Поздно

      Массивные двери захлопнулись. Госпожа с цветом волос яркого огня прислонилась и выдохнула. Протяжно, глубоко. Внутри смешался коктейль противоречивых чувств. Медленно отошла. Приблизилась к зеркалу. Оттуда на неё смотрела уставшая женщина в красивом голубом наряде. За спиной потрескивали ароматические свечи. Лёгкое благовоние обволакивало лёгкие. Дышалось свободно. Небольшая диадема в миг оказалась на мягком топчане. Причёска слегка растрепалась. Тонкие пальцы зарылись в густые волосы и разворошили сделанную красоту служанками. С головы будто спали сдавливающие оковы. Хюррем прикрыла веки. Насладилась этим свободным моментом. Но перед глазами тут же воспроизвёлся знакомый образ, который она поспешила заменить другим. Не вышло. Губы искривились, как от кислого лимона.       Хюррем отошла от зеркала и прикоснулась подушечками пальцев к вискам. Помассировала. В голове до сих пор стоял недавний ужин, на котором было слишком душно. Да ещё общество было довольно неожиданное. От чего-то Султан решил сегодня трапезничать с женой и другом. Из-за поочерёдных взглядов двух мужчин кусок в горло не лез, сидела как на иголках. К тому же разговор особо не шёл. На Хюррем такая обстановка давила, хотелось скорее уйти, что она и сделала. Теперь она одна. В относительной дали от того удушья. Но почему так неспокойно? Что значило это желание мужа?       Хасеки сделала несколько шагов в одну сторону, затем в другую. На глаза упала завившаяся прядь волос. Женщина тут же её убрала и замерла, смотря на небольшой столик, на котором стояли чернила и лежала стопка бумаг. Обычно там она занималась различными делами гарема, иногда бывало записывала что-то незначительное или выводила замысловатые рисунки от нечего делать. В редкие дни Хюррем подолгу сидела за этим столом и записывала в дневник события определённого дня. И вот сейчас захотелось излить накопившиеся мысли бумаге.       Недолго думая, Хюррем плавно опустилась на мягкую подушку. Макнула перо в чернила и замерла. Несколько секунд назад госпожа чётко понимала о чём хотела написать, однако думы быстро перепутались и перешли в совсем иное русло. Ладони напряжённо сжались. Почему опять он? Что за напасть такая? Взгляд опустился на пустой пергамент. Она злилась. На него, за то что засел в голове и на себя, за то что не имеет сил стереть его из мыслей. Под такой расклад рука будто сама начала выводить первые строчки. Один сплошной поток полился на бумагу и Хюррем уже не помнила себя. Буква за буквой появлялись чёрные слова, образовывая целые абзацы...

Слишком поздно... Время утекло. Безвозвратно, быстротечно. Моё письмо уйдет глубоко в стол. Мысли затеряются в бесконечных строчках. Пишу для тебя, но не увидишь ты ни слова. Я так... Немножечко больна. Как выздоровею - забуду навсегда. Наверно... С тобой мы птицы разных стай, но одного полёта. Ты - гордый орёл, я же для тебя ничтожная голубка. Каждая наша встреча - словесный поединок, в котором нет победителей и проигравших. Мы одинаково раним, делаем укол больнее, улыбаемся, даже взгляды порой идентичны... Я как ты, а ты, как я. Мы зеркало друг друга. Порой схожу с ума. Вижу твою тень. Слышу мельком голос. Ты приходишь во снах. И знаешь, с твоим присутствием я не хочу просыпаться... А собственно для чего я пишу? Почему изливаю душу о тебе на бумаге? Не знаю. Сердце ведёт. Оно шепчет: «Нужно». Глупо, но мне кажется между нами есть некоторая зависимость. В противном случае почему один из нас ещё жив? Наверняка ты тоже замечал, однако,как я, виду не подавал, держал в себе, где-то в самом глубоком уголке. Я знаю. Чувствую. Ведь ты такой же... Паргалы Ибрагим... Сколько раз я произносила твоё имя? Сколько эмоций оно вызывало? Не имею понятия. Не считала. Столько лет мы знакомы и кажется знаем друг друга больше, чем наши дорогие супруги, но в то же время мы слишком далеки, непредсказуемы... Раб из Парги, который выбрал для своего господина такую же славянскую рабу Александру. Александру, что быстро умерла и возродилась Хюррем. Хюррем, которая стала твоим адом... Сегодня состоялся ещё один совместный ужин. Как ты на меня смотрел... Но чтобы мог значить твой взгляд? Предостережение? Некий знак? Свойственный мужчине интерес? Или же я всё надумала и твои глаза источали лишь равнодушие? И для чего же нас собирал наш Падишах? Что подвигло его на этот шаг? Зачем наш Господин соединил нас за одним столом? Может знаешь ты, а я в неведении? Свеча догорает. На улице тьма. Поздно. Мне пора. Надеюсь затерять этот лист навсегда. Может потом через несколько лет отыщу и подумаю: «Какую глупость я всё же пишу».

      Перо отложено. Спина затекла, как и шея. Хюррем потянулась, делая круговые движения головой. Затем глаза вернулись к тексту. Быстро прошлись. Ловкими движениями женщина сложила лист и отбросила в сторону. Сейчас разум был яснее. Что она натворила? Раньше она тоже о нём писала. Только слова были совсем иными. Захотелось забыться во сне, а на утро понять, что всё случившееся сон. Так и поступила. Ничего не убирая добралась до постели. Заснула, окутанная полумраком.

***

      Тыдых, тыдых, тыдых.       Три глухих удара сердца.       Три прерывистых вздоха.       Три тяжёлых слова. — Ибрагим Паша мёртв...       Хюррем сидела на кровати всё в том же платье, в котором была на последнем ужине со своим противником. Растрёпанные волосы шли небрежными линиями по плечам. В руках находились те самые мысли, которые она излагала перед сном. Свечи уже не трещали, будто замолкли, зная, что случилась смерть.       Повороты судьбы не предугадать. Неверный шаг, миг - и ты убит.       Шелест бумаги. Пара капель. Строчки сплошной размытой линией. Теперь точно поздно...