Талисман

- Поздравляю, Наруто! - Наруто, поздравляю! - Ура, Седьмому Хокаге! Наруто Узумаки зашел в пустой кабинет Хокаге. В голове все еще звенели поздравления, да и казалось уши и щеки не переставали светиться от волнения и тихой радости. Он оглядел обстановку. Это уже другой кабинет, третий на его памяти: сначала в Конохе, где он вырос и в круглой комнате сидел Третий и Пятая Хокаге, потом, после разрушения деревни Пейном, был временный деревянный дом без окон и скромных размеров помещение для главы Листа. И вот это, которое отстроилось при Шестом Хокаге и теперь стало его. - Гы! – молодой светловолосый мужчина, вдохнув полной грудью, победно осмотрел свой кабинет и почему-то тихо сказал, сжав вверх кулак. – Да, даттебайо! Мечта, к которой он так долго шел, стирая руки и ноги в кровавые мозоли, подвергая себя кучи тренировок и преодолев на пару с друзьями и товарищами так много горя – исполнилась! Наруто Узумаки стал Хокаге! Мужчина прошел к столу и тронул поверхность столешницы, потом куда более взволновано уселся на кресло Каге. Бурлящая радость рвалась из него какой-то детской необузданностью, но отец двух детей уже был куда спокойнее и потому лишь ухмылялся тому, что бы сделал на его месте двенадцатилетний он, или даже пятнадцатилетний. Ничего путного. Может издал бы какой-нибудь дебильный указ для деревни. Или нет – несколько дебильных указов. Умора! А сейчас такого не будет. Глупости позади. На нем ответственность за всех в Конохе и, естественно, он сделает все, чтобы быть достойным своего титула Седьмого Хокаге. Он работал уже несколько дней, перебирая бумажки на столе. Как это ни странно, Наруто читал все это с усердием, но внутри него что-то ныло: как же скучно. Только взрослый мужчина в нем мотал головой, смотрел на семейное фото его с женой Хинатой и двумя детьми – светловолосым Боруто и милашкой Химавари, заряжаясь позитивом, что все делает правильно. И продолжал работать. - Вот, - зашел к нему Шикамару, протягивая бумажный коричневый пакет-конверт. – Приглашение от старейшин. - Шикамару недовольно скривил рот, видимо от неприятной беседы, которая только что у него прошла. - Сказано: явиться немедленно. Наруто открыл пакет и прочитал слишком официальное приглашение - могли бы просто передать через Шику - он и без того все ему сказал. Хокаге изобразил бровью волну. - Что им от меня понадобилось? Вроде как я еще нигде не лопухнулся... Шикамару Нара, его друг и помощник, заглянул в свиток. - Понятия не имею. - Эх, придется идти, - почесал голову Наруто. Он не стал надолго откладывать визит к старикам, которые помнили Первого и Второго - еще помрут, прежде чем он дойдет. Эти двое еще в детстве Наруто назывались старейшинами - Утатане Кохару и Митокадо Хомура, хотя, по мнению Узумаки, натворили дел в свое время. Наруто считал, что от них не сильно много толку, однако оба старика сохраняли ясный ум для своих почтенных лет. Хотя вместе с тем и вредный характер - особенно бабка. - Что это? – вместо приветствия начал Наруто, когда зашел в специальное помещение, которое занимали старейшины, и получил от них свиток. - Талисман, - прошепелявила Кохару - она и Хомура сидели на широком диване рядом с низким столиком, где стояли две чашки горячего чая. Старуха уже давно лицом напоминала сухофрукты, но Наруто ее даже побаивался - седая древность была очень властной и ворчливой. - И что он делает? - Наруто открыл свиток - на листе нарисована сложная печать, подписанная "Талисман Седьмого Хокаге" и пустое место в центре символов. - Точнее: что я с ним должен делать? - Каждый Хокаге, принявший свой пост, выбирает себе талисман. Это может быть человек или даже животное, но только не священные животные с горы Мьёбоку, – Пояснил Хомура. Он, казалось, сохранил больше человечности в облике и уме, в отличии от женщины, но Наруто и его не сильно любил, даже и понимая, что возможно это ему передалось по наследству от Пятой и Какаши, ясно выражавших свое неприятие общением