Visions of Gideon

Июль. Самый разгар лета. Солнце нещадно палит, высушивая некогда зелёную траву и кожу неразумных прохожих, что решили выйти на улицу в полдень. Спасение от такой жары можно найти только в самом затенённом месте, которое посчастливилось обрести семье Хан возле своего дома. Деревья прикрывают гамак, висящий там, а на самом гамаке раскачивается юноша, от скуки бросающий спелую сливу в воздух и тут же ловящий её. Джисон буквально умирает, ничего не делая. Сходить на речку? Надоело. Погонять с местными пацанами на перегонки на великах? Неинтересно. Единственное, что скрашивает одиночество парня — книги и музыка. Пожалуй, единственная страсть Хана. Даже сейчас он тихонько напевает недавно придуманную мелодию и думает о том, почему Фауст согласился на предложение Мефистофеля. Размышления прерывает звук клаксона подъехавшей машины, а Джисон лениво приподнимается, чтобы разглядеть, кого там принесло. Из автомобиля выходит их сосед вместе с каким-то молодым человеком и что-то увлечённо тому втолковывает. Парень стоит спиной к Хану, и определить хотя бы примерный возраст невозможно. Однако заметно, что телосложение крепкое, рост средний, а каштановые волосы неторопливо развеваются на ветру. Джисон треплет свои синие и выцветшие, усмехаясь мысли, что скоро у этого приезжего под их адским солнцем пропадёт весь блеск и шёлк. — Милый, господин Ли приехал со своим племянником, иди поздоровайся, — на пороге во двор появляется женщина, вытирающая полотенцем тарелку. Хан устало закатывает глаза, но встаёт, направляясь к калитке, ведущей в соседский сад, и даже не удосуживаясь надеть футболку. — Добрый день, господин Ли, — синеволосый кланяется в знак уважения сначала мужчине, а потом и парню. Те делают то же самое в ответ. — Джисони, а ты повзрослел с прошлого лета, дай-ка взгляну на тебя… Ну жених! А это мой племянник Минхо, у вас небольшая разница в возрасте, поэтому надеюсь, что вы поладите. Джисон придирчиво оглядывает старшего, заостряя внимание на лице. Что ж, красивый… Даже слишком. Местные девчонки наверняка все с ума сойдут в попытке завоевать чужое расположение. Пока Хан разглядывал старшего, тот так же разглядывал его только как-то сурово. Недовольный взгляд скользнул по открытому прессу юноши, и Джисон, заметив это, ухмыльнулся. Дядя Минхо ушёл в дом, поэтому его ничего не останавливало. — Пялишься, хён, — озорно выдаёт Хан, улыбаясь во все 32. Ли хмыкает, а в глазах ни намёка на игривость. — Обгоришь, — бросает он и уходит вслед за дядей. Джисону остаётся рассеянно взъерошить волосы на затылке.

