным дыханием, — я верю, верю. И только услышав эти заветные слова, Олег отходит на шаг. Все его лицо красное, взгляд мутный, брови хмурые. Будто не Серый, с которым они уже давно спят, узнал его страшный секрет, а какая-то там МарьИванна. — Понравилось? — Продышавшись, спрашивает Серый, но получает подушкой по голове. В этом нет ничего стыдного, как уверяет он позже, когда Олег зовет его пить чай с блинами, надо только внимательнее смотреть на описание и название, а то можно случайно не на то наткнуться. Надо отдать должное, вещает он как с бумажки, у Олега даже сомнения закрадываются, а не поглядывает ли он что-то, пока никто не видит? Но Серый, положа руку на сердце, клянется, что нет, у него просто большой опыт работы в интернете, вот и раздает советы как мастер, Олегу остается лишь сказать спасибо. Он сам понимает, что ничего плохого не сделал. Им давно уже не по пятнадцать, чтобы краснеть и скрывать свои желания, но все равно есть что-то постыдное в том, чтобы смотреть на то, как на чье-то лицо в прямом смысле ссут. И чего только не придумают люди, мелькает у Олега в голове, пока он ночью готовит Серому перекус на утро и в универ. Кого это вообще привлечь может? Сколько ни прокручивай в голове, Олег никак не может представить ситуацию, в которой он бы так сделал с Серым и возбудился. Ну бред же. Это что-то по части тех, кто цепляет на себя ошейник и сует в зад руки по локоть — явно не их стезя. Максимум, Серый иногда может быть острым на язык, иногда очень даже искусно и Олег не скрывает, что заводится от этого только сильнее. Еще ему нравится, когда Серый грубый, не сильно, так, приказным тоном говорит встать на колени или просит сесть на член, но во взгляде читается, что это не просьба вовсе. Серый тоже любит, когда с ним не нежничают, бывает, укладывает руку Олега на свое горло и требует сжать. Олег не любит делать Серому больно, но любит когда Серый что-то ему велит, с придыханием, сталью в голосе. Но если бы Серый велел ему обоссать себя, Олег бы двести раз подумал. 3. Ничто не вечно, так и сессия постепенно подходит к концу. Серому остается сдать вышмат, с которым, как он сам уверяет, никаких проблем не будет. И вот он в последнюю ночь учит у компа билеты, в последний раз спит два часа и просыпается в семь, чтобы успеть. Олег просыпается с ним, так, за компанию. Жарит яичницу, слушает какое-то утреннее шоу по телику, но чуть не обжигается, когда Серый обнимает его со спины. — Я так скучаю, — мурлычет он и оставляет на шее горячие поцелуи. Олегу до яичницы больше нет дела. Блять, какой же Серый шикарный. Олег разворачивается, чтобы его поцеловать, стискивает руки на талии, заднице, но Серый вырывается прежде, чем рука Олега успевает залезть под футболку. — Всему свое время, — хихикает он, — но не переживай, оно наступит очень скоро, — снова подходит ближе, прижимается грудью к груди, губами касается уха, — и когда это случится, я разрешу тебе поставить меня раком и трахать, пока не надоест. Сможешь кончать в меня, а потом брать по собственной сперме, чтобы все внутри хлюпало и вытекало, пока ты двигаешься там своим огромным членом, — закончив, Серый отходит не сразу, у самого сбилось дыхание и покраснели щеки, но виду он не подает. Спокойно накладывает себе яичницу, заливает кофе-порошок водой, пока Олег, абсолютно ничего не понимая, стоит у плиты. Понять ему так и не удается, Серый быстро съедает завтрак и убегает, оставляя Олега со стояком наедине. И сколько ему еще мечтать о том, что так красиво описал Серый? Будут ли у него силы на использование этих планов сегодня? Наверное, нет, наверное, придя домой, он ляжет спать и пролежит так всю следующую неделю, и только после разрешит вставить в себя хотя бы пару пальцев. Так что Олег решает себя не мучать и снова подрочить, листает на компе фотки Серого, но взглядом цепляется за значок браузера. Все же решает открыть. Ну конечно, вкладка с тем самым видео не закрыта, более того, добавлена в избранное. Серый издевается. Олег убирает закладку с сайта, но уходить с него не спешит, все же кликает на профиль рыжего парня. Вдруг у него есть что-то, что сможет заинтересовать? Олег листает ленту, смотрит на превью, теги. Оказывается, мальчик как раз из этих, кто любит ошейник и плетки, но местами со своим темноволосым партнером меняется. То бьет его по подтянутой заднице, то принимает член в рот по самые яйца. Это видео Олег внимательно смотрит, оно идет каких-то шесть минут, за которые Олег успевает мысленно так же трахнуть Серого раза три, но этого все равно как-то мало. Член уже твердый, но как долго Олег сможет продержаться, смотря такого рода контент? Пролистав видео десять, он все же находит нечто длиной в полчаса. На превью тот самый темноволосый парень стоит раком, оттопырив зад. Олег кликает и, затаив дыхание, ждет начала действий. Все по стандарту: парни не очень красиво милуются, дергают друг друга за соски и кусают везде, кроме глаз. На этот раз Олег не перематывает, медленно водит по члену рукой, представляя как Серый утыкается в его грудь и вылизывает соски. Серый очень любит дразнить, ему нравится изводить настолько, чтобы все тело дрожало. Он любит, когда Олег просит, а Олегу, пусть и очень стыдно, только это и нужно. Серому, разумеется, он в этом не признается, но, кажется, тот уже давно все понял без слов. Пока в мыслях Олег подставляет себя под холодные пальцы Серого, темноволосый устраивается на коленях рыжего и получает смачные шлепки по заднице. Английский у Олега не на самом высоком уровне, но понять то, о чем говорят эти двое, он