с этими двоими. – Ты должен вписать в этот свиток кого-то, приносящего удачу. Эта традиция пошла от Первого Хокаге Хаширамы, хотя мы так и не знаем кто его талисман, потому что он был в этом очень скрытен. - А зачем мне талисман? - Наруто в самом деле не понимал. Удача? Разве не всё в его руках? Будет работать изо всех сил, стараться - и всё у него получится... - Болван! - крикнула Кохару и Наруто испугался, что ее вставная челюсть выпадет изо рта. - Удача Хокаге – это и процветание деревни! Потому ты должен выбрать что-то удачливое. Наруто задумался – четырехлистный клевер? А может кроличья лапка? И как это вписать? Нет! Они говорили о человеке или животном. Может вписать имя Химавари? Она такая хорошенькая, ему всегда радостно, когда он ее видит. - А что делает талисман? - серьезно спросил Седьмой. - То есть, есть ли ему какая-то угроза, если я выберу его? - Талисман должен быть сильным. - Ответил Хомура. - Часть его удачи передается Хокаге и деревне. Потому абы кого тоже не стоит выбирать. Наруто задумался: - А Курама подойдет? - Демоны не могут стать талисманом, потому никто из Хокаге их не выбирал. Талисманом может быть только чистое, доброе создание, которое долго живет, - пробухтела вредная бабуля. - Я не знаю! – развел руками Наруто. У него в голове теперь были все варианты, которые он представил до этого: клевер, лапка, крошка Химавари и Курама. - Может оставить тот талисман, который есть? - задумчиво предложил Хомура. – Он опробовал себя уже не раз и подтвердил свою удачливость. - Верно, - тут же согласилась Кохару. – Уже трое Хокаге проверили его удачливость. - Формально, все же двое. - Ах, не береди! – проворчала старейшина. Наруто совершенно не понимал о чем они: - Значит у Какаши тоже был талисман? И кто? - Сакура Харуно, - сказал Хомура. - Теперь она Учиха. Ее следует так и записать. – Проскрипела Кохару. Наруто сам не понял как стоял несколько мгновений почему-то потрясенный. Все услышанное скомпоновалось в его голове в информацию, отбивающую в сердце что-то волнительное, неприятное и будто даже мерзкое. - Сакура-тян? – наконец произнес он. Какое-то неведомое, забытое беспокойство затрепетало внизу живота, и дыхалку будто сбило. Что не так? Пожалуй, что Сакура была каким-то талисманом и ему даже словечка не сказала, а ведь он ее лучший друг! И она была талисманом Какаши!? Почему Наруто так не нравится это? Что-то былое, тихое, тоскливое засвербело в нем сопротивляющейся неохотой разворошить нечто давно потаенное. - Именно. Харуно Сакура была талисманом трех Хокаге Листа. – Подтвердил Хомура. - Трех!? – поразился Наруто. И мысленно стал подсчитывать: значит Шестой Какаши – даже не намекнул про этот талисман, гад! Само собой у бабули Цунаде Сакура-тян тоже была талисманом. И у… отца?! - И у Четвертого Сакура-тян тоже была талисманом!? – так и спросил пораженный Наруто. - Нет, Харуно Сакура... – начал Хомура. - Учиха Сакура, - поправила Кохару. - Точно, эта девочка была талисманом у Третьего, Пятой и Шестого. - У Третьего!? – заорал Наруто. Он даже не понимал откуда в нем эта ярость. – Какого черта Третий сделал Сакуру-тян талисманом?! - До этого у Хирузена была талисманом жена, но, к сожалению, она погибла в ту ночь… - Наруто хмуро поджал губы: они говорили о дне его рождения – 10 октября. – А в тот момент был Четвертый Хокаге – Третий находился в отставке, но ему пришлось вернуться на пост и, учитывая плохую примету, которая уже дважды сработала, он выбрал новый талисман. Кажется, Хирузен выбрал эту девочку, потому что она родилась того же числа, что и Бивако, его жена. Наруто пытался уложить в голове все услышанное по полочкам. - Значит, после старика, была бабуля, которая просто продлила контракт Сакуры-тян? И тоже сделал Какаши!? Но почему они мне не сказали?!! - Об этом не должны знать посторонние. - Спокойно пояснил старейшина. - Кто талисман Хокаге – должно быть секретом, чтобы враги не воспользовались нанесением ущерба на удачу главы