мой вечный ад.

Я ищу тебя в каждом человеке. Пытаюсь высмотреть в кучной толпе твою огненно-рыжую макушку. Волосы, с которыми мне так нравилось играться, пока ты мирно сопел. Я до сих пор вспоминаю твой голосок, что на грубых тонах будил меня, восклицая столь привычные оскорбления. Твои руки, цепляющиеся за мою спину, хватающиеся за пряди моих лохматых каштановых волос. Хмурая улыбка, в которой на мгновение расплывались твои нежные губы. Только когда они прикасались к моей коже, я чувствовал трепет твоего сердца, дрожь по телу, окутавшее стадо мурашек. В какой раз я закажу твой любимый кофе, и буду ждать появления твоей одинокой тени возле входной двери. —Вам, как обычно, на двух персон? — с крайним сочувствием прозвучал голос официантки. —Да, на двоих, — ответил я, словно повторно воспроизведённая запись старой киноплёнки. И вновь твой кофе остывает. когда же ты придёшь? Мои письма, адресованные тебе, улетают в непрочитанные. Официантка, кажись, считает меня ненормальным, но я чувствую, что ты рядом. Чувствую, что скоро я смогу тебя увидеть, и я перестану искать тебя впредь, всматриваться в чужие лица и чувствовать то же, что чувствуешь сейчас ты, где-то там. неужели это мой вечный ад? Во всех местах я был, но везде чужд, и снова мне всё вокруг кажется незнакомым. На столе стоят две чашки. Моя, пустая целиком, будто остатки осевшего кофеина на дне вылизали языком. И твой любимый кофе рядом, остывший, и уже давно потерявший свой былой манящий аромат. Я ненавижу его всем сердцем, но опять закажу именно его, ведь только он так нравился тебе. Из сотни марок, видов и вкусов, ты всегда заказывал только его. Я чувствую запах твоей любимой выпечки и улыбаюсь, вспоминая твои рассказы сквозь чавканья. Смейся, кричи, плачь, бей, только не молчи, ведь это больнее любого твоего удара, даже самого сильно, словно пытка. Но «спящим» ты выглядишь так спокойно, как младенец… Жаль только, что детей я не люблю.