Непростая жизнь непростых людей

Дождь тихонько моросил по деревянным крышам ветхих домиков обычных крепостных французов. В такое позднее время, казалось, не спали только сверчки, да сова, подающая тихое: "уху... уху..." в лесу неподалёку. Дионис грустно вздохнул, рассматривая звёзды, после чего перевёл взгляд на младшего брата, тихо сопящего у него на ногах. Он аккуратно поправил его спутанные волосы, больше всего напоминающие солому, которую они притащили под этот мост с ближайшего постоялого двора пару дней назад. В ответ Рудольф лишь слегка поморщил носик картошку и продолжил спать. - Ох мой милый братец, совсем из сил выбился? Ну ничего, отдыхай, а я за тобой пригляжу, ты главное не бойся. Это ничего страшного, что тебе сегодня было плохо, завтра станет лучше, я обещаю. Если у тебя будут силы, то мы пойдём на рынок. Ты будешь играть на скрипке, а я нам сворую что-нибудь этакое. На ласковый шёпот, пропитанной неким сожалением, младший так и не отреагировал. Дионис невольно прокрутил в голове события последних дней. Братья потеряли работу, а вместе с ней и крышу над головой. Из-за этого у Рудольфа была сначала сильная истерика, а сейчас апатия. Сколько Дионис помнит их жизнь, столько младший брат страдает от этих постоянных перепадов настроения. Рудольф временами бывает прям как лучик света - бодр и весел. В такие моменты он всегда найдёт чему порадоваться самому, да и старшему настроение поднять. Ох какие же это хорошие времена! Они так счастливы, даже в таких тяжёлых условиях. Однако, к сожалению, у каждой медали две стороны. Прилив энергии постепенно переходит в жуткий упадок. В такие моменты Рудольф как будто угасает. Целыми днями еле живой отлёживается где-то, отказывается есть и пить. Дионис делает всё, чтобы хоть как-то помочь, ни на шаг не отходит, но не знает толком что делать. Наверняка есть где-то лекарь, который мог бы помочь, да вот только для двух сирот это непосильно дорого. Дионис зарылся руками в свои грязные каштановые волосы и прикрыл фиолетовые глаза. Он прекрасно понимает, на что он способен, какие разрушения может принести заточённая в нем сила. Это проклятье, испортившее все семнадцать лет его жизни... Он может использовать его против людей. Заслужили ли они того? Хотя, а заслужили ли братья такой жизни? Если бы не миролюбивый Рудольф, Дионис бы им всем показал на что он способен. И тем стражникам, что ловят их на воровстве еды с прилавков, и тем напыщенным помещикам, относящимися к ним как к скоту лишь потому, что они уличные оборванцы, и даже тем врачам с прогнившими душами, что отказываются хотя бы попытаться помочь Рудольфу с его эмоциональными перепадами. Из глаз юноши потекла чёрная жидкость в перемешку со слезами, но он тут же стёр их. Он обещал Рудольфу держать свою, как тактично выражался тот, "магию" под контролем, а значит не даст этому вырваться на волю даже в таком безобидном проявлении. Внезапно Рудольф тихонько простонал и слегка поёрзал. Дионис тут же выкинул из головы все свои душевные терзания и начал нежно поглаживать своё чудо по худощавым плечам. - Диочка? - Я рядышком, мой хороший. - Кажется, мне становится полегче. - Правда? Тебе не нужно делать вид, мы же оба знаем, что ты не виноват. - Нет, правда. Думаю, у меня получится поесть. Последняя фраза пускай и была сказана ослабленным голосом, зато разожгла в душе Диониса огонёк надежды. Рудольф отказывался от еды двое суток, а сейчас, наконец, изъявил желание. Старший тут же взял в руки лежащую рядом сумку, интенсивно порылся в ней и протянул Рудольфу булочку. Он её специально для него оставил, уж очень он их любит. В свои четырнадцать радуется им как ребёнок. Блондин кое как посадил себя, опираясь на руки, взял угощение и начал жевать. Да, без энтузиазма, зато ел. И без того худой, а тут ещё и голодовки такие. Дионис с лёгкой улыбкой наблюдал за этим. Хоть что-то хороше. - Я смогу завтра играть на скрипке. - Уверен? Я не хочу давить на тебя, Руди. - А я не хочу продолжать валятся на сене под мостом. Кто знает, может удача повернётся к нам лицом, и мимо будет проходить владелец какой нибудь труппы? - Кто-то снова мечтает. Смотрю, тебе действительно легче. Рудольф покивал, доедая булку, после чего обнял Диониса. Старший прижал того к себе покрепче и улёгся на сене так, чтобы младший устроился у него на плече. - В таком случае, мой милый братец, пора ложиться баиньки! Завтра идём на ярмарку! - Воровать или выступать? - А это уже как получится. Договорились? - Договорились. - Улыбнулся Рудольф. Дионис напоследок поднял глаза на небо. Кто знает, может им действительно завтра повезёт? А сейчас он уже привычно ласково огладит Рудольфа по голове, обнимет по крепче и уснёт. А дождь так и продолжал тихонько моросить по деревянным крышам ветхих домиков обычных крепостных французов, сверчки по прежнему что-то стрекотали в свежей летней траве, а сова всё снова и снова подавала своё тихое: "уху... уху..." в лесу неподалёку.