Конохи. Это даже хорошо, что будет Сакура, тогда вам, Седьмой Хокаге, ничего не грозит. - О чем вы? - Если выяснится, что у вас есть талисман, то подумают, что скорее всего это ваши дети или супруга, а это всего-то бывший товарищ по команде. У Наруто незаметно дернулась щека как от кислого: «Всего-то товарищ по команде?!» - А если я не хочу? Мне не нужна чужая удача! Так справлюсь! Всегда сам справлялся и тут справлюсь! Не нужны мне никакие талисманы... - Болван! – вдруг получил он по голове тростью от бабули - удивительно резво для своих почтенных лет подскочившей с места, ударившей его, и тут же усевшись обратно как ни в чем не бывало. – Удача талисмана не принадлежит тебе! Этим ты защищаешь Коноху! - Но получается, что я буду отбирать удачу у Сакуры-тян! – возмутился Наруто, потирая шишку на голове. - До сих пор Сакура Харуно… - начал Хомура. - Сакура Учиха, - вновь поправила Кохару. - До сих пор девочка справлялась весьма хорошо. Да, на нас нападали, да, были войны, но наша деревня и страна все беды выстояли. И двое Хокаге закончили свои посты живыми. К тому же девочка медик, что еще больше усиливает ее удачу. А с учетом того, сколького она достигла для своих способностей и при этом всю жизнь являясь талисманом Каге Конохи, которые забирали часть ее везения - она невероятно удачлива. Это будет лучший вариант для вас, Седьмой. Но Наруто что-то смущало. Ему казалось, что над бедной Сакурой простерли свои алчные ручонки, плотоядно высунув языки, старик Третий, Пятая и Какаши туда же! А Сакура-тян в его представлении сидела в какой-то темнице, несчастная, в кандалах, пока из нее тянули удачу кровожадные демонические Каге. - Я не хочу. – Сурово сказал Наруто, поворачивая к выходу, решив на этом закончить страдания подруги и всю эту глупость с талисманами. Человек сам кузнец своего счастья!.. - Тогда закончишь как Второй и Четвертый. Наруто замер, а безжалостная бабуля продолжала. - Тобирама и Минато не стали выбирать талисман, и в итоге оба умерли молодыми на посту Хокаге. Талисман важен не тебе, а деревне: если Хокаге будет жив и здоров, это несет стабильность и процветание. Иначе же, прознав о вечно меняющихся Каге в Листе, враги от нас мокрого места не оставят! Наруто стиснул зубы и кулаки. - Мне нужно поговорить с Сакурой-тян. - Имей ввиду, Седьмой, о талисмане нельзя больше никому говорить. Даже твой помощник не знает о нем. «Уже знает, - с какой-то ехидцей подумал Наруто.» Сакура стояла перед ним, разглядывая свиток с талисманом. Она заскочила к нему по его просьбе в свой обеденный перерыв и потому даже не сняла белый медицинский халат, кажется не заметив этого. Наруто как и всегда тепло разглядывал подругу: все так же прекрасна, свежа и сильна - добавить нечего. Вот только с этой информацией про талисманы он уже иначе смотрел на нее, пытаясь выискать что-то неприятное в ее образе, что-то несчастное. Но этого не было: Сакура как Сакура. - Это правда, - подтвердила подруга, кивнув. - Я была талисманом почти с рождения. Конечно, меня не спрашивал об этом Третий, но он сказал мне об этом, когда я чуть подросла. Он сказал, что выбрал меня, потому что накануне моего дня рождения была страшная буря, а когда я родилась, повсюду, в пределах Конохи, распустилась дикая вишня, даже те деревья, которых не пощадила буря. - Молодая женщина смущенно улыбнулась, видно вспомнив ту милую беседу с Третьим. - С Цунаде всё просто: я стала ее ученицей, а тут и талисман надо было выбирать. Ну, она, недолго думая, вписала мое имя. А затем и Какаши-сенсей сделал также. - О чем Какаши думал!? – возмутился веселости подруги Наруто. В его представлении все еще была несчастная девочка в обносках, сидящая в мрачной темнице и эти злые Хокаге над ней. - Что поделать, такова традиция, заложенная Первым, - равнодушно качнула плечами девушка с розовыми волосами. - Это правда, что Второй и Четвертый не выбирали талисман? – немного напрягся Седьмой. Сакура подняла глаза вверх, задумчиво приложив