Монополия

      Сириус всегда знал, что «монополия» была одним из лучших способов проверить дружбу и отношения на прочность. И порой она же была верным способом временно оборвать и то, и другое. А потому, пускай друзьям и удалось уговорить его принять участие в этой игре, после недолгого скандала с азартным Джеймсом он все же отстоял свое твердое и безопасное решение играть за банк, выдававший игрокам их несчастные двести фунтов на каждом новом круге, но в ходе игры отнимавшего у них суммы в разы крупнее с шуточно-надменной ухмылкой на губах.       Все-таки если Сириус и мог легко смириться с соперничеством с тем же Джеймсом, Питером и Лили, то играть против Римуса и, как следствие, спать этой ночью в раздельных кроватях с ним ему совсем не хотелось. Хотя моментами Римус и выглядел так, будто бы хотел хорошенько стукнуть его даже несмотря на нейтральную роль банка в этой затянувшейся игре. Например, когда «банк», чересчур увлекшийся любованием им, выдал Джеймсу на пятьдесят фунтов меньше положенного, а тот даже не заметил этого, в отличие от Римуса. Тогда Сириус, которого всегда покоряла его очаровательная честность, все же незаметно шепнул ему на ухо, что блистать своими знаниями математики было совсем необязательно, когда каждый честно заработанный фунт противника мог быть использован на зло остальным — например, Джеймс мог инвестировать в постройки на своих участках, и тогда Римус, которому сегодня явно не везло, ни за что не расплатился бы с арендной платой на этих участках.       Почти так совсем скоро все и произошло. Натянув маску суровости, Римус, угодивший на застроенный четырьмя домами «Оксфорд стрит», протянул Джеймсу его шестьсот двадцать пять фунтов и остался практически ни с чем. Тот самодовольно ухмыльнулся и с доброй издевкой предложил ему пожать руки. Лили, чудом проскочившая все зеленые поля, ободряюще коснулась плеча Римуса. Питер поздравил Джеймса с хорошей выручкой — еще бы, он-то своим следующим ходом все еще рисковал угодить на эти грабительские участки. Будь присвистнувший Сириус на его месте, он тоже попытался бы задабривать друзей в надежде на хоть какую-то скидку.       Но вот, уже на следующем ходе, удача, казалось, улыбнулась Римусу — его фигурка попала на поле «шанс». Лили и Питер, тянувшие карточки до него, получали выплаты от банка и даже от других игроков, а потому подуставший Сириус склонил голову на его плечо, желая подглядеть, какую же сумму пришлось бы отсчитывать в банке на сей раз. Однако тихое «черт», сорвавшееся с поджатых губ Римуса, разочаровало его прежде, чем ухудшавшееся зрение, подсказав, что, к разочарованию обеих сторон, банку предстояло принимать, а не выдавать деньги. — Сколько? — спросил Сириус, поднимая взгляд на Римуса. — Эм… Пятнадцать фунтов. Налог, — ответил тот. — У меня осталось только десять. Почему-то, — буркнул он, с прищуром посмотрев на Джеймса.       Тот лишь пожал плечами, словно не был главным обирателем среди присутствующих. — Бизнес — ничего личного, — сказал он, чем заставил сидевшую напротив Лили приложить ладонь ко лбу. — Банк готов принять оплату безналичным способом, — быстро пораздумав, ухватившись за одну гениальную мысль и выпрямившись, предложил Сириус.       Поймав на себе недоуменные взгляды четырех пар глаз, он посмотрел на Римуса и легкой игривой ухмылкой помог ему расшифровать завуалированный намек. — Никаких непристойностей. Скажем, поцелуй — это новая валюта из страны любви. Причем валюта настолько ценная, что равняется… хм… десяти фунтам, — подмигнул он. — Словами не передать, как это романтично, — фыркнул Джеймс. — Это не по правилам и нечестно! — возразил Питер. — Да-да, и, эм… это, кстати, первый и последний шанс расплатиться этой валютой. Боюсь, у вас, господа, такой возможности уже не будет, — уточнил Сириус. — Я бы скорее недвижимость всю продал, если честно, — усмехнулся Джеймс, чем заслужил бы бросок подушки в свою сторону, если бы не Римус, который, пускай, подобно Лили, и закатил глаза, все же уже оказался перед самым лицом Сириуса.       Переведя взгляд с больших ореховых глаз на приоткрытые губы, которых на мгновение коснулась едва заметная улыбка, Сириус подался чуть вперед, уже предвкушая, наверное, второй по волнительности, после самого первого, поцелуй в своей жизни. Он чувствовал, как учащенно, подобно ему самому, дышал Римус и как он вовсе перестал дышать, все же осмелившись накрыть трепетные губы Сириуса своими. На губах Римуса чувствовался вкус клубничного шоколада, который тот, любезно поделившись с друзьями, доел к середине игры. Сириус, блаженно прикрывший глаза, не был любителем сладостей, зато любил побаловаться сигаретами — вероятно, его собственные губы не были так же приятны на вкус. Но Римуса, быстро отпрянувшего от него и тут же залившегося легким румянцем, навряд ли волновало это. — Это… эм… за сообразительность. Тоже одноразовая акция, — хрипловато прошептал он. — Чур в следующий раз банкир — Эванс, — усмехнулся Джеймс, вежливо отведя взгляд куда-то в сторону. — Эванс не Блэк, — тут же откликнулась Лили. — И неужели материальные блага — единственное, что может заставить тебя хотеть поцеловать меня? — шутливо добавила она. — Вовсе нет! — нахмурился Джеймс. — Впрочем… знаете, навряд ли мне понадобится такая услуга, — самодовольно заметил он, демонстративно пересчитывая разноцветные купюры в руках. — А вот тебе, Люпин, все же придется заплатить. Можешь заложить какое-нибудь имущество. — Да — все должны быть на равных правах, — согласился Питер. — Боже. Если кому-то так этого хочется, то я, так и быть, готов разделить поцелуй и с ним, — с издевкой ответил Сириус и демонстративно поморщился. — Зато я не готов к этому, — несильно толкая его в бок, сказал Римус и положил на доску перевернутую карточку вокзала «Кинг-кросс».       Драматично вздохнув, Сириус протянул ему положенные сто фунтов. На правах «банка» в такой печальной ситуации он счел бы своим долгом нехитрым, несложным, но и нечестным путем поправить материальное положение Римуса, не будь совести того достаточно для них обоих. А потому, вновь положив голову на крепкое напряженное плечо, довольный своей последней выручкой Сириус продолжил скучающе наблюдать за игрой. Время от времени, когда Римус казался относительно расслабленным, Сириус накрывал его руку своей. Робко и незаметно, словно только что это не он развел того на лишний поцелуй на глазах всех друзей, и так знавших об их отношениях последние полтора года. И точно так же робко и незаметно Римус переплетал его пальцы со своими. Сцепляя их руки чуть крепче, он нежно поглаживал чувствительную кожу Сириуса большим пальцем, вызывая смущенную, несвойственно мягкую улыбку на светящемся счастьем чуть надменном лице.       Все-таки порой «монополия» была не так уж и плоха. Сириус определенно не дал бы никому иному выполнять роль банка на реванше, намечавшемся следующим вечером. И он определенно подумал бы над проведением новых единичных акций для одного особенного счастливчика на нем же.