вполне может. Темноволосый считает удары. Один, два, его голос едва слышно дрожит, три, четыре, он начинает всхлипывать, пять, шесть, просит уже себя выебать, семь, восемь, рыжий сообщает, что пока еще рано. Это прикольно, думает Олег, задница у темненького не такая сочная и пышная, как у рыжего, но Олег сосредоточен не на ней. Он изучает лицо рыжего, его грубоватый голос при каждом ответе, сведенные к переносице брови, резкие, тяжелые движения. И смотря на него, слишком легко представить Серого. Олег сильнее сжимает член, двигает быстрее. Он бы очень хотел, чтобы Серый его отшлепал. Тупо, глупо, не по-мужски совсем, но так хочется почувствовать на себе тяжесть его изящной руки. И чтобы потом трахал сзади, задница терлась о грубые волосы на лобке, и потом горела при каждой попытке сесть. Олег жмурит глаза, быстрее двигает рукой по головке, представляет то, как Серый специально из него выходит, как ставит на колени и кончает на лицо, проведя по губам членом, чтобы сильнее раздразнить. Воздуха не хватает, Олег вдыхает его с постыдным высоким звуком, через силу убирает от себя руку, чтобы точно почувствовать все эти «дразнилки». Сердце громко стучит, в висках шумит кровь, хочется уже закончить, но чтобы не было соблазна продолжить, поднимает глаза на монитор. Там темноволосый ложится на спину, точно между ног рыжего. Предчувствуя интересное, Олег снова сжимает член, постепенно возобновляя темп. Свой член берет и рыжий, направляет его к темненькому, затем Олег видит лишь лицо обоих крупным планом. Отражающее полное блаженство лицо рыжего и мокрое от мочи лицо темненького. Выругавшись, Олег пихает ноутбук в сторону, быстрее двигает, дрочит, чтобы, наконец, закончить. И перед тем, как спустить в собственную руку, Олегу кажется, что обмочи Серый его, он бы и слова против не сказал. 4. Серый возвращается из университета довольный, быстро скидывает ботинки и вещи, чтобы повиснуть на шее Олега. — Все сдал! Представляешь! Все, на отлично! — Он лезет с поцелуями, восторженно хихикает в шею, а Олег обескуражено гладит его крепкую спину, — Ты чего? Не рад, что ли? Олег рад: наконец-то закончится череда бессонных ночей и добавлений энергетика в кофе, наконец в доме действительно будут жить два человека, а не человек и амебное существо у ноутбука, но конец сессии значит и кое-что еще. — Трахаться! — Воодушевленно сообщает Серый и тянет Олега в спальню. Он весь светится от счастья, не может и секунды подождать, а Олег стоит вкопанный и едва двигается с места под чужим натиском. Но этого Серый не замечает, все же укладывает Олега на разложенный диван, сам садится сверху, так, чтобы член проходился четко между ягодицами. — Ну что, с чего начнем? — Спрашивает Серый, залезая под темную футболку. Олег не спешит отвечать ни словами, ни действиями. Смотрит на Серого и не может избавиться от дурацких картинок в голове. На какой хер он вообще полез за этой порнушкой опять? Все было так хорошо, а теперь он не может нормально смотреть Серому в глаза. Он же, сука, представлял… Но Серый своим упорством добьется чего угодно, Олег не замечает, как с него слетает футболка, как на шее остаются два внушительных засоса, а сам Серый сидит на его бедрах голый. — Я хочу тебя, — твердо заявляет он, глядя точно Олегу в глаза. Голову держит за челюсть, никак не давая разрушить зрительный контакт. — Да, — сбито выплевывает Олег, глазами бегает по всей комнате, лишь бы не смотреть на хмурого Серого, не думать о том, что с таким лицом он вполне мог бы… — Сначала в душ надо. Это звучит ужасно тупо, член стоит еще с того момента, как Серый сел на Олеговы бедра, так что нет смысла отрицать очевидного желания и оттягивать момент. И Серый, понимая это, начинает двигаться, разнося возбуждение еще больше по телу. — Я ждал этого месяц, Олег! Либо ты трахаешь меня, либо я тебя, третьего варианта нет, — он явно настроен решительно, никакой теплоты во взгляде, только желание, которое никуда не уйдет. Олега это еще сильнее заводит, как же он любит, когда Серый главный, несмотря на позицию. Как же любит слушать и выполнять все его приказы, натурально стелиться под него, ничего не стесняясь. Серый одной рукой стягивает трусы до бедер, другой прижимает Олега за запястья к кровати, член упирается точно между ягодиц, там, где мягко и горячо. Серый наращивает темп, головку прижимает к сжатым мышцам. Дразня, пытается насадиться, но очень быстро прекращает. Растягивает себя сам, так же сидя на бедрах у Олега. Стонет, закатывает глаза, а Олег не смеет пошевелить пальцем, только следит за каждым движением Серого. Как он двигает бедрами, стараясь насадиться глубже на пальцы, как, вытащив их, облизывает, морщится — смазка не самая приятная на вкус. И вот наконец, он приставляет член Олега ко входу, постепенно опускается до предела. В нем жарко и влажно. Олег задыхается, без разрешения толкается первым, но в ответ получает довольный стон. Серый скачет так, что диван безнадежно скрипит, Олег старается помогать ему, сжимает бедра, насаживает глубже. Это сладкое мгновение стоило стольких недель ожидания, невероятные ощущения окутывают все тело. Олег входит в Серого до предела, чувствует, как сильно тот сжимается на члене, и это становится последней каплей. Олег кончает внутрь, Серый — в свою руку, после падает на широкую грудь. Дыхание еще долго не приходит в норму, перед глазами цветные пятна и Серый с его лицом, полным уверенности и желания, с которым он может попросить все, что угодно, и это будет сексуально. — Чего ты убегал? — Тихо спрашивает Серый, несильно царапая короткими ногтями горячую кожу. Олег в блаженстве закрывает глаза, он честно не хочет думать, но думает о том, какой же Серый горячий, когда командует. Вопрос, что звучит тихо под боком, до Олега доходит не сразу. — Да так, — бросает он быстро, искренне надеясь, что помимо вышмата у Серого на факультете не преподают чтение мыслей. — Ты должен мне второй раунд, — облизав губы, сообщает Серый, переворачивается, чтобы встать на четвереньки, но тут же садится на пятки, — Только сначала нужно отлить, — смеется он и, чмокнув Олега в нос, уходит. Олег все три следующие раунда ненавидит себя за то, что был готов предложить Серому остаться. 