палец к подбородку. - Да. Говорят суеверие сработало на них. Каждый Хокаге, который отказался от талисмана или выбрал не самый удачный талисман, не очень долго правит. - Ты веришь в это!? – удивился Наруто. - Ну, приходится. Хотя я была талисманом Третьего и он погиб в сражении с Орочимару… Спорно, но говорят, что талисман должен быть в определенной близости к Каге - особенно в момент опасности для него, тогда удача будет на его стороне. А тогда мы с тобой находились вне деревни. Наруто медленно кивнул. Точно, они с Сакурой, Шикамару и Паккуном гнались за Саске, который преследовал разбушевавшегося со своим однохвостым биджу Гаару. Тогда и Сакура едва не погибла… Узумаки невольно погрузился в страхи и печали тех дней. - Все хорошо, - Сакура вдруг оказалась рядом, зайдя за его стол, и провела по его голове ладонью, от чего Наруто ощутил неожиданные восторженные мурашки. Гладила ли она его по голове? Забавно, но ведь кажется Хината его не гладит по голове… В этом жесте столько успокаивающего, похоже на покровительственный жест матери, но и что-то еще - нежное, приятное, ощущение защиты, которое Наруто совсем отвык получать, а лишь давать. Почему-то гулко забилось сердце, как предвкушая некое открытие, что-то приятное, что-то такое, чего он не ждал. А слова «талисман должен быть в определенной близости от Каге» грели душу. Видеть чаще Сакуру – круто же. - Сакура-тян, а это точно безопасно для талисмана? - прошептал Наруто, будто затаившийся от поднимающихся чувств в себе от новой зарождающейся связи. - Ты, так-то получается, трех, нет, уже четырех Каге выносишь. - Выносишь? – хихикнула Сакура и по ее бледно-алым губам расплылась озорная улыбка. – Вот именно, что выношу! Потому смелее. Не бойся, все будет хорошо. - Точно? Ты согласна? – тук-тук-тук-тук - что же это с его сердцем? Так бывает в пору особенных волнений. Сейчас такое!? - Согласна, - кивнула подруга. И уже уходя, добавила. – Как бы Хината не начала ревновать: теперь ты будешь видеть меня чаще жены. Ха-ха-ха!... - Как бы Саске не стал ревновать… - негромко продолжил он, с легким сердцем, с радостью вписывая имя Сакуры в свой талисман. Они правда стали видится чаще. Специально или нет, но Сакура теперь заходила к нему раз в день точно, а порой, в особенно счастливые дни, они и обедали вместе. Иногда к ним присоединялась Сарада – дочка Сакуры и Саске, а порой они обедали у него дома с его детьми и женой Хинатой, но чаще встречались в свои обеденные перерывы в каком-нибудь заведении Листа, где вспоминали прошлое, смеялись над настоящим, шутили. Кажется, ничего не изменилось, но что-то счастливо в его теле постоянно звенело от восторга. Что-то, во что не хотелось углубляться. И так хорошо: видеть ее улыбку каждый день. Сакура стала неожиданно смешлива, часто шутила, подкалывала, порой весьма жестко. Ей ничего не стоило сказать Хинате в глаза: - Повезло тебе с мужем. Береги его, иначе уведут. Хината робко кивала, он даже не сразу заметил в жене какую-то растерянность. - Наруто-кун, ты еще любишь меня? – как-то спросила Хината в постели, прижимаясь к нему своим роскошным телом. Ее всевидящие глаза и хорошенькое личико тревожно всматривались в мужа. Она уже жалела о своем вопросе - это он всегда хорошо читал в ней. Наруто обнял жену, прижавшись губами к ее виску, а она тут же расслабилась на его груди, вздохнув, отпуская некую тревогу, волновавшую ее несколько дней. - Конечно, - сказал Седьмой. Но почему-то сейчас его мысли так быстро улетели от милой жены к тому, что Сакура сегодня была необыкновенна улыбчива. Ей так идет улыбка. А ведь поводов у нее не так много. Саске вот, работа, ребенок, а тут еще Узумаки как пиявка прицепился и отбирает ее удачу… Только Сакуре будто это даже больше шло: может печать не работает, а может даже работает в обратную? Кажется она становится краше день ото дня. Если так: Наруто не против: он с радостью поделится своей удачей с лучшей подругой, будет и сам ее талисманом, лишь бы