Чудовище и котёнок

Он никогда не был особенным. Никогда не мог похвастаться исключительным умом или красотой. Тот человек, чьё лицо никто никогда бы не выделил и не вспомнил, увидев мельком. Абсолютно похожий на миллионы подобных людей. Но даже в нём, в таком непримечательном и сером было кое-что выделяющееся. Та особенность, которой вряд ли похвастаешься в обществе, которой вряд ли будут гордиться родители. Она, такая же как пять тех, других. Тех чьи тела уже растворяются в земле, вместе с мечтами и будущим. Он забрал это у них. И это был его самый большой трофей. У неё того же цвета глаза и волосы такой же структуры. Та же манера одеваться и громкий смех. Когда она смеётся её глаза блестят и этот блеск ему хочется растворить. Её роковая ошибка только в том, что она родилась с тем образом, который преследует его в мечтах и кошмарах. Он много думал когда-то. С ним явно что-то не так. Возможно всё дело в ударе головой о балку качелей в детстве, повлекшей за собой трещину в черепе. А может всё дело в жестоких, глуповатых родителях, или в других жизненных неурядицах, преследовавших его как шлейф слишком стойкого парфюма, от которого болит голова. Может всё дело в том, что природа не дала ему того блеска в глазах и особенной ауры живости и силы. Его самого же природа обволокла только собственными болью и ужасом. Но на самом деле он всего лишь болен. Он та редкая ошибка, тот хищник, который чувствует себя живым только на охоте. Только это его судьба и он в любом случае пришел бы к ней. Хотя, возможно он слишком глуп и слаб, чтобы выделиться еще в чем-то. Но только не во время охоты. Когда адреналин разгоняет кровь и ни один психологический или моральный барьер больше не стоит на его пути, он способен на всё. Он не чувствует страха, усталости или вины. Он, как и любой психически больной, потеряв всякие грани, обретает чудовищную силу. Это его единственный талант, и даже если в ближайшем будущем он обречен, он просто не может им не пользоваться. Она просто наливает себе чай и у неё трясутся руки. Нечеткое, масляное пятно тревоги разливается внутри с самого утра. Она бросает взгляд на темноту за окном и ей вдруг становится неимоверно страшно. Будто в детстве, когда ждёшь, что из темноты вот-вот появится невообразимое чудовище. Чудовище и правда уже ждёт её там. Вот только у него две руки, две ноги, ни одного когтя, оно вполне осязаемое и его не прогонит ни одна молитва или свет ночника. Она отгоняет от себя необоснованную тревогу, когда видит сообщение от своей подруги. Она уже ждёт её, и девушка улыбается от тёплых мыслей. Она всё еще чувствует тревожное покалывание по спине, но она просто не может знать, что пишет ей не тот, кого она ждёт. Не может знать, что у её дорогой подруги уже проломлена голова. Когда она выйдет к ней, для неё всё будет кончено. Она открывает дверь и вместо свежего воздуха летнего вечера, чувствует только холодящий сквозняк, пропитанный касанием смерти. Она не понимает, что от него веет свежей кровью. Она не знает этот запах, не может его четко распознать. Только что-то на подкорке, нечто древнее в её приглушенных инстинктах отчаянно сигнализирует, пробиваясь сквозь время и слой логического мышления. Становится слишком тихо и темно, пока её неожиданно не ослепляет вспышка настоящего страха. Осязаемая интерпретация страха – боль. Её хватают за поясницу и лицо и тащат. Прежде чем она успевает что-либо осознать, её утаскивают в холодную, сырую темноту без возможности вернуться. Он тащил её легко, и она чувствовала себя слишком беспомощной и маленькой, как котёнок. Она видела свою подругу в крови около дома, не поняв жива она или нет, но ничего не могла сделать. Этого не знало даже то чудовище, ему было слишком всё равно на других людей. Добивать её он не собирался. Ей не понадобилось слишком много времени, чтобы понять. Слухи о маньяке, которые совсем недавно начали ходить по деревне правдивы. Но почему она должна была узнать именно так. Почему именно она. Это невозможно. Это всё лишь страшный сон и с ней такого произойти не могло никогда. Она обязательно выберется. Но её всё еще тащили в неизвестном направлении и тот самый любимый ею, дружелюбный сосновый лес, теперь был не тем. Слишком холодный, слишком давящий и мрачный с тяжелым воздухом, будто они не идут вперёд, а спускаются в самый ад. Её похититель теперь и вовсе потерял человеческий вид и ему было совсем не до того, о чем она думает, мечтает. Он не думал о её тетрадке с курсовой оставленной на столе, трогательно разрисованной цветами. Он не думал о людях, которых навсегда сломает её смерть. Он не думал о том милом парне, влюблённом в неё, но так и не решившемуся подойти и о подруге, которая не успела её предупредить. И он тем более не думал о её матери, которая сейчас безуспешно отпрашивалась с работы, чувствуя невероятную тревогу, ведомая каким-то мистическим притяжением, которое есть только у матерей. Теперь линия судьбы девушки тянулась только к этому тихому могильнику в лесу, прямо и без изломов. Ужас достиг своей максимальной концентрации и она, не ожидая сама от себя громко и четко выкрикнула. - Хочешь, я буду тебе помогать! Он остановился на секунду. Она могла бы подумать, что сработало. В один момент спасение замерцало всеми яркими красками, приятным звуком стрекочущих насекомых и ароматом цветов. Но. Нет никакого смысла в том, чтобы показаться ему необычной. Совсем безнадёжно пытаться ему понравится. Для него они все на одно лицо. Ему не нужна ни поддержка, ни помощь, ни даже её любовь. Чудовище продолжает молча тащить её к месту, откуда никто не возвращается и птицы перестают петь. Воздух окрашивается в красный и пахнет гнилью. Темнота сгущается и в ушах невыносимо звенит. Он смотрит в её яркие глаза. Красивее всего они у них блестят перед лицом смерти. Он даже не хочет забрать этот блеск себе. Просто раздавить, уничтожить. Слишком он красивый. Это единственное, что он в ней любит. Осознав это, она наконец срывается на дикий крик. Тот самый душераздирающий крик, от которого у людей невольно стынет кровь. Чувствуя под рёбрами холодный металл, она кричит еще отчаяннее. Она даже не чувствует боли, она видит красно черные пятна и их слишком много, что бы она могла поверить в то, что это её кровь. Этот крик неосознанная, последняя надежда на то, что её заметят и спасут. Но здесь никто не услышит. Перед ней всплывает неотвратимая картина из её детства. Котёнок которого задрала стая бродячих собак. Куда бы он не кинулся, со всех сторон его поджидала только клацающая челюсть. Вздыбленная шерсть, тяжелое дыхание, а в глазах сверкающее как стекло отчаяние перед неизбежной смертью. Дикие псы под жуткое рычание хватают и рвут его и друг друга до тех пор, пока от него не остаётся ничего, кроме пятен крови. Теперь она так же сольётся с этим страшным, пропитанным болью местом навечно. Теперь от её целого мира останется только разложившееся тело и кровь на руках убийцы.