5. Теперь Серый все время дома, редко надевает одежду и требует, чтобы утро начиналось с хорошего оргазма, как говорит он сам, это способствует пробуждению и поднятию духа. Олег скучал по телу Серого, скучал по его томным вздохам и стонам, по засосам и саднящим мышцам. Но период постыдной дрочки, несмотря на все это, только продолжается. Пока Серый занят своими делами в комнате, Олег запирается в ванной и стирает руку о член, пока Серый в магазине покупает продукты на ужин по списку, Олег стирает руку о член. И кажется, для чего это? Дома есть целый Серый, который в любой момент готов расставить ноги или повалить на подходящую поверхность, но Серый никогда не даст то, что Олегу нужно. А нужно ему совсем немного, те самые секунд двадцать в конце почти каждого ролика рыжего парнишки, которые он смотрит, пока Серого нет рядом. Смотрит и представляет на месте парнишки своего горячо любимого парня, его властный взгляд, его приказной тон, его тяжелое дыхание. Дрочит и представляет, как Серый полностью подчиняет его себе. И если думать об этом так прозаично, то ничего плохого в этом и нет. Контроль — это что-то про доверие, про любовь и крепкую связь. Но стоит сформулировать в голове происходящее иными словами, и оно превращается в ужасный акт извращения. Однако, какие слова ни подбирай, Серый все равно отзовется об этом одинаково плохо. У Олега даже мыслей нет предложить, он не представляет, как будет, заминаясь, излагать столь постыдное желание. Да и как попросить кого-то, с кем делишь постель и строишь планы на будущее, нассать тебе на лицо? И никакие другие слова «помягче» не сделают момент менее унизительным. Но Олег перебирает в голове решения проблемы. Сначала ему кажется, если он будет представлять что-то в своей голове в одиночку, оно пройдет. Нет. Тогда он решает забыть вовсе, не прятаться от Серого, не представлять во время их близости то, чему случиться будет не суждено. Но и тут промах. Мозг не желает мириться с поражением, потому подкидывает интересные образы для снов. И эти сны по-настоящему можно назвать влажными. От них Олег отходит все утро, кажется все настолько реальным и невозможным одновременно. Грустно дроча в душе на не самые правильные образы из снов, Олег думает, что обречен. А потом Серый предлагает «попробовать что-то новое». Он подкрадывается сзади, когда Олег довязывает последний ряд головы будущего зайца, опускает руки на плечи и своим горячим шепотом выдает это предложение. Олег откладывает крючок и пряжу на подлокотник кресла, поворачивает голову, скептически выгнув брови. — Что именно? — Во рту у него резко сушит, в майке становится слишком жарко. — Да что угодно, что предложишь? — Отвечает обычно, но Олег в его ответе чувствует что-то неладное. То, как Серый растягивает слова? То, как он строит глазки? То, как нежно ведет по руке кончиками пальцев? Олег окидывает его взглядом, стертые вчера о ковер коленки, россыпь веснушек на бедрах, уходящая под тонкую ткань трусов. Хочется зацеловать, вжаться лицом в промежность и не отходить, вдыхая такой знакомый запах, хочется упасть на колени и умолять сделать с собой все, что угодно, лишь бы это делали руки с охуительно длинными искусанными пальцами. — Себя предложу, — пожимает плечами Олег и отворачивается к пряже. Нужно довязать зайца, ему во что бы то ни стало нужно довязать зайца. Рука с плеча опускается ниже, аккуратно выхватывает игрушку. Серый перелезает через спинку кресла, усаживается на колени Олега. — Каждый чего-то хочет, Олеж. Чего хочешь ты? — Он не говорит, пропевает каждое слово. И чего заладил со своими экспериментами, он же не мог… Нет, не мог. Олег больше не смотрит ничего с ноутбука, скачал себе пару видосов (разумеется тех, где рыжий в ведущей роли) и смотрит их тихо в душе. Серый бы не полез в его телефон, так что он точно не знает. — Просто хочу тебя. И довязать зайца, — Олег тянет руку к пряже, но Серый не дает ее схватить. Сжимает запястье, опускает руку на свой член, прижимает так, чтобы ладонь полностью его накрывала. Довольно улыбается, сам начинает двигать чужой рукой, а Олег только и может, что смотреть с наслаждением. Да, именно этого хочет. — А теперь сам, понял? — Командует Серый мягко, Олег тут же принимается выполнять. Сжимает член через ткань трусов, ведет рукой вверх-вниз, большим пальцем по головке, там, где намокло от смазки. И когда у Серого успел так встать? Впрочем, не время думать, когда он смотрит таким взглядом, что тело плавится, а собственный член разрывает шорты. Только выполнять, без упреков и вопросов, без собственных идей и мыслей. И как в этом признаться, когда вопрос о собственных желаниях? — Ты молодец. Теперь достань его, — вопреки сбившемуся дыханию, Серый продолжает держать тон. Олег этому только рад. Не отрывая свои щенячьи глаза от Серого, он опускает руку в трусы, гладит член пару раз на пробу, второй рукой помогает себе — стягивает трусы до середины бедра. Теперь может двигаться свободно, трогать там, где любит больше всего, рассмотреть член во всех красках, какой он твердый, как покраснела головка, как красиво блестят на ней капли смазки. Но оторвать взгляд от лица Сергея невозможно. — Я хочу тебя ударить, — мягко, совсем нежно сообщает Серый, — очень хочу. Но только если тебе это понравится. У Олега останавливается сердце. Что там говорит Серый? Мысли пропали где-то на моменте про удары. Да, пусть бьет, везде, где захочет, если захочет. Пусть все кости переломает, лишь бы смотрел так же: влюбленно и грозно. — Олег? — Раздается обеспокоенное, и только после этого Олег отмирает. — Да? — В его кулаке все еще зажат член, но рука больше не двигается. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — Серый аккуратно касается щеки, гладит так же нежно, как и говорит. — Ударь меня, — слетает с сухих губ. Серому нужно тридцать секунд, чтобы собраться с мыслями, после которых щеку обжигает первый удар. 6. Бесконечный полет фантазии Серого действует на Олега положительно. Серый будто читает мысли, предлагает все то, что хотелось бы попробовать, но о чем вслух говорить не принято. Кроме самой крайности, разумеется. После ночи с ударами по щекам, Серый завязывает Олегу глаза и долго-долго вылизывает все тело, прежде чем взять. У Олега дрожат плечи, коленки, он старается не всхлипывать, пока Серый насаживает его на свой язык, а потом член, но ничего не выходит. После, спустя еще неделю, Серый предлагает связать Олегу руки. Заводит за спину и закрепляет поясом халата на не особо тугой узел, который Олег при желании может разорвать. Но Олег не вырывается, не протестует, даже когда Серый, вставив в него три пальца, просит самому насадиться на них, и смотрит за всем действом, тяжело дыша. Олегу кажется, больше уже придумать нельзя, но Серый продолжает удивлять. Они долго целуются на диване, Олег полностью голый, Серый в своей любимой рваной футболке и застиранных трусах. Трогает везде, где надо, а после томно просит встать на колени. Олегу на секунду кажется, вот оно, но Серый всего лишь вгоняет член в его рот. Полностью, так, чтобы едва вдохнуть можно было. И трахает. Потрясающе трахает, до легкой боли в горле, до слез в уголках глаз, он не отводит взгляда от Олега, а Олег смотрит в ответ. Как же, блять, охуенно. Кончает Серый так же в рот, а выйдя, быстро доводит Олега. Они валятся на кровать, переплетают ноги и руки, долго целуются. — В следующий раз что-нибудь предлагаешь ты, — твердо объявляет Серый. Олег мнется. И чего Серый заладил со своим «предлагаешь»? Нечего Олегу предложить, совсем, ну, если рассматривать предложения в рамках возможного. Он прикрывает глаза, натягивает самую беззаботную улыбку и слишком четко отвечает: — Нет у меня никаких идей. Серый в эту бурду, удивительно, верит. Переворачивается на спину, потягивается. — Кофе хочу, — вдруг заявляет он. Олег смеется, у него все еще ноги ватные, голова кружится, но Серому уже кофе надо. — Давай я полежу пять минут и сделаю? Серый принимает предложение, но из комнаты уходит, сказав, что приготовит чашки и турку. Олег обещание выполняет, ровно пять минут слушает, как Серый гремит чем-то, а после со скрипом пружин поднимается с дивана. Натягивает свою огромную футболку, старые спортивки — искать трусы в этом бардаке себе дороже. Он выходит из комнаты, думает, как бы не спалить кофе, чтобы Серый закрыл глаза в блаженстве и восхищенно твердил, что это лучше любого порошка, но мысли напрочь вылетают из головы. Напротив себя он видит Серого, его широкую спину, волосы, спадающие на плечи. Серый стоит лицом к туалету, не закрыв дверь, и он… Блять. Олег так и застывает на месте, ничего не может сказать. Он это специально? Случайно? Почему в этот момент нельзя увидеть его лицо? Он заканчивает, шумит в бочке вода, и только тогда Олег дергается с места, чтобы убежать на кухню. — Дверь закрывать надо, — слишком недовольно бурчит он. Но Серый, помыв руки, появляется в дверном проеме. — А я думал, тебе такое понравится, — буднично выдыхает он, и Олег за раз высыпает в турку всю пачку кофе. Он думал. Нет, невозможно, откуда бы ему это знать. Олег все проверял, следил. Не лез же Серый в его телефон, просто не мог. — Олег? — Серый подходит ближе, пытается коснуться спины, но Олег тут же дергается. — Какого хуя? — Все его лицо красное, он пытается вздохнуть, но не может, смотрит на Серого и чувствует, как взгляд плавит. Ноги его проваливаются в пол, стены давят и Серый смотрит так, будто готов убить. Знает, он знает и в душе смеется, плюется ядом и ненавидит, но вслух сказать не может. Сейчас он собирается с мыслями, вдохнет побольше воздуха и выдаст тираду о том, что если Олег не оставит свои отвратительные желания, их путям придется разойтись. Олег не хочет этого слышать. Откуда-то в нем берутся силы рвануть с места, схватить висящую в прихожей ветровку, натянуть тапки и выбежать из квартиры. Он даже лифт не вызывает, сбегает по лестнице прямо во двор. Находит в кармане пачку сигарет, закуривает. Накручивает шаги вокруг дома, все не может перестать вдыхать горький дым — между пальцев уже третья сигарета. Вернуться в квартиру? Глупо. Но куда еще идти в четыре утра? Радует только, что на улице светло и солнце, пусть не так сильно, как днем, делает жалкие попытки в тепло. Олег идет на новый круг, закуривает новую сигарету, пинает под ногами камни. Надо вернуться, встать на колени перед Серым и молить прощение. Ладно, лучше без колен, а то мало ли. Надо вернуться, извиниться, надо сказать, что это все