не порвалась эта новая красная нить их связи. Он рассеянно думал, засыпая в объятьях жены: «Она сильная. Как хорошо, что я сделал именно ее талисманом. Теперь она будто напиталась еще большей силой. Как ей идет улыбка… Какая она красивая и как блестят ее глаза… Сакура-тян, мой талисман… Мой…» Сакура Учиха уложила дочь, поговорив с ней, обсудив лежа с ней в ее кровати произошедшее за день. Они вместе посмеялись, поворчали и Сарада, глядящая на мать с каким-то особым восхищением, обняла ее. - Люблю, когда ты такая веселая. Молодая мама подмигнула своему ребенку. - А почему нет, когда есть повод? Они скорчили друг другу рожицы. Сакура поцеловала дочку и встала, пожелав ей спокойной ночи. Сегодня Сакура снова спит одна. Но на ее губах все еще улыбка. Как хорошо, что сегодня она снова спит одна. С этой неугасающей улыбкой женщина проходит в ванную комнату, запирает дверь и неторопливо раздевается. Ее тело сохранило свою красоту, она вызывает восторги и умеет нравится; Сарада говорит, что и ее одноклассники восхищаются госпожой Учиха, что Сакуру крайне удивило и развеселило. Ведь Сакура всегда любила одного человека, отдала ему свое сердце и руку, и ни о ком больше не думала и никого больше не замечала. Вот только с тех пор как она стала талисманом Наруто что-то поменялось. Сакура и раньше ощущала это – быть им. Ведь, как сказала ей Пятая, талисманом Первого была его супруга Мито из клана Узумаки, а талисманом Третьего до Сакуры была его жена Бивари. Все прочие выбрали Сакуру Харуно. Быть оберегом старика, который добродушно гладил ее по голове – одно; она тогда ничего не понимала и даже осознала, что она талисман Третьего только после того как стала им у Цунаде. Сарутоби Хирузен видимо сохранил секрет, рассказав девочке скромных способностей красивую историю ее рождения и сказав, что она важна ему чуть более по-особенному, чем прочие дети. Может он потом жалел, может думал, что лишил удачи и без того бесталанную девочку из безвестной семьи? Может потому ее пропихнули в Седьмую команду - не по ее уму, а чтобы прибавить ей украденной удачливости за счет особенных парней - гения Саске Учиха и джинчурики девятихвостого Наруто Узумаки? Увы, когда Сакура готова была задать эти вопросы, Третьего не стало. Чуть больше понимания у нее стало с того момента, когда девушка стала талисманом Пятой. Харуно стала ощущать флюиды настроений Цунаде, когда находилась довольно далеко от нее. Тогда ей казалось, что это просто ее рост как шиноби. У Сакуры ведь хороший контроль чакры, у нее начало получаться и она очень старалась на тренировках с учителем. И эта начинающаяся привязанность Пятой к ней ощущалась как само собой разумеющееся. Но вот когда Какаши спросил: не против ли она, если он тоже выберет ее талисманом - Сакура не отказалась. Ей тогда думалось, что это ничем не грозит, пока она вдруг не стала ощущать чувства сенсея, находясь вдали от него. Какаши иногда думал о ней, он переживал, порой она улавливала что-то пошлое, вроде как: а девочка-то подросла всем на загляденье. Девушка пугалась этих странностей. Но поговорить с ним так и не решилась, ведь ничего такого не происходило, когда она будто бы невольно слышала его мысли. И вот Наруто. Она в самом деле хотела помочь своему лучшему другу, которого любила, которого узнала лучше многих. Сакура тоже, как и старейшины, видела причины не выбирать новый талисман ему, тем более скорее всего он выберет Хинату или детей, что будет опасно для них, если узнают о существании оберега для Каге. До нее талисманами были взрослые женщины, жены своих мужей. Но так как эта должность секретна, то никто ей не мог рассказать какого это быть им: да и на момент становления ее талисманом она вряд ли бы поняла все тонкости, а после обе женщины были мертвы. Сакура подозревала, что ни Первый, ни Третий так и не узнали о том, что их жены слышат их мысли, находясь вдали друг от друга. И розоволосая считала это мудрым решением. Но потому и ей пришлось на