Молитва за тебя

Прошло какое-то время. Канаме проходил обучение в одном из зданий своей матери, в то время как Эмма закончила среднюю школу и приближалась к третьей четверти курсов колледжа. Эмма по-прежнему жила дома, хотя из-за тренировок Канаме несколько раз ездил в командировки. Приближался день их свадьбы. Эмма хотела весеннюю свадьбу с цветущей сакурой. Ее свадебное платье было из шелка без рукавов с деталями цвета вишни по низу платья. Когда она увидела Канаме, стоящего у алтаря их нетрадиционной свадьбы, у нее перехватило дыхание от его потрясающего свадебного костюма. Он был черного цвета с белой майкой и розовым галстуком, который гармонировал с подкладкой его брюк в тонкую полоску. Было трудно сообщить новость об их свадьбе, так как все ее братья были в ярости от того, что Канаме был тем, кто попросил ее руки на их последней семейной встрече. Однако, казалось, что они были счастливы за них обоих, несмотря ни на что. Когда предсвадебная вечеринка подходила к концу, Эмма обязательно обняла и поблагодарила каждого из своих братьев за то, что они приняли ее в свою любящую семью. Некоторые не проявили никаких изменений в темпераменте, но по-прежнему желали им удачи, в то время как некоторые братья начали свистеть и подбадривать их. Эмма была искренне благодарна своей любящей семье. Когда букет был брошен, он, казалось, приземлился прямо в скрещенные руки Юске. Он немного не успел среагировать, когда толпа женщин набросилась на него из-за букета. Молодожены уехали в своём украшенном лимузине, помахав на прощание из окна, когда их провожали в их новый дом. Мива владела множеством разных заведений, но что-то в загородном доме, в котором они останавливались во время фестиваля Канаме, действительно привлекло внимание Эммы. Она любила природу и ночное небо, которые делила там со своими братьями. У Эммы был прямой путь к университету, а Канаме мог найти ближайшее к ним здание после того, как его обучение было закончено. А пока они брали отпуск на свой медовый месяц. Водитель лимузина, сопровождавшего их, помахал им на прощание, когда уезжал, оставив двух влюбленных птичек в их новом гнезде. Эмма стояла на крыльце и смотрела на кристально чистое ночное небо. Она втайне вознесла благодарственную молитву за то, что они с Канаме смогли все уладить и наконец поженились. — Ты мерцаешь, как ночное небо, моя дорогая, — прошептал Канаме, обдувая теплым воздухом открытый затылок Эммы. Эмма подпрыгнула от этого чувства и заставила Канаме рассмеяться. — Что отвлекло твои мысли от других дел сегодня вечером, моя дорогая? Эмма не призналась, что нервничает, но все равно хотела выразить свою благодарность. Я возносила благодарственную молитву за то, что мы можем быть вместе, сейчас и навсегда, — по щеке Эммы скатилась счастливая слеза, и Канаме с любовью смахнул ее. — Я тоже благодарен за то, что моя прекрасная невеста полностью принадлежит мне… Он прижал ее к себе и начал покрывать поцелуями все выше, от плеча до кончика шеи. Эмма вздрогнула. Она не чувствовала себя так с тех пор, как в последний раз целовалась с Канаме. Канаме тихо засмеялся, а затем переключился на другую сторону ее шеи, чтобы покрыть легкими, хриплыми поцелуями. — Пойдем, моя дорогая, я чувствую, как ты дрожишь. Почему бы нам не удалиться на ночь? Я ждал, когда ты станешь моей женой, и я хочу заниматься с тобой любовью всю ночь. Эмма снова задрожала и от холода, и от его дыхания, но посмотрела вниз, на свои ноги. Эмма была невинна и нервничала из-за того, что не справится со своими ночными обязанностями. Канаме почувствовал нервозность своей невесты и остановился, как только слегка укусил ее за шею. — Моя милая невеста, я твой муж. Я люблю тебя больше, чем саму жизнь. Не бойся меня, я завершу наш брак в любом темпе, в каком ты пожелаешь. Я хочу поклоняться красоте моей богини в ее храме, дорожить каждым памятником и предлагать свои услуги, чтобы удовлетворить каждое ее сексуальное желание. Канаме достал что-то из кармана и поцеловал. Это была подвязка Эммы. Белое кружево с розовыми вышитыми лепестками. Когда они были на приеме, одна из мужских игр заключалась в том, чтобы жених зубами вытащил подвязку невесты. Эмма должна была признать, что у нее не переставало пульсировать между ног с того момента, как он скользнул языком под повязку. Лицо Эммы вспыхнуло при этом воспоминании. — Канаме…- она повернулась к нему лицом и тепло улыбнулась. — Я, я тоже хочу поклоняться тебе. Я хочу увидеть твое прекрасное скульптурное тело, сохранившееся за годы тяжелого труда и жестокого обращения, и оставить на нем целебные поцелуи. Улыбка Канаме была такой яркой, что