***

С приезда старшего прошло дней пять, а видел Джисон его от силы раза два. И то, Ли умотал куда-то на велике и вернулся только под вечер с кипой книг на багажнике. Второй раз был менее обыденным. Кто же знал, что окна комнаты Джи выходят на окна Минхо… И тогда Хан вышел из душа снова с голым торсом и обмотанным вокруг бёдер полотенцем. Видимо, капельки воды так соблазнительно стекали по загорелому телу, что Ли, хотевший задвинуть шторы, просто завис на продолжительное время. Поймав чужой взгляд, младший подмигнул, с удовольствием подмечая покрасневшие щёки Минхо. Тот с такой силой дёрнул бедную штору, что гардина вполне могла сорваться к чертям и стукнуть кое-кого по каштановой макушке. С тех пор старший шторы не открывает от слова совсем. Джисон грустно гипнотизирует тёмную ткань, надеясь разглядеть соседа сквозь неё, но та, зараза, слишком плотная. Поэтому Хан огорчённо вздыхает и идёт помогать маме собирать персики и сливы в саду. Если бы он знал, к чему приведёт этот избыточный урожай фруктов, вырубил бы все деревья под корень… А потом отхватил бы люлей от матушки. Но суть не в этом. Собирая очередную корзинку, госпожа Хан поворачивается к сыну и передаёт тому её. — Отнести в дом? — В дом, — женщина лукаво улыбается, — Но не в наш, а к соседям. Джисон глупо моргает. — Сынок, отнеси, пожалуйста, фрукты соседям, — поясняет она, — В подарок. Синеволосый фыркает, однако послушно берёт корзинку и идёт к чужому дому. — Кто-нибудь есть? — кричит парень, стуча по окнам первого этажа. Послышалось шуршание занавесок и, открывая окно, выглядывает старший. — Чего тебе? А Джисон залип. На Ли очки с тонкой оправой, белая рубашка слегка расстёгнутая сверху, оголявшая ключицы, которые от жары покрылись испариной, и от этого кожа красиво блестела. Ну божество, честное слово. — Чем занят, хён? — Джисон не может не улыбаться, потому что старший не делает этого в принципе, а ходить обоим с грустным таблом ну как-то не очень. — Пишу, — отрезает брюнет, — Говори, что хотел, а то отвлекаешь. — Фрукты вам принёс, — Хан приподнимается на цыпочках и ставит корзину на подоконник, — Знаешь, какие вкусные… — Прекращай. — Что? — Подкатывать. Джисон от возмущения чуть не поперхнулся воздухом. — К кому? К тебе что ли? — младший в гневе дует щёки, — И не мечтай! Я тут чисто из соседских побуждений тебе персики принёс, а ты… Ты… Да пошёл ты нахуй, вот что! Хан разворачивается на пятках и, что-то бормоча под нос, уходит, громко хлопая калиткой. Минхо ухмыляется, берёт в руки персик и рассматривает его. — Интересно, это приглашение или реально послал?

***

— Милый, к тебе пришли, — госпожа Хан приоткрывает дверь в комнату сына, а Джисон отрывается от книги, — И уберись в комнате, тебе почти 20, а бардак как у пятилетнего. — Ну ма-а-ам! — Гость внизу, поторопись. Хан кладёт закладку в книгу и спускается по лестнице, гадая, кто к нему мог прийти. И каково же было его удивление, когда на кухне он встретил Минхо, с которым его мама мило болтала и распивала чаи. — Ты че здесь делаешь? — младший хмуро глядит на Ли и скрещивает на груди руки. — Милый, повежливее! Синеволосый закатывает глаза. Вот кого-кого, но эту личность он ожидал увидеть в последнюю очередь. — Так что хотел? — Джисон садится напротив старшего, прожигая того взглядом. — Пошли на речку, — даже не вопрос, словно приказ. — Не пойду я с тобой ник… — Ой, да, мальчики, сходите, — госпожа Хан поднимает сына, толкая к двери и всовывая в руки полотенце и плавки, висевшие на сушилке, — И не смотри так на меня, всю неделю из дома не вылезал, иди-иди! Минхо тоже подхватывает свои вещи и с довольной улыбкой идёт за младшим, прощаясь с его матерью. Идут они молча. Джисон пинает попадающиеся по дороге камешки и смотрит под ноги, Минхо же идёт впереди, прикрывая с наслаждением глаза от палящего солнца. Трава медленно колышется и щекочет голые лодыжки, бабочки пролетают мимо, птицы поют… Красота. — Ты так и будешь меня всю дорогу мысленно проклинать? — подаёт голос старший, сворачивая на тропинку, ведущую к речке, — Скажи уж что-нибудь. — Нет, вдруг за подкат сочтёшь, — бурчит Хан, пиная очередной камешек. Минхо смеётся. Так чисто и искренне, что синеволосый чуть не врезается в остановившуюся фигуру старшего, заслушиваясь. — Какой же ты ещё маленький, — Ли оборачивается и треплет младшего по макушке. Сердце парня делает звучное тудум, а Минхо идёт дальше. — Вообще-то мне скоро 20! — очухивается Хан и догоняет старшего. — Ну а мне скоро 24, и что? Возраст он ведь не в цифрах, он здесь, — брюнет показывает на голову. — Ты сейчас так завуалировано меня глупым назвал? — Что? — Ли хмурится, — Нет. Ты далеко не глупый, просто маленький, — снова смех. — Да пошёл ты… — шепчет Хан. — Я всё слышу!