себе испытывать все свойства особенной защиты Каге заново, без подготовки. Потому с каждым Хокаге у нее был свой опыт: мысли Третьего она почти не ощущала, период с Пятой пришелся на ее рост как куноичи, что ее просто путало от бесконечного самообучения, да и она всегда находилась рядом, редко разлучаясь. Если бы она знала или поняла, что может слышать мысли Какаши - отказалась бы. Пусть они были не так часты, пусть в основе своей он всегда думал о ней тепло, с заботой, но уже то, что она слышала все это - напрягало. Однако на примере Какаши Сакура поняла: талисман ощущает и слышит мысли защищаемого, а носитель оберега - нет. И вероятно чем ближе талисман к носителю, чем лучше он его знает, тем больше мыслей будет о нем... Никто ей не рассказывал про этот диссонанс чувств: если ты далеко от своего Каге, то можешь слышать его мысли, если он думает о тебе. И какого же ей было узнать, что Наруто так часто думает о ней! Несравнимо чаще Какаши! А уж как он думал о ней и вовсе ее обескуражило. Она растерялась, разозлилась, даже хотелось прийти и навалять ему по старой доброй памяти: ты что делаешь, придурок, думаешь о том длиннее ли мои ноги или такие же как несколько лет назад, когда у тебя под боком ножки жены!? Его мысли порой такие сбивчивые – она не понимала – это все о ней? Кажется, порой, что мысли о жене перетекали к ней, потому что она слышала только то, где касалось ее имени. И Сакура дергалась каждый раз, как вдруг слышала в голове что-то нелепое, хотя бы про те же ноги. Или вот на днях Наруто думал о ее волосах, что она снова подстриглась и кажется ему, что видя ее, он возвращается в прошлое. Такого с ней не было. Она не понимала как реагировать. И путем проб и ошибок узнала, что если находилась рядом с ним, не слышала его мыслей. Но стоило им расстаться, как в какой-нибудь важный момент – например, со шприцем в руках, зависнув над пациентом, вдруг слышала в своей голове: «А у Сакуры-тян брюки так попу стали обтягивать, а вот у…» В такие момент ей хотелось бросить все, бежать к нему, колотить и возмущаться: Хокаге, ты о каких попах тут думаешь!? Но лиха беда начала. Прознав о том, что не слышит его мысли, находясь рядом с ним, Сакура стала тусить с ним все чаще. И казалось это хороший вариант, вот только не сразу сообразила, что двух друзей, которые разного пола, некоторые могут видеть иначе. Глупости, сказала бы Сакура, не слышавшая мыслей Наруто о себе. Но эта Сакура слышала. А Наруто, раньше как-то думавший о ней как мальчишка – его мысли по-своему были невинны и милы, иногда переходил границу, пугая ее. «Она сегодня была такая красивая!» - где-то вздыхал Наруто. Если бы не знать – можно было подумать, что он думает о жене, как и должен. Вот только Сакура слышала мысли Хокаге лишь о себе. Она потом поняла, что это своего рода призыв: очень полезно, если очень нужна удача, талисману просто нужно услышать призыв и бежать поближе к своему Каге. Она даже подумала, что стоило бы делать талисманом кого-то совсем постороннего: может потому она не слышала Третьего, потому что была для него лишь чуть особенной среди своры детей Конохи? Он сделал верный вариант. Или может стоило делать талисманом человека того же пола? С этими невольными открытиями Сакура страшно нервничала и злилась, что Наруто такое позволяет себе. Вроде бы он сохранял свои мысли на еще почти дружеском моменте: хотя Саске бы точно не понравилось, что его друг думает о ее попе и длине ног... «Ей так идет улыбка… Обожаю, когда она так смеется…» Сакура не знала такого Наруто. Парень вырос, повзрослел, стал мужчиной, мужем, отцом. Герой, которого достойна Коноха. Только герой думает о чужой жене, при наличии собственной. Сакура терялась от того как и что ей чувствовать. Она не понимала, что происходит. И больше, что эти чувства будто сжигают ее изнутри. Саске никогда не говорил, как она красива. Хотя Сакура уверена, что он считает ее красивой. Не для него прямо сообщать такие простые для некоторых