Почему покраснел белый снег?

Не знаю, хочешь ли ты радости, Уста к устам, прильнуть ко мне, Но я не знаю высшей сладости, Как быть с тобой наедине. К.Бальмонт Ровно год. Ровно один год молодой человек терзается кошмарами и видениями во сне. Отрывками в юношеской памяти мелькали фрагменты чего-то несвязного, страшного, словно искры от пламени они обжигали по ночам и как потухшие угольки, едва тёплыми оставались, когда с криком, в очередной раз студент просыпался в холодном поту, судорожно ощупывая шею и челюсть. Что это? Почему он так делает? Юноша не мог понять этого. В его мозгу, словно отрезали несколько месяцев жизни. Словно вот, он сидит у профессора Амброзиуса слушая лекцию про вампиров, которые так интересовали пожилого, чудаковатого учителя, они раздумывают о какой-то поездке, куда? Альфред не помнил. Зачем? Тоже не помнил. Помнил только, что за воспоминанием об этой лекции, было лишь то, что он открыл глаза в странном помещении, в вене была игла капельницы и что-то происходило с телом… Проснулся он жутко слабым, вот что он четко запомнил, и профессор держал его в помещении, жутко напоминающем лабораторию. Студент уже отучился и лишь редко общался с профессором, но каждый раз, как он видел этого старика, по голове словно били, как в колокол, и в ушах раздавался ужасный звон. Что же он забыл… *** Темнота ночи смешивается с мерцанием белоснежного снега, вокруг мрачного, большого замка, окружённого черными, многовековыми, елями, доходящими своей высотой до неба и отделяющими этот замок будто кругом от всего белого света. Между деревьями слышится голодное рявканье и протяжное завывание худых, облезлых волков, а зимние птицы, то и дело срывающиеся с веток и роняющие с них снег, пугали резким шелестом крыльев. Пальцы и тело колотило от промозглого, кажется проникающего под одежду, морозного ветра и мрачный замок, при таком раскладе, совершенно переставал быть мрачным. — Господин Профессор…— едва ли попадая зубами на зубы проговорил студент и двинулся за учителем, который решительно теперь следовал к замку, ученик говорил, что видел вампира. А по словам местных, какой-то загадочный бледный граф жил именно в этом замке, да и постепенно исчезающие в метельную ночь следы саней уродливого горбуна вели именно сюда. Их встретили. Альфред встретился почти сразу со взглядом заинтересованных светло-голубых глаз. И... проснулся в очередной истерике. Что это за человек из его снов? Высокий, кажется выше его, на голову, с длинной роскошной гривой белоснежных волос и аристократичным лицом. Почему лишь при взгляде на его глаза Альфреда бросает в дрожь? Надо было это выяснить… *** Профессор уже больше недели не поддавался расспросам о том, куда они ездили в прошлом году вместе и почему у Альфреда на шее след от рваной раны, похожей на собачий укус. Даже на намеки он не реагировал… Кто ещё мог знать об этом? Может товарищи студенты? Все отвечали по-разному, но одно общее было «Дурацкая охота на вампиров в их родной стране», значит Трансильвания. Что ж… Вещи собраны в небольшой бардовый саквояж, туда же, на всякий случай, сложено распятие из чистого серебра и небольшая тетрадь, для записей. Как странно было ехать в то место в повозке. Зимой, Альфред чувствовал…дежавю? Может быть, и вправду он уже был когда-то там? Холод, по крайней мере, был очень знакомым. Доехали они лишь на пятый день пути, когда бывший студент начал замечать то, что заболевает, но он не отчаивался. Узнав, почему-то, старую, покосившуюся таверну, Альфред решил не откладывать свой поход, решив двинуться с раннего утра. Ехал он то на лошади, то брёл пешком, давая животному передохнуть, но наступала темнота, когда юноша понял, что ходит по своим же следам седьмой час подряд. Странно знакомые ели виднелись вдали, но ничего похожего на замок из снов за ними не было… В конце концов, от бессилия, Альфред свалился с лошади в снег. *** Мягкий матрас, застеленный атласной простыней под спиной, уютное шуршание камина, который находился, видимо, где-то рядом согревая задубевшее тело, пуховое одеяло и… Такой, до боли знакомый, запах застарелой пыли. — Mon cheri! Я вижу, ты пришел в себя! — сладковато-умилённый голос прошёлся эхом по всей комнате, заставляя тело почти трястись в нервной дрожи. И этот-то манерный, наигранно заботливый тон вырвал Альфреда из сна разом, как ушат ледяной воды на голову, слышались в его ушах знакомые интонации. Юноша почти подскочил с кровати, крича так, словно его резали и испуганно, большими от страха и удивления глазами смотря на нечто светлое, расплывающееся перед ним. — В-вы…вы что… Реальны? — Альфред едва мог говорить, тяжело переводя дыхание и заходясь в приступе сильного кашля.