***

Парни находят отличное место на берегу реки, куда лучи солнца не попадают. Джисон оборачивается к старшему, чтобы что-то спросить, но слова застревают в горле. Минхо, похоже, ничего не смущает, и он преспокойно переодевается, снимая футболку и шорты. Бледная кожа уже успела загореть за недолгое время нахождения здесь, и Ли действительно обладал потрясающим телосложением. Теперь, вкупе, это сочетание вдарило младшему по мозгам. Не отрывая глаз, он медленно снимает свою одежду и разве что не облизывается. — Долго смотреть ещё будешь? — с ухмылкой интересуется брюнет. Джисон резко отворачивается, пряча в ладонях покрасневшие щёки. — Было бы на что… — парень встаёт спиной, чтобы переодеть плавки, как холодное прикосновение к его плечу заставляет вздрогнуть всем телом. Минхо сжимает плечо, проводит по лопатке и аккуратно массирует, вынуждая Хана напрячься ещё больше. — Тебе надо расслабиться, вот в этом месте, — Ли нажимает ладонью на спину, — Здесь зажим. Джисон отлетает от него как ошпаренный и недоуменно смотрит на старшего. — Никаких у меня зажимов нет, че ты пиздишь? — Ну да, именно поэтому ты такой деревянный, — Ли хитро щурится, наблюдая за смятением на чужом лице. — Ой, вот заткнись… Никто меня ещё бревном не называл, — Джисон тоже уже улыбается, закусывая губу, — Наоборот, хвалили. — О боже, избавь меня от подробностей своей личной жизни, — Минхо расстилает полотенце на гальке и направляется к воде. Джисон фыркает и с разбега влетает в водоём, поднимая кучу брызг вокруг. Вода просто ледяная, но он уже привык. Однако это вряд ли можно сказать о брюнете. Когда Хан выныривает, то наблюдает недовольное лицо старшего, который целиком ещё не окунулся. — Тебе может помочь? — смеётся синеволосый, подплывая ближе. — Уже помог, — раздражённо ведёт плечами Минхо, — Что, нормально зайти не мог? В голове у младшего созревает коварный план, и он ныряет под воду. Ли явно чувствует какой-то подвох, напряжённо выглядывая фигуру Хана и гадая, где он появится. Он даже не успевает ничего сказать в то время, как со спины на него прыгает Джисон и роняет вниз. Возможно, сегодня кто-то не выживет… — Придурок, блин, — Минхо выныривает, дрожа от холода, — А ну иди сюда! Джисон со смехом выбегает на мелководье и оттуда ногой посылает новую порцию брызг в сторону старшего. Минхо уже плевать на холод, на мурашки, бегущие по влажной коже. Всё, чего он хочет, так это отомстить наглому мальчишке. Хан не успевает даже сообразить, как брюнет оказывается совсем близко и одним махом перекидывает чужое стройное тело через плечо, вынуждая младшего болтаться безвольной куклой. — Отпусти! — кричит Хан, дрыгая ногами и вырываясь. В этот же момент ему прилетает шлепок по заднице, от чего парень замирает и непонимающе хлопает глазами. — Будешь сопротивляться — одним наказанием не отделаешься, — преспокойно выдаёт Минхо и заходит в реку. Многие, наверное, знают, что когда побудешь немного на воздухе после купания, кожа снова становится очень чувствительной к холодной воде. Да, Джисон закалён, но второй раз подобного трюка с забегом в ледяной водоём он не выдержит, поэтому… — Ты не посмеешь… — испуганно шепчет Хан. — Да ну? Проверим? — смех старшего эхом отдаётся в ушах синеволосого. Следующее, что он чувствует, как Ли бросает его в воду и как обжигающе ледяная жидкость охватывает всё тело, попадая в лёгкие. Обозлённый Хан выныривает, цепляется руками за