слова. И все же: Сакура никогда от Саске не услышит, что у нее сегодня особенно прекрасные ножки и брючки так хорошо облегают попу, и что ее волосы он любит разными – и короткими, и длинными. Сакура не заметила, как стала ждать, что еще Наруто скажет о ней. Чаще всего он думал о ней, когда они расставались - добрыми, теплыми мыслями, или же перед сном, когда его суждения уже были с коварной поволокой, на грани, когда еще чуть-чуть и друзей не станет. И чем больше проходило времени, тем больше Сакура привыкала, что Наруто, который питал к ней симпатию будучи подростком, кажется до сих пор не пережил эти чувства. Это стало настоящим открытием для молодой женщины: первое время ей было стыдно смотреть к глаза всем, особенно своей дочери и Хинате - будто бы она тоже участвует в некой, пусть и мысленной, но измене. Сакура жалела, что так просто согласилась на то, чтобы стать его защитой, удачей: если бы она знала... Как она была слепа, сосредоточив весь свой взор на одном человеке и так быстро забывая, что ее любили и другие. Она ведь не вспомнила, не подумала о том, что Наруто испытывал к ней раньше, полная уверенности, что муж прекрасной жены и двух очаровательных талантливых детей давно пережил и отпустил эту первую влюбленность. Как она оказалась неправа! Проходили дни, недели, месяцы ее молчаливой борьбы с его мыслями, которых стало все больше - ведь Сакура решила чаще находиться с ним, чтобы не слышать его, но она не могла с ним быть круглосуточно - осталось только лечь к нему и Хинате в постель... Она злилась, оставаясь одна, она металась, не понимая как выбраться из этой ловушки: ведь Наруто счастливо живет не зная, что она все слышит! И больше пугало, что смущение, досада и неприятие неторопливо отступали. Госпожа Учиха точно могла бы сказать на вопрос любит ли мужа: конечно любит! Но, оказывается, так приятно знать, что кому-то не сложно сказать какие яркие у нее сегодня глаза и что она прекрасна и ничуть не изменилась, что ей идет новое платье, что у нее милая улыбка. Сакура порой засыпала, слушая какие-то несвязные обрывки мыслей Наруто, вспоминавшего пройденный день. Иногда по этим обрывкам мыслей девушка понимала, что Наруто с Хинатой в постели, возможно, занимаются сексом, но он думает о Сакуре… Это пугало, настораживало, обижало, но и… радовало?!! Такие открытия начали ужасать женщину. Может вовсе не видится с ним? Может он переболеет? Она зря стала так часто встречаться с ним по поводу и без. Только болезнь Наруто кажется неизлечима – первая любовь, которая сидит в подкорке его сознания. Он смирился с ее выбором, он радовался, что она счастлива, он всегда поддерживал, щедро отдавая свои чувства другой, которая всегда любила его. Но теперь… Теперь… Любил ли Наруто свою жену Хинату? Сакуру страшил ответ. Ей-то казалось, что они идеальная семья. Заботятся друг о друге, поддерживают: Хината совершенная хозяйка, а он труженик - и они так хорошо смотрелись вместе. А теперь как быть? Наруто вроде бы ничем не выдает своих нарастающих чувств, может сам еще не понял, сколько времени занимает Сакура в его мыслях - особенно оскорбительно, когда он с женой занимался любовью и думал о другой. Сакура сочувствовала Хинате, но и сама, чтобы не срываться на всех вокруг от этой страшной тайны, теперь все время хихикала, смеялась, шутила, чтобы забыться, чтобы не чувствовать перед подругой вину, за то, что ей начинает нравится, что ее муж думает о ней. Сакура ведь любит мужа. А Наруто должен любить жену… Говорит ли он Хинате, что у нее красивые ножки или улыбка? Сакура знала, что эта добрая душа любит детей, должна и любить жену. И она была уверена, что любит, но так ли как должно? А какой вообще должна быть любовь? Правильной, шаблонной, как у всех? У нее вот совсем не такая - годами не видеть любимого человека и все равно любить его одного, принимать его со всеми недостатками и ждать, ждать, думая при этом, что все же счастлива, глядя на умницу дочь. Как бы хотелось