даже луна не могла сравниться с ней. Они обнялись и поцеловались под прохладными ночными звездами. Эмма услышала, как Канаме хихикнул, но затем почувствовала, как он поднял ее в воздух и вернулся в дом. Он в спешке скинул свои декоративные блестящие черные туфли через всю комнату, заставив Эмму хихикнуть. Он быстро поцеловал свою невесту, как только его туфель нигде не было видно, и побежал в их недавно обставленную главную спальню. Стены кремового цвета с постельными принадлежностями в тон, за исключением двойных вишневых точек. Вместо футонов — большая роскошная кровать размера «queen-size» с кружевным балдахином над головой. Канаме пинком захлопнул дверь, прежде чем уложить свою покрасневшую невесту на плюшевый матрас. Волосы Эммы рассыпались по постельному белью со сливочно-вишневым рисунком, как тающий шоколад. Дыхание Эммы участилось, ее миниатюрное красивое тело все еще было облачено в свадебное платье. Канаме помог Эмме с поясом для подвязок и нейлоновыми чулками, прежде чем она села на кровати и протянула к нему руку. Канаме громко рассмеялся, увидев, как его покрасневшая невеста делает хватательные движения, чтобы он подошел к ее ожидающим рукам. Он прекратил свое стремление раздеть свою невесту, чтобы оказаться в ее объятиях. Страстные поцелуи с затяжным огнем и языки, борющиеся за господство во рту. Эмма скользнула пальцами к рубашке своего мужа и расстегнула одну пуговицу, обнажив его сильную шею и выпирающий кадык. Она с любовью целовала и посасывала его нежную кожу, одновременно работая над тем, чтобы полностью расстегнуть остальные пуговицы на его рубашке как можно быстрее. Канаме внезапно схватил ее за руку и ухмыльнулся ей: — Боже, как мою невесту обуяла потребность увидеть меня во всей моей красе. Не бойся, моя дорогая, это тело было создано для того, чтобы любить тебя. Каждая непосильная работа по дому или побои превратили этого человека в вашего покорного слугу. Канаме отступает и начинает стриптиз на радость Эмме. Он снял остатки галстука и бросил ей. Эмма хихикает над этим шоу. Рубашка Канаме не расстегивается, когда он расстегивает свою рубашку, в результате чего оставшиеся пуговицы разлетаются. Его грудь точеная, как у Бога, с загорелой кожей. Он горел под рубашкой, но был рад почувствовать, как прохладный воздух ласкает его блестящую от пота кожу. — Твоя очередь, — ухмыляется он, обнимая ее так близко, что их груди соприкасаются. У нее множество крючков для платья, но нет ничего похожего на крючки для бюстгальтера, в которых он никогда бы не признался, что не может разобраться. Шнуровка начинает ослабевать, и Эмма глубоко вздыхает с облегчением. — Моя дорогая, ты была заперта весь день, но скоро ты будешь обнажена передо мной. Я освобожу тебя от этих злых земных уз. Он чувствует, как она жарко дышит, когда ее освобождают. Он притягивает ее к себе и осторожно ставит на ноги. Он низко опускается на колени и намекает на разрешение опустить ее платье на землю. Эмма застенчиво кивает, но все еще пытается прикрыть руками свои упругие округлые груди. Она смотрит вниз сквозь ресницы, и Канаме опускает платье до земли. Стоя в одних изящных белых кружевных трусиках, она стоит перед ним, как Афродита. Он оставляет поцелуи, начиная с ее лодыжки, продвигаясь вверх, но она останавливает его на полпути. Эмма едва слышно просит: — Я, я тоже хочу тебя видеть, Канаме. Ммм… Всего тебя. Канаме ухмыляется, но встает. Он реагирует на ее крошечные ручки и кладет их себе на талию. — Я всего лишь скромное подношение моей богине. Не стесняйся раскрывать подарок, который твой муж предлагает своей любимой жене. Ее руки слегка дрожат от адреналина, пульсирующего в ней, когда она сжимает брюки и пытается их стянуть. Они не сдвинулись с места. Должно быть, они были сшиты так, чтобы идеально подходить ему. Эмма сосредотачивается, набираясь смелости, и затем ее руки вслепую расстегивают пуговицу и молнию, прежде чем бросить ткань на землю. Эмма поражена глупым видом своего мужа в шелковых боксерах с сердечками. Канаме только вздыхает. — Это был обычай, который я должен был пройти, чтобы получить благословение моих братьев на свадьбу. Канаме пытается скрыть смущение. Смех Эммы яркий и жизнерадостный, меняющий общее настроение комнаты. Она чувствует себя более комфортно в своей коже. Эмма прижимается к нему всем телом, в то время как ее руки сбрасывают боксеры с сердечками на землю. Эмма пыталась представить, как будет выглядеть обнаженный Канаме, основываясь на своем опыте, но выдающийся обхват и размер мужского достоинства ее любовника были намного больше, чем она могла себе представить. Он был длиной с ее руку, с