Назову тебя тоже ангелом

Назову тебя тоже ангелом Посвящается К. 1 Ад пуст. Все бесы здесь. У. Шекспир В этом жутком месте, раскалённые докрасна скалы возвышались грозными стражами на пути каждого грешника. Они так сильно нагревали воздух, что, казалось, будто он становится густым и вязким. Создавалось впечатление, будто дышишь расплавленной смолой. Человек с длинными алыми прядями в чёрных волосах брёл по каменистой дороге, с трудом переставляя босые ноги. При каждом шаге он сильнее закусывал нижнюю губу и иногда поднимал антрацитовые глаза. Надежда увидеть что-то в беспросветной высоте, заменяющей небо, угасла, но непонятное, давно забытое чувство заставляло брести дальше и искать место, где высота будет чистой. Хотелось докопаться до сути и вспомнить то, что забыл. Это казалось таким важным, что постоянно напоминало, царапало и не давало забыть о себе. – Открыт вход в ад, знаешь? Там такая очередь! Саргатанас, может, глянешь? Тёмные глаза нашли лицо говорящего и присмотрелись: с виду человек, но глаза, как у всех здешних горят красным. Парень осторожно сделал пару шагов назад, заметив, как разрослась чернота тёмного. – Эй, ну ты чего? Я же так, просто. Давно ты здесь, вот подумал, может на ад посмотришь и успокоишься... Ладно, увидимся. Тот, кто звался Саргатанас, действительно блуждал в этом мире чуть ли не с начала его сотворения. Не помнил он, как попал сюда и для чего. Из-за безумного взгляда угольно-чёрных глаз местные обходили его стороной, старались не заглядывать в их глубину, боясь утонуть в печали. "Почему так давит и жжёт? Хоть сердце вырви. Невозможная тоска с каждым выдохом всё крепче сжимает горло уродливой когтистой лапой. Уйти бы. Вырваться. Но никак. Что так тянет, внутри, будто я забыл что-то очень важное. То, что делало меня живым. Что это?" Поглощённый своими мыслями красноволосый не заметил, как дошёл до синей скалы, ледяная расщелина которой приглашала войти всех стремящихся увидеть ад. Переминаясь с ноги на ногу Саргатанас мысленно подгонял любопытных, которые двигались слишком медленно. Дрожь прошла по всему телу и сосредоточилась мелким покалыванием на кончиках пальцев. От чего-то ему побыстрее хотелось попасть на другую сторону, что-то подстёгивало и торопило. Когда он подошёл к разлому, тот завибрировал лёгкой дымкой, которая, впрочем, через мгновение стала зеркально-гладкой. Он протянул руку и коснулся поверхности. Пальцы с лёгкостью прошли сквозь портал. Ощущение, что больше не один придавало уверенности и завершённости. "Не бойся, я рядом, – лёгкий ветерок поиграл красной прядью и поманил за собой, – я всегда рядом." Саргатанас сделал шаг и очутился в месте, которое на той стороне называли адом. Он осмотрелся. На крыше небоскрёба было тихо, а шум, доносившийся снизу от дороги, совсем не мешал. Огни города мигали, словно скопление светлячков, создавая ощущение праздника. Захотелось вдохнуть этот воздух полной грудью. Голова медленно поднялась. Забыв о своих мыслях, Саргатанас смотрел на чистое небо, сплошь усеянное мелкими точками. "Такие маленькие, но яркие..." – он поднял ладонь вверх в попытке дотянуться, но на полпути передумал и опустил руку. Воспоминания хаотичными обрывками начали мелькать перед глазами, как куски нарезанной киноленты. – Хочу касаться тебя, моя... – Звезда, – из-за спины прошелестел тихий голос и тёплый ветерок вновь коснулся волос, раздувая их в стороны. Саргатанас обернулся. Недалеко от него, опираясь о край ограды, стоял молодой человек. Он был бледен, и чем-то действительно напоминал звёзды. – Я давно тебя не видел, друг мой. Губы парня так ни разу не пошевелились, но звук тихого голоса отзывался внутри тёмного приятной вибрацией. Он с удивлением уставился на собеседника и как недавно тянулся к звёздам протянул руку вперёд. – Нельзя... – повеяло от светлого, – разве ты не помнишь? – Теперь помню, – тёмный присел на край крыши и свесил ноги. Тоска затопила все его существо. Вроде рядом, но так далеко. Собеседник ощущался именно так. – Помню, как любил тебя и просил остаться, как скучал... Помню, как тебя не стало, а потом и меня. – Поэтому ты – тёмный, а я... – Светлый, – закончил Саргатанас. – Но ты, как и прежде мне очень дорог. – Знаю. В последний раз тёплый ветерок прошёлся по волосам, поиграл алыми прядями и на прощание погладил по щеке.