когда он болен

За окном звонко поют птички, солнце бросает свои яркие лучи сквозь прозрачный тюль, посылая их прямо в лицо спящему Шерлоку. В общем, радостное, красочное солнечное утро. Но настроение было совсем не красочным, и уж тем более, не радостным. Со вчерашнего вечера Шерлока взяла сильная усталость, а ночью от жара его никак не хотели покидать кошмары, поэтому Холмс проснулся крайне не выспавшийся, сердитый, так еще и заболевший. Говорила же мисс Хадсон не гулять в тот день под дождем, но нет, Шерлоку почему-то именно в этот день приспичило в очередной раз посмотреть на город, намерено забыв зонт дома. Надо же, а она оказалась права по этому поводу. Хоть в чем-то она бывает права, ухмыльнувшись, невольно подумал про себя Шерлок. Он шумно вздохнул и потер пекущие от жара глаза, попутно проверив температуру и оценив, насколько все серьезно. И ситуация оказалась как нельзя хуже, ведь на лбу Холмса можно было буквально жарить яичницу, а Ватсон, как назло, был на работе, и Шерлок ему, конечно же, вчера не говорил о своем внезапном недуге. Да здесь помогла бы даже ничего не знающая в медицине миссис Хадсон, но пару дней назад она собрала небольшой чемоданчик вещей и уехала, объяснив это тем, что едет в недельный отпуск к родственникам в другом городе. Так что в это трудное для Шерлока время, он остался сам на себя. Сил не было даже на то, чтоб элементарно пройтись на кухню и приготовить себе завтрак, не говоря уже о том, чтоб сходить в больницу. Холмс, конечно же, мог позвонить Джону и попросить того прийти, но отвлекать его от работы что-то не очень хотелось, да и он будет чувствовать себя после такого как маленький ребенок, нуждающийся 24/7 в Ватсон-няньке, который в добавок будет больше упрекать и ругать за гуляние под дождем, чем лечить. Но главной причиной не звонить Джону стала не боязнь отвлечь его от работы, и даже не боязнь трехчасового чтения моралей, а идея, резко рожденная в голове Холмса во время рассуждений. Глупейшая, но одновременно гениальнейшая идея была планом вызова на дом лучшего доктора. Лучшего, по мнению Шерлока, доктора. Радостный от рождения такой гениальной идеи, Шерлок резко подскочил с кровати, приступая к ее выполнению, но мгновенно об этом пожалел: в глазах сильно потемнело, а голова закружилась так, будто Шерлок впервые встал с кровати, после столетнего сна. Опершись на тумбу возле кровати, Холмс зажмурил глаза и впился пальцами себе в переносицу. Все-таки так резко вставать с кровати было не самой лучшей идеей, учитывая его состояние. Головокружение медленно, но уверенно сходило на нет, в глазах наконец-то появилась ясность видения, но вот головная боль никак не хотела сходить. Терпеть ее было невыносимо, но спустя несколько секунд Шерлок все-таки продолжил свой путь, игнорируя нестерпимую пульсирующую боль в висках. С трудом преодолев пару метров пути от кровати до тумбы с телефоном, Холмс снял трубку, поднес ее к уху и набрал уже заученный номер. В трубке послышались гудки. Шерлок оперся бедром об тумбу, сложил ногу на ногу, накрутил на пальце пружинистый проводок от трубки и стал ждать ответа. Наконец, спустя несколько гудков ожидания, по ту сторону трубки послышался знакомый томный голос. Хоть сейчас он и был искажен телефонными помехами, но Холмс узнает этот голос из тысячи – нет, из миллиона. Такой добрый, спокойный, скрывающий в себе уйму тайн и загадок, но одновременно до невозможности серьезный. Умиротворенный, слегка раздраженный, когда Шерлок сделал или сказал какую-то глупость, но невероятно милый и родной по отношению к нему. Голос, который Холмс готов слушать бесконечно. —Уильям Мориарти слушает, — послышался серьезный голос по ту сторону трубки. Слишком серьезный голос, которым Уильям специально говорил с незнакомыми людьми, чтоб придать себе устрашение, что ли. Со своими братьями, с сообщниками Мориарти Уильям общался непринужденным, мягким голосом, но с Шерлоком он смягчался еще больше. Рядом с ним Уильям становился намного милее, спокойнее, открытее. И первый чуть ли не мочился кипятком от такой привилегии, поэтому Холмс это очень ценил и берег. —Алло? —А, да, — Шерлок постарался сделать максимально болезненный и умирающий голос. — Это Шерлок. Шерлок Холмс, кхм, — Детектив для вида прокашлялся и продолжил: — Лиам, у меня проблемы. Очень большие проблемы. Можно сказать, я умираю. — Шерлок еще пару раз прочистил голос и покряхтел для вида, — поэтому, приезжай скорее. Я дома. —Шерлок? Что у тебя происходит? — голос Уильяма зазвучал неуверенно и обеспокоенно. А Шерлок чуть ли не прыгал на месте от оказанного эффекта. —Нет времени объяснять, — быстро бросил Шерлок и повесил трубку, чтоб не запищать прямо в нее от радости. На лице сверкала победная, самодовольная улыбка, а сам Холмс думал о том, что