шею старшего и тянет на себя, также обхватывая чужую талию ногами. Они оба так и падают снова под воду, но быстро оказываются на поверхности. Однако Джисон не торопится покидать Минхо и только крепче жмётся к сильному телу, стуча зубами. — Слезай, мартышка. — Да хер тебе, ты тёплый, теперь грей меня, — Джисон поудобнее устраивается на старшем и тычется носом в шею, ощущая бешено бьющуюся венку на ней, — Ты чего так нервничаешь? — Хан, — голос Ли звучит очень серьёзно, — Лучше слезь… Если бы Джисон делал всегда то, что ему говорят, то это был бы не Джисон. Скрепляя конечности вокруг чужого тела, парень прячется в изгибе между шеей и плечом и тихо мычит в знак отрицания. Минхо подпрыгивает на месте, пытаясь стряхнуть с себя младшего, но тот вцепился словно пиявка. — Почему ты меня так ненавидишь? — шёпотом спрашивает Хан, опаляя горячим дыханием загорелую кожу, — Я ведь тебе ничего плохого не сделал… Минхо тяжело вздыхает и поудобнее перехватывает синеволосого под бёдра. — Посмотри на меня. Джисон поднимает голову и сталкивается с почти чёрным взглядом старшего: расширенные зрачки затопили радужку к хуям, но не сказать, что Хана это напрягает. Наоборот, манит со страшной силой, вынуждает вглядываться глубже и глубже и тонуть. Парень прекрасно помнит свои мысли о том, что за Ли будут бегать все девчонки их посёлка. Но ни одной девчонки подле старшего он так и не заметил. А вот сам сейчас висит на чужом теле, ощущая большие ладони на пятой точке и тяжелое дыхание в паре миллиметров от него. «Ну только этого, блять, и не хватало…» — проносится в синеволосой голове. Однако младший быстро приходит в себя, надевает маску, пряча волнение, вызванное в груди, и улыбается. — Так что, почему ненавидишь? Я же просто ангел, — он дует губы уточкой и хлопает глазками, надеясь как-то разрядить обстановку и заставить Минхо прекратить смотреть этим пожирающим взглядом. На лице Ли не дёргается ни единый мускул. — Ангел, — наконец произносит брюнет, усмехаясь, — Да ты демон во плоти, причём явно демон похоти, иначе я не могу объяснить это дурацкое влеч… Хан резко затыкает старшему рот. Ну типа от греха подальше, потому что он не готов услышать предложение до конца. Потому что пытается обмануть себя и поверить в то, что он абсолютно не понимает, о чём тот говорит. Потому что Джисон, приехавший сюда и планировавший просиживать задницу на веранде и объедаться фруктами до посинения, ну ни разу не был готов встретить Ли Минхо. Ли удивлённо вскидывает брови и мычит в крохотную ладонь, а руки сжимает сильнее на изящных бёдрах. Не дай боже, чтобы кому-то сейчас приспичило отправиться сюда. Иначе потом сплетен не оберёшься — посёлок-то маленький. Джисон представляет, как выглядит эта сцена со стороны, и отталкивает старшего. Видимо, он забыл, что единственной его опорой были чужие руки, и теперь он с высоты роста Минхо плюхается в воду, в полёте озвучивая все маты, которые только знает. — Я домой, — с этими словами младший вылезает и направляется к своим вещам, мимоходом глядя на лицо брюнета. И оно не предвещает ничего хорошего. Подобной решимости в глазах Джисон у него ещё не видел никогда. Он старается максимально быстро выйти на берег, потому что жопой чувствует что-то недоброе. Действительно, за спиной слышны быстрые, насколько это позволяет водоём, шаги. То, что произошло дальше, победило все синонимы к слову «недоброе». Парня хватают за