легким изгибом, тянущимся вверх. Он был крепким и жилистым, но, как ни странно, красивым. Она беспокоилась, что его мужественность испугает ее, но поймала себя на том, что ей любопытно. Молча она искала разрешения прикоснуться, и желание Канаме горело в его взгляде, когда он кивнул. Она поколебалась, но разжала свою маленькую изящную ручку и обхватила его, насколько могла. Его вздох от ее прикосновения отозвался прямо в тепле между ее ног. — Я а… ты этого хочешь?.. Я имею в виду… Канаме положил ладонь поверх ее руки и покачал головой. — Не сегодня, потому что эта ночь предназначена для того, чтобы показать тебе свою любовь. У нас будет еще много возможностей для дальнейших экспериментов. Канаме уложил Эмму спиной на кровать и снял с нее трусики. Он упивался ее красотой и возносил свою собственную благодарственную молитву за то, что провел с ней этот момент. Осторожно подползая к ней, Канаме разглядывал детали изгибов, отметин и блеска ее тела. Ее дыхание было коротким и торопливым и она покраснела. Он поцеловал ее так нежно, как будто шептал ей в губы, а затем перешел к другим частям, нуждающимся в покрытии поцелуями. Когда он обхватил ее грудь, Эмма ахнула. Канаме заинтересованно поднял бровь, когда переместился к ее соскам. Они были полностью открыты его голодным глазам из-за легкого холодка в воздухе. Они слегка подпрыгивали от ее учащенного дыхания. Канаме навис над своей невестой, глядя ей в глаза: — Моя дорогая, если ты почувствуешь какой-либо дискомфорт, пожалуйста, скажи мне сразу. Эмма кивнула, когда ее глаза начали слезиться от желания. Канаме показывал своей невесте, что он собирается сделать, чтобы сделать ее полностью своей. Он ощупал одну грудь, одновременно дразня другую во рту. Его язык кружил и щелкал, в то время как его рука сжимала и разжимала. Стоны и вздохи Эммы не могли сравниться ни с одним земным инструментом. Это было самое прекрасное, что когда-либо достигало его ушей. Посасывая противоположный сосок, он потянулся к ее скрытой жемчужине и начал нежно поглаживать ее. Бедра Эммы выгибались и дрожали от всех новых ощущений, которые она испытывала со своим самым дорогим мужем. Она почувствовала, как два пальца Канаме скользнули по ее разгоряченной сердцевине. — Пожалуйста. Пожалуйста, Канаме. Мне так жарко, но я хочу, чтобы ты был внутри меня. Я так долго нуждалась в твоей любви… — она умоляла. — Очень скоро, любовь моя, у тебя все так хорошо получается. Еще немного, и твое тело будет готово для меня. Канаме взял ее за ноги и наклонился, чтобы прикоснуться губами к ее жемчужине. Эмма взвыла, содрогнувшись в судорогах. Канаме проверил вход после того, как ее спазм прошел. Она все еще была напряжена, но он не хотел больше заставлять свою нетерпеливую невесту хотеть. Он балансировал на одной руке, поравнявшись с ней. — Моя дорогая, моя дорогая, поехали… Он осторожно толкнулся в нее, и она вскрикнула. Она была такой влажной, что он почти полностью проскользнул внутрь, но он не торопился, ограничиваясь короткими толчками, пока она не потребовала большего. Они оба свернулись и крепко прижались друг к другу, и затем его толчки стали глубже. Ноги Эммы болтались над головой. Она была в блаженстве, но еще больше хотела своего мужа. — Еще, пожалуйста… Канаме, Ах! Да! Это так приятно! Толчки Канаме стали неистовыми и грубыми, и Эмма крепко прижала своего любящего мужа к сердцу. Каждый влажный шлепок и стон доводили Канаме до исступления. — Моя дорогая, я люблю тебя, Эмма! — И я тоже люблю тебя, Кана… ах… ах…!!! Эмма закричала, когда ее накрыл оргазм. Канаме сделал несколько глубоких вдохов и замедлил толчки, остановившись. Эмма была слаба и устала, но она все еще горела желанием своего возлюбленного. — Еще один раз, моя дорогая? Канаме ухмыльнулся. Эмма кивнула, но не могла пошевелиться. Канаме внезапно приподнял ее так, что ее попка оказалась у него на коленях. — Я сдержался, но на этот раз я возьму тебя еще раз. Канаме откинулся назад и притянул Эмму обратно к своему мужскому достоинству. Его сильные руки поднимают ее с его колен и опускают вниз, чтобы снова войти в нее. Эмма была рада позволить Канаме взять бразды правления в свои руки, но она никак не ожидала того бешеного ритма, в котором он колотил в ее влажное лоно. Он был так глубок, что все сошлось для еще одного большого оргазма, и Эмме оставалось только держаться. — Канаме! О Боже мой! Да! Прямо здесь! О Боже мой! Она обмякла в его сильных руках, пока он продолжал энергично вколачиваться в нее. Внезапно она сильно сжалась в беззвучном крике, когда Канаме ахнул. Он пульсировал внутри нее, чувствуя, как ее сердцевина охватывает его изнутри.