ему удалось заинтриговать Уильяма и услышать его обеспокоенный тон. Ему удалось разрушить эту стену серьезности, и Уильям теперь точно придет, осталось только подождать. С момента звонка прошел час. Холмсу стало значительно хуже. По ощущениям, температура была под сорок градусов, из носа без остановки текло, а горло беспощадно саднило: типичная простуда. И хоть прошло уже многовато времени, Шерлок не отчаивался и ждал своего доктора. Он знал, что тот должен обязательно прийти. И не прогадал, ведь спустя еще пятнадцать минут в дверь на первом этаже постучали. Но хитрый Холмс не издал ни звуку, намеренно перед приездом Уильяма оставив входную дверь незапертой. Все для того, чтоб создать иллюзию того, что с ним правда что-то произошло. В дверь еще раз, более настойчиво постучали, но в ответ все еще была тишина. Тогда послышался звук открывающейся двери, а затем тихие и аккуратные, но быстрые шаги по лестнице. Пришел явно один человек, и явно Уильям, ведь Холмс уже успел хорошо запомнить звук его шагов: такие аккуратные, ритмичные, уверенные шаги. Но Уильям ходил так только в доме Шерлока. Только тогда, когда был уверен, что его больше никто не слышит и не видит кроме него, когда они остаются наедине, и Уильям полностью открывается Холмсу. Вот это детектив и обожал. Полное доверие, полная отдача. Когда шаги все же стихли, в комнату все так же тихо постучали. Не было смысла отзываться, ведь Уильям без особых колебаний вошел в комнату, как только понял, что ответа не последует. Дверь с тихим скрипом приоткрылась, и из-за нее показалась черная трость – конечно же, Уильям всюду брал ее с собой. Следом за тростью показалась нога, а после и голова гостя. Уильям осторожно зашел в комнату, закрыл за собой дверь и медленной походкой направился через комнату к кровати Шерлока. —Что произошло? — спокойным тоном поинтересовался Уильям, подойдя к кровати, на которой трупом развалился Шерлок. —Умираю… — болезненно прохрипел тот. —Я знал, что ты меня надуриваешь. Шерлок, ты, — сказал Уильям и чуть запнулся. Он только недавно перешел с «мистер Холмс, вы» на «Шерлок, ты». И ему, безусловно, все еще сложно давалось говорить без формальностей. — Невыносим, — наконец закончил мысль Уильям. —В кое-чем я тебя все же не обманул. — Холмс самодовольно улыбнулся, удовлетворившись реакцией Вильяма. — Мне ужасно плохо, и такое чувство, будто я умираю. Помоги мне, Лиам. —Почему ты не пошел в больницу или хотя бы не позвонил мистеру Ватсону? — вздохнув, поинтересовался Вильям. Он присел на край кровати возле Шерлока и пощупал его лоб. — У тебя жар. Температура однозначно под сорок. —Я не хотел его тревожить. Сегодня у него тяжелый рабочий день, — не оставил вопрос без ответа Шерлок. —То есть ты думаешь, что у меня нет никаких дел? У меня вообще-то тоже работа есть — голос Уильяма прозвучал невозможно серьезно и угрожающе. Шерлок понимал, что сболтнул лишнего, чем обидел Мориарти, но в ответ лишь улыбнулся. Он предугадал такой исход. —Или же я просто хотел побыть с тобой, — загадочным тоном ответил Шерлок и улыбнулся самой искренней своей улыбкой. Самой милой и невинной, которую Уильям буквально ненавидел. Она трогала его за самую душу, топила лед в сердце и невозмутимо срывала маску серьезности, под которой скрывался настоящий Уильям – такой хрупкий, нежный. —Лежи тут, я принесу градусник и лекарство, — Уильям вздохнул и встал с края кровати. — Ты сегодня завтракал? —Не было сил. —Тогда и завтрак, — сказал Уильям и направился к выходу из комнаты. В последнюю секунду Шерлок его одернул. —Лиам, а как же успокаивающий поцелуй больному? — грустным тоном спросил Холмс. —Ты болеешь, — серьезно вернул тому Уильям и повернулся спиной к двери. Тогда то он и увидел эти мокрые от жара щенячьи глазки, и лед в его сердце тронулся во второй раз. Он вздохнул и направился обратно к кровати. Быстро преодолев расстояние, Вильям наклонился к довольно улыбающемуся Шерлоку и кратко чмокнул его в лоб. И Лиам уже выпрямлялся, как руки Шерлока невозмутимо легли тому на шею и утащили в страстный, жаркий от температуры поцелуй. Губы Мориарти на губах Холмса казались ледяными, такими же, как и он сам, и Шерлок сминал их, разогревая. И Уильям был не против этого, хоть и ему не нравился такой исход поцелуя с больным. Но наконец, спустя несколько секунд, Шерлок все же отпустил его, так как почувствовал нарастающий приступ кашля, и не хотел выпустить вирусы прямо в губы Вильяма. Коротко прокашлявшись в локоть, Холмс довольно улыбнулся и хитрым голосом сказал: —А теперь и тебе понадобится противовирусное, — Шерлок коротко хихикнул, после чего его снова взял кашель. Уильям лишь нежно, но одновременно как-то не одобряюще слабо улыбнулся, и наконец, спокойно вышел из комнаты. Этот день обещает быть интересным.