ошибка, что Серый не так все понял. Но Серый не поверит этим сказкам, он достаточно умный. Да и Олег не сможет хорошо соврать, ведь для этого нужно верить в свою правоту, но как? Он стоял там и наблюдал за тем, как Серый мочится. Какой же позор. Устав наворачивать круги, Олег усаживается на лавочку во дворе. Никого вокруг нет, только качели едва слышно звенят от легкого ветра. Трава уже зеленеет, в воздухе пахнет летом, а Олег чувствует, что рад этому исключительно по тому, что сможет закопать себя в землю. За спиной раздаются шаги, лавка скрипит и на нее садится Серый. Он молчит минуты три, ковыряет носком ботинка песок. — Ну что, перебесился? — Наконец спрашивает он. Олег в ту сторону даже не смотрит, тянется за новой сигаретой и тут же матерится себе под нос — кончились. Серый придвигается все ближе, бедром касается бедра. — Прости, мне надо было помягче. Наверное, — он кладет голову на плечо Олега, но тот резко вздрагивает, отстраняя Серого от себя. — Да как ты, блять, вообще до такого додумался? — Чуть ли не кричит он, теперь смотрит напугано. — Тише, — Серый смеется, — я же подошел к вопросу с умом, читал там всякое, что в интернете пишут. Олег поверить не может, что слышит это на самом деле. Серый читал? Интересовался? И вот пелена страха спадает, за ней удается разглядеть совершенно обычного Серого, без злобы или отвращения на лице. Обычный, любимый, такой, как и всегда. — Ты как вообще… — но смотреть долго Олег все равно не может, переводит взгляд на качели, что все еще двигаются от ветра. — Помнишь, я брал у тебя телефон, Саше позвонить? И после хотел себя сфоткать, как сюрприз для тебя. Зашел в файлы, чтобы проверить, как получилось, а там… — по голосу его слышно — сожалеет. И ладонь на руку Олега опускает так мягко, что сердце обливается кровью. За что он Олегу такой? Ответить нечего, Олег лишь выпрямляет плечи, чтобы Серый снова устроил на одном из них голову, обняв руку. Так и сидят, слушая шелест листвы, замерзая под холодным Питерским солнцем. — Ты мог бы сам рассказать, в этом же нет ничего такого, — тихо вздыхает Серый, обращаясь скорее к мусорке у соседней лавки, нежели к Олегу. Но Олег это слышит, и нехотя говорит: — Думать о таком ужасно, — в каждом его звуке горечь, горечью остаются слова на губах. Неправильно, отвратительно, мерзко. И сколько не подбирай подходящих слов, нормальным не станет. Но Серый смеется, утыкается носом ему в шею. — Всем иногда нравится что-то ужасное, я вот изюм люблю, но ты же мне с ним печенье готовишь. Олег в отвращении морщится. Изюм он терпеть не может, но это же другое. А Серый, кажется, примером доволен, встает перед Олегом, точно между его ног. — Не парься ты так, нет ничего страшного в том, что тебе нравится… — Мне не нравится! — Пытается защититься Олег, хоть сам знает, что отрицает очевидное. Серый с теплой улыбкой заглядывает ему в глаза, подцепляет рукой подбородок. Гладит холодными пальцами нежно, любовно. Олег забывает любые слова. — Хочешь сказать, я зря «Секс в большом городе» смотрел? — А ты смотрел? Серый кивает. — Там все грустно закончилось, даже без самого действия. А у нас все вполне может быть, — его голос — заигрывающий шепот, взгляд — манящий и хитрый. Он смотрит так, только если чем-то заинтересован. Олегу дурно. Кружится голова, немеют руки. За что ему все это? — Не понимаю, о чем ты, — громко сглатывает, уже теряет сознание от того, что вся кровь прилила к лицу. Серый закатывает глаза. — Признайся, ты любишь, когда я тобой командую, — Олегу незачем перечить. Он, поджав губы, кивает, — вот видишь, а это ведь и есть акт подчинения, — он наклоняется все ближе, дышит Олегу в губы, — просто скажи, что хочешь, чтобы я поставил тебя на колени и… — Серый! — Олег готов его в грудь пихнуть, лишь бы заткнулся. — Чего? Не отрицай очевидное, ты хочешь, чтобы я тебя пометил. Хочешь, чтобы тебя затрахал до беспамятства, а потом закрепил это, да? Хочешь подставляться под меня, хочешь, чтобы я тебя запачкал, хочешь весь во мне быть, да? — Он шепчет, иногда касаясь губами уха. Олег дрожит, у него сохнет во рту, сбивается дыхание. — Да, хочу… — выдыхает он, не в силах больше врать. 6. Олег лежит на диване, не отрывая лопаток от одеяла, пока Серый на нем сверху, выцеловывает грудь. Уломал-таки, после недели Олеговых отговорок (не сегодня, голова болит, ой, что-то живот прихватило, блин, меня на кафедру вызывают, это срочно) не выдержал, четко сказал: либо сейчас, либо никогда. Олег сомневается, что Серый не лукавил с той частью про «никогда», но больше его терпение испытывать не стал. Сейчас — значит сейчас, он ведь тоже ужасно хочет, просто это все слишком волнительно. Договорились они о двух пунктах: стоп-слово и ни в коем случае не пачкать кровать. С обоими Серый согласился. И теперь, вопреки всем своим мольбам и красочным описаниям того, что и как будет делать с Олегом, он мучительно целует его. Даже не трогает. Вылизывает шею, кусает ухо, ведет языком от кадыка до пупка и так по кругу. Олег готов умолять, но молчит, у Серого явно есть какой-то план — видно по блеску в глазах. И Олег прав. Когда Серому надоедает играть, а грудь Олега блестит от слюны, он наклоняется к правому соску, широко облизывает, обхватывает губами. Олегу такое очень нравится, соски у него чувствительные и каждое действие с ними вызывает особо сладкие ощущения. Серый играет языком, пальцами гладит второй. Они твердеют, Олег в блаженстве закрывает глаза. Руки лежат на кровати, он поднимает их, чтобы зарыться в рыжие волосы. Но стоит рукам опуститься на затылок, Олег срывается