стать талисманом Саске и понять, что он думает о ней, как бы хотелось услышать, что он думает о ней постоянно, что сейчас, так далеко от нее, его мыслями владеют ее ножки, глаза... Но вместо этого она слышит как женатый друг вспоминает о Сакуре во время ночи любви с женой «Какие у нее сегодня влажные губы, так блестели. Даже хотелось прикоснуться…» Сакура вздрагивает, на пол ванной комнаты летят остатки одежды и она смотрит на свою точеную обнаженную фигуру в большое зеркало. Ее тело правда прекрасно: она регулярно тренируется, но мускулатура в пределах женственности. Сакура как и всегда обучает и ум, читая так много, как позволяет время - а его так на много надо найти: у нее же подросток-дочь, работа, эксперименты в лаборатории, экспертные советы, задания, тренировки, магазины, дом, быт, встречи с подругами и друзьями и вот и обучение каждый лишний миг. Сакура знает как опасно останавливаться, знает как страшно достичь предела и потом лишь: или биться головой о крышку люка нового совершенства, или же скатиться вниз - медленно или скоро, в зависимости от собственной же внимательности. Перед глазами столько примеров как не надо закончить, и одновременно со всем этим оставаться женщиной. Замужней одинокой женщиной, верной женой любимого супруга, самой красивой для него, самой сильной, самой идеальной, даже когда он никогда не скажет об этом. Зато об этом скажет другой - и пусть он держит это при себе. Пусть мучается только одна Сакура, слыша как мысли лучшего друга с каждым днем подбираются ближе, крадутся по ее телу все в более запретные места. Никто не узнает, но когда Хокаге так любит свой талисман, когда его чувства остаются без ответа, на теле талисмана, из которого и так уходило часть удачи, появляются синяки. Вот и сейчас на белом мраморном теле молодой женщины новые изъяны. Она расстроенно думает о том, что подумал бы Саске, увидев ее такой будто избитой - или же залюбленной? Вначале их было мало, они едва виднелись, но чем больше Наруто думает о Сакуре, тем ярче и отчетливей печать талисмана проявляет себя. Возможно, и в самом деле такова его сила: когда Каге думает о тебе, немедленно надо явиться под его ясные очи, иначе наказание на теле. Если бы Сакура знала на что подписывается... Исцелить их можно. Чем она и занималась последние недели каждый вечер. Чем она, видимо, займется до конца своей жизни: что-то ей подсказывало, что Наруто задержится на посту Хокаге и она вынуждена будет скрывать его чувства на себе невозможно долго. Потому что у нее есть муж, а у Наруто жена. И эти невысказанные чувства, которыми начала заражаться от мыслей Наруто Сакура, останутся нерассказанными. И она будет каждый раз залечивать мысли Наруто на себе в виде синяков, которые могли бы стать поцелуями. И одинокая Сакура порой склонялась к тому, чтобы уже ощутить это: ее совершенное тело так давно не знало любви. Но все же у Наруто есть жена, которая его безумно любит, дети, а у Сакуры обожаемые дочка и муж. "Пусть так и останется", - молила розоволосая женщина в ночи, когда мысли Наруто стали касаться ее груди, и она стала понимать, что он еще не соображает как неправильно думает о ней. Для него, будто шора на разуме, какая-то установка: Сакура - друг. Пока друг. Наруто сам не хочет иначе, он пребывает в уверенности семейного счастья, а бессовестные мысли мужчины скачут по ее телу, касаясь ожогами и синяками нежной кожи Сакуры Учиха. - Ни за что! Не сдамся! - шепчет Сакура, слушая сонные мысли лучшего друга, думающего какой красивый у нее животик, открывающийся в разрезе ее красного платья-накидки. Потому что у Наруто есть жена, а у Сакуры муж. Рушить счастье детей, Хинаты, Саске похотью двоих - это не то, что она хочет. Пусть будет как есть, пусть так и останется. Всего лишь уверить всех вокруг, что они сделали правильный выбор изначально. Сложности не пугают Сакуру: главное теперь убедить Наруто, что все это наваждение дурной сон, а дальше... У него есть жена, а у нее муж...