на крик — Серый его кусает. Эта боль резкая, прошибает все тело, но член дергается. Это приятно. Олег ошарашено смотрит на Серого, а тот улыбается. — А, прости, забыл сказать: нельзя трогать меня без разрешения, — его улыбка шире, зрачки почти закрывают радужку, — руки по швам, — добавляет он грубо, Олег тут же выполняет. В качестве похвалы Серый чмокает его в губы, затем слезает с бедер. На нем трусы и футболка — типичный домашний наряд. Олег же голый, Серый потрудился еще в начале. Медленно стянул кофту, затем штаны с бельем, так, что у Олега встал почти полностью. Серый умеет пожирать взглядом, это его особая способность. Когда поднимает голову, выгибает брови, из-под ресниц глядит, кусает губу, все вокруг гореть начинает, а вместе с этим сгорает и Олег. Он хочет себя потрогать, неделя без секса дает о себе знать, но виноват здесь только он сам. Олег терпит. Серый встает с дивана, слева от Олега. Под его взглядом становится страшно, Олег себя не то что голым чувствует, совсем без кожи. Пробирает до костей эта холодность, и голос Серого: ., — Смотри на меня, — такой угрожающий, что без слов понятно — непослушание наказуемо. Олег сглатывает, поднимает голову. Серый кивает, улыбается. Тянет за края футболки, снимает, но взгляд не отрывает. Все сжигает собой, своей неописуемой красотой в этот момент. С этого ракурса Олег много чего видит, но самое главное — чужой член. Уже твердый, в слишком узких для Серого светлых трусах. Он прямо у Олега перед лицом, выделяется особо явно. И так хочется оказаться ближе, но диван, увы, слишком низкий для того, чтобы, не отрываясь от него, взять в рот. Зато рассмотреть все можно и так. Натянутую ткань, мокрое пятно на ней. Олегу начинает казаться, что он замечает, как яйца у Серого увеличились, как все стало в разы больше и вот-вот сгорит от возбуждения. Он представляет, насколько Серый сейчас горячий. Как полыхает его кожа, как будет полыхать от этого Олега. Он готов заглотить полностью, руками ласкать то, для чего не хватает рта. Готов проглотить, вылизать все до последней капельки, и от этих мыслей он невольно облизывает губы. Этот жест не остается без внимания Серого, он, наконец, подает голос: — Нравится мой член? Олег слышит это, но значения не придает. Что за дурацкий вопрос? Конечно, нравится, как иначе? Сейчас, когда тело так напряжено и требует разрядки, когда любое прикосновение кажется самым сладким, и когда можно дать волю всем самым страшным фантазиям. Сегодня Серый его обмочит. Олег повторяет это несколько раз в мыслях, смакует момент, и совершенно не замечает, как стонет вслух. — Язык проглотил? — Раздается у уха, от чего Олег дергается. Сел бы тут же, но Серый хватает за плечо, не давая, сжимает руку, вгоняя короткие ногти в кожу, что возвращает Олега в реальность. В реальности у Серого безумные глаза. — Тебе был задан вопрос, Олег, на вопрос надо было дать ответ, — читает инструкцию, — ответ не был дан. Что мне с этим сделать? — Наказать? — Олег не верит, что все еще может говорить, губы давно пересохли, язык прилип к небу, — наказать, — повторяет он более уверенно. Что придумает Серый? Свяжет его? Поставит на колени? Его рука рассекает воздух, оставляет на щеке красный след. Лучшее, что Олег мог себе представить. Боль такая же, как от искусанных сосков. Загорается на коже, растворяется внизу живота, где уже все выливается в одно большое ощущение возбуждения. Олег хочет еще, пытается потянуть руку, дотронуться, нарушив правило, но Серый успевает первым — руками вцепляется в его волосы и вжимает в свою промежность. От Серого пахнет потрясающе, кондиционером с ромашкой от белья и собственным горьким запахом тела. Горячий, такой как Олег себе представлял. Он чувствует носом то самое мокрое пятно и не может себе отказать: дергается в хватке, вытаскивает язык, чтобы облизать. — Какой хитрый, — смеется Серый, срываясь на стон. Голову держит крепко, позволяет только минимальные движения. Олегу ужасно интересно, куда все это повернет дальше. Серый толкается в его лицо. Тянет выше, чтобы губы упирались в головку, двигает туда-сюда голову, пачкая губы. Олег разрешает все, у него нет и мысли о том, чтобы сопротивляться, он готов отдать себя полностью. И Серый замечает эти старания. А все старания должны быть поощрены. — Можешь снять их, — отпускает голову, давая Олегу потянуть за трусы вниз. Это прекрасный, волшебный подарок, ведь теперь Олег видит член Серого полностью. Во рту собирается слюна. Головка блестит от смазки, вся длина тоже уже мокрая. Олег обхватывает, проводит один раз рукой и тянет в рот. Лучшее наслаждение. Втягивает щеки, начинает сосать. Не может никак избавиться от мысли, что для него сейчас этот член — самая вкусная конфета, но Серый не дает насладиться лакомством — оттягивает за волосы. Олег поднимает недовольный взгляд. Зачем? Он же так хотел, готов был в горло взять, но был так грубо прерван. Серый на это немое недовольство отвечает так же молча. Только его рука снова издает звук — шлепок по другой щеке. Олег закатывает глаза. Как же все это приятно. Когда Серый расписывал, как кончит в него, а потом зальет все лицо под громкие стоны, это звучало соблазнительно, на деле оказывается еще лучше. Олег готов тут же подстелиться под него, лишь бы за ушком погладили и еще раз ударили. — На колени, — Серый делает шаг назад. Олег слезает так быстро, что путается в собственных конечностях, валится с дивана, благо, тот низкий, и уже через пару секунд Олег стоит на коленях, подняв голову на Сережу. Он ждет, что ему сунут в рот член так, что не подавиться будет невозможно, но вместо этого Серый уходит. К счастью, только к столу, берет стоящую на нем смазку и, вернувшись, отдает ее Олегу. — Хочу, чтобы ты брал себя пальцами, пока я буду трахать твой рот, — четко объявляет Серый, а Олег не может закрыть рот. Да. Это то, чего он и хотел. Открывает смазку, льет на пальцы столько, что половина падает на пол. Серый потом будет ругать, они бедные студенты, нет у них финансов разбрасываться таким ценным ресурсом, но пока что молчит. Сверлит взглядом и под этим взглядом Олег путается в собственных действиях. Хочет сделать все и сразу, чтобы Серый наконец взял, воспользовался, а потом исполнил ту самую важную часть. Обмочил, да, повторяет для себя Олег. Сегодня Серый сделает его слишком грязным, но до конца своим. Первый палец Олег вставляет быстро, коленки дрожат, но он держится от того, чтобы не упасть. Серый одобряюще кивает, подходит ближе. Олег крутит пальцем, сгибает и стонет. Так хорошо, никогда не думал, что от собственных пальцев будет так хорошо. Чувствует, что пока не готов, но игнорирует это — входит вторым. Разводит их, почти полностью вынимает, после резко вставляет до конца. Так делал бы Серый, если бы это были его пальцы. В подтверждение этих мыслей, Серый опускает холодную руку на горячую щеку Олега. — Какой же ты молодец, — мурлычет обманчиво тепло перед тем, как насадить на член ртом. Олег готов, он принимает до середины и поднимает на Серого заинтересованный взгляд. Доволен? Я достаточно стараюсь, чтобы тебе было приятно? Ответом служит полное блаженства лицо Серого. Руки гладят щеку, затылок. Олег старается: то пускает в ход язык, то втягивает щеки. Двигать в себе пальцами параллельно этому выходит не просто, но Олег выполняет, знает же, что Серый смотрит. — Какой же ты, ах, — Олег пытается взять глубже, расслабляет горло, глотает еще на пару миллиметров, но даже этого достаточно, чтобы Серый на мгновение потерял лицо, — как же ты стараешься. Так сильно хочешь получить меня? Все сделаешь ради этого? Олег очень хочет ответить, но член во рту не дает. Он стонет, когда пальцами нащупывает простату, пытается кивнуть, но Серый уже не смотрит. Его первый толчок вызывает новый стон, теперь Олег закатывает глаза. Горло режет, слезы брызгают капельками, но Олег никак не дает понять, что это слишком. Это все в самый раз. Он только не может себя больше трахать, так и замирает с тремя пальцами в заднице, пока Серый толкается глубже и глубже. Он выходит, входит снова, но глубже. Олег не может, слюна пачкает его подбородок, капает на пол рядом со смазкой. — А теперь сам, — Серый хлопает по щеке и перестает двигаться. Олег остраняется, вдыхает побольше воздуха — бесполезно. В комнате уже слишком душно, в комнате пахнет только их телами и открытое окно никак не помогает делу. Отдышавшись, Олег берет в рот. Опускается до половины, поднимается до головки, за щеку берет. Выдерживает не долго, но Серый успевает его погладить и улыбнуться — нужный эффект достигнут. Олег готов так хоть весь вечер, готов довести Серого до оргазма так, чтобы он кончил на лицо, а потом залил бы все это своей мочой, чтобы Олег был весь грязный, чтобы ничего своего не осталось — вокруг только Серый. Но он тянет за волосы, не дает продолжить. Встречаясь с непониманием, улыбается. — Я обожаю твой ротик, сладкий мой, — давит на припухшие губы большим пальцем, — но я хочу кончить в тебя. Представь, будешь во мне с обеих сторон. Разве не этого ты так хочешь? Олег кивает. Именно этого. Только и ждет, дыхание сбивается, когда он представляет. Будет стоять на коленях перед Серым и ждать, а тот, как в тех самых видео, с расслабленным лицом его всего пометит. И эти мысли совсем волшебные, Олег делает глубокий вдох. — Да, пожалуйста. Я очень хочу. Хочу тебя в себе, у себя внутри, на лице. Так хочу, чтобы ты на меня… Не могу больше, Серый, вообще не могу, — его голос жалобный, низкий. Сквозь пелену нечеткого от желания взгляда, Олег видит, как Серый расплывается. Ему нравится. Нравится, что Олег признался, нравится, что говорит так открыто о желаниях. Олег готов сделать все, что Серому нравится. — На диван, — звучит следующая команда. Олег дергается, пока залезает, тихо хнычет. У него все еще внутри пальцы, и Серый не сказал их вынимать. От каждого движения тело пробивает током, Олег не может стоять спокойно, рука и ноги совсем не держат, а Серый, зараза, даже не спешит на диван садиться, все стоит и на что-то смотрит. На Олега. Как тот выгнул спину, как всадил в себя пальцы по самые костяшки. На его потрясающие бедра, напряженные мышцы спины. Не выдерживает такой красоты, хватает смазку с пола и пристраивается сзади. Олег довольно стонет. Неужели? Так не хватало его рядом, пусть в комнате и ужасно жарко, без его тепла можно на смерть замерзнуть. Олег виляет бедрами, показывая, что здесь, но Серый только руку на ягодицу кладет, чтобы оттянуть назад. Смотрит, Олег его взгляд каждой клеточкой тела чувствует, обычно хочет от этого скрыться, не нравится ему быть таким доступным, но сейчас пальцы в стороны разводит — смотри, я весь твой, у меня от тебя никаких секретов нет. Серый поощряет: целует в копчик. Олег такого не ожидает, пытается уйти от теплых губ, но руки сжимают бедра с силой, от которой кожа белеет. Олег понимает: что-то будет. Не ошибается. Серый целует ниже, достает язык, ведет им до пальцев и толкается внутрь. Олег ахает, стонет, пытается двинуться, но все никак. Этого слишком много, но Серый не прекращает, входит языком полностью, растягивая Олега до предела. Мышцы саднят, но так сладко, что Олег продолжает молчать, единственные звуки, оставшиеся в нем — стоны, он не брезгует этим пользоваться. Серый берет его языком, все глубже и глубже, двигает им, двигает его бедрами. И выходит. Отстраняется, вытаскивает руку Олега, тянется к смазке, выдавливает ее сразу на член, проводит по нему один раз и давит на припухшую дырочку. Олег стонет, громче и громче, пока Серый входит глубже и глубже. Так хорошо его растянули, а все равно узкий, у Серого перед глазами все темное. Входит, до предела, яйца бьются о задницу, Олег сжимает плед в кулаках. Он от такой хватки трещит, но этого уже никто не слышит — Серый начинает двигаться. Обычно он нежничает, начинает медленно и только потом разгоняется, но тут уже оба на пределе. Его толчки резкие, выходит до головки, входит до конца, не жалеет, берет, потому что дали. Дали с такой преданностью, что поверить сложно. Его руки все еще на бедрах, пальцы он вряд ли в ближайшее время разогнуть сможет, весь напрягся, все тело потяжелело. Как только двигается? Да еще так умело, что голос Олега срывается, руки не держат. Он падает, и Серый с каждым толчком тащит его по постели. Глубже, глубже, чтобы больше не смог сидеть, чтобы утром вспоминал, как сейчас хорошо. — Тебе так идет мой член, — слышит Олег что-то кроме своих стонов. Представляет. Кожа у него сейчас красная, он весь мокрый, внутри хлюпает от каждого движения. Олег даже жалеет, что зеркала сейчас нет, он бы на себя с удовольствием посмотрел. И как только разрешает себе думать о таком? Представляет во всех красках, как растянулся вокруг члена, стонет, сжимается. Для Серого это последняя капля, он входит полностью, еще раз хлопая по ягодицам, и изливается. Долго, протяженно стонет, пока заполняет Олега собой. Чего-то ждет. Точно в себя приходит, у него после такого голова пустая, но это же еще не все. Впереди только самое интересное. — Подержишь в себе немного? — Теперь нежно просит, оставляет за ухом поцелуй. — Да, — ответ превращается в стон, когда Серый вытаскивает член. Олег все силы направляет, чтобы сжаться, ничего из себя не выпустить. Ему нравится, он так любит, когда Серый заполняет его. С этой мыслью держит, поворачивается к нему, снова с дивана спускается. Как же тяжело, он весь неповоротливый, слабый, сейчас бы так и упал спиной куда-нибудь и заснул, но Серый хлопает его по щеке, приводя в чувства. — Я еще не закончил, — напоминает он, и Олег быстро-быстро кивает. Поднимает голову, закрывает глаза, ну же, я готов, прямо сейчас, давай. Но вместо тепла получает смешок, — не понимаю, чего ты хочешь. Как он может так издеваться? Сам же уставший, так хорошо его выебал, а теперь… Олег бы стонать от нетерпения начал, но уже совсем не может. Не может держать себя в руках, его ноги разъезжаются, вытекает из дырочки сперма, по красным бедрам прямо на грязный ковер. Олег голову опускает, чтобы посмотреть как это, но Серый за подбородок тянет. В другой его руке уже член, он лишь ждет, пока услышит ответа. Олег глотает то жалкое, что от слюны во рту осталось, сухим языком мажет по сухим губам. — Хочу… тебя на лице, — разлепляет глаза, ресницы мокрые, хлопает ими, что-то с глаз убирает, не сразу осознает. Это слезы. У него дрожат руки, он их заводит за спину, сцепляет в замок. Ну же, давай, Серый же ждет, брови нахмурил, губы поджал, и глаза темные, как никогда страх наводят. Боги, — Серый, пожалуйста, сделай это. Это. Пожалуйста, помочись, — выдыхает тихо и руки его тянутся закрыть лицо, но он вгоняет в кожу короткие ногти. Нет, нельзя просто так сдаваться. Сквозь слезы видно, как Серый блаженно закрывает глаза, — Да, сделай это, помочись, пометь, Серый, пожалуйста, обоссы меня, я не могу, — его просьбы превращаются в вой, и слезы, которых только что было мало, стекают по шее на грудь, — хочу быть твоим, полностью, твоим и только, сделай это, для меня, пожалуйста, на меня. Серый гладит по щеке, Олег не слышит его успокаивающий шепот, просто затихает, закрывает глаза. А Серый, шумно вдохнув, разрешает себе расслабиться. Внизу живота тянет, он стонет от колючей волны, что накрывает тело. Мычит Олег, чувствуя себя мокрым. Полностью. Лица касаются сначала редкие капли, а после он едва может вдохнуть, так сильно, так горячо. Он не дышит, не двигается, его всего окутывает что-то невероятное, и только когда он понимает, что Серый закончил, позволяет себе открыть рот, вдохнув побольше. Разжимает руки, обнимает себя за плечи. Весь грязный, мокрый, весь в Сером. Как и хотел. Чувствует его где-то под боком, как он укладывает голову на плечо, но уже не понимает, что делает. Только всхлипывает, когда тело дергается. Серый вытирает руку о ковер и тычет губами в лоб. Комната погружается в полную тишину, только стук сердца ее нарушает. Ковер безнадежно испорчен, как и плед, их старый диван, в котором, кажется, что-то сломалось, и полностью пустой бутылек смазки, который они купили на прошлой неделе, одиноко лежит там, мозоля глаза. Серый гладит мокрые волосы Олега, хочет спросить, но тот сам поднимает голову. Глаза закрыты, но на губах улыбка. Он облизывается и смеется. — Пока я могу, я хочу попросить тебя повторить это все как-нибудь, — мямлит он тихо. Серый не может взгляд оторвать от его красных щек. — О чем ты, Олеж? — Вырывается раньше, чем мысли собираются в кучу, он было хочет добавить, что все понял, но Олег ему не дает. — Обоссышь меня еще раз? Так хорошо, что даже попросить не стыдно, — выпаливает он, и по голосу Серый слышит, как сильно он устал. Засмеялся бы, но только зеркалит глупую улыбку.