руку. Разворачивают. Дёргают на себя и… Целуют. Нежно, мягко, так, что чувствуешь себя на седьмом небе. Одна рука продолжает держать за запястье, а вторая зарывается в мокрые волосы на затылке и притягивает ближе. Старший попеременно сминает то нижнюю губу, то верхнюю, прикусывает, лижет — делает всё, чтобы приятно было обоим. Джисон в шоке распахивает глаза, наблюдая за длинными подрагивающими ресницами Ли, а ладошками толкает в грудь, пытаясь отодвинуть. Минхо недовольно цокает, отрываясь от Хана. — Глаза закрой, — Ли строго смотрит сверху вниз на испуганного парня. Уголки губ невольно поднимаются в улыбке, — Просто чувствуй… Минхо подаётся вперёд и снова касается чужих приоткрытых губ, проводит по ним языком, смачивая трещинки, и пытается протолкнуться внутрь. Джисон в этот момент ахает, всё же позволяя старшему исполнить задуманное. В груди будто растопили костёр, и с каждым уверенным поцелуем Ли он разгорается всё сильнее. Хан чувствует себя совершенно неопытным и несмышлёным, стоя здесь в объятиях — да, Минхо уже положил свои руки на тонкую талию — и дрожа то ли от холода, то ли от ощущений. Разумеется, он целовался с девочками на местных дискотеках и свято верил, что равных ему в этом деле нет. Однако по сравнению с Ли, который выводит известные только ему узоры в чужом рту и заставляет глаза закатываться от наслаждения, Джисон… Ну… Чайник натуральный. Воздуха начинает катастрофически не хватать, обжигая лёгкие, и, только когда появляется небольшое головокружение, брюнет отстраняется. Смотрит на младшего с непередаваемым обожанием в глазах, поглаживая по пояснице, заправляет мокрую выбившуюся прядь за ухо и целует в лоб. И в этом жесте столько целомудрия, столько необъяснимой заботы, что Хан жмурится в попытке изгнать из головы идиотские мысли. — Хён, мне правда нужно домой, прости… — Джисон разворачивается спиной к старшему, быстро шагает к берегу, подхватывая там свои вещи, и очень-очень стремительно уходит. Минхо печально хмыкает и, когда фигура Хана скрывается за деревьями, начинает собираться. Уже вечером Джисон выходит из душа и направляется к окну, чтобы впустить спасительную прохладу в комнату. Стоит ему отдёрнуть тюль, как он сталкивается взглядом с глазами напротив. Старший, как ни в чем не бывало, сидит за своим письменным столом и гипнотизирует чужое окно. Завидя Хана, он хватается за маркер и лист и пишет «нам надо поговорить», прикладывая бумагу к стеклу. Джисон вздыхает, но тоже находит всё необходимое. «Нам не о чем говорить» Минхо скептически вскидывает бровь и снова склоняется над столом. «Ты в этом уверен? Тогда ты гораздо младше, чем я думал» И ведь знает, блять, как зацепить за больное. Но младший на провокацию не ведётся. Всего лишь показывает фак и задёргивает штору, так и не заметив. «Ты мне нравишься, глупенький»

***

Проходит день, другой, третий… Джисон не выходит из комнаты, забаррикадировавшись там и не внимая обеспокоенным словам матери за закрытой дверью. Шторы с того злополучного вечера ни разу не были отодвинуты, а сам парень периодически перемещался с кровати за стол и обратно. Пытался играть на гитаре — бестолку, пальцы дрожат и никак не берутся за гриф. Пытался читать — строчки плывут перед глазами… Возможно это от того, что за всё время парень ни поел, ни поспал нормально. А возможно из-за одного дурацкого соседа, который засел в мыслях и вовсе не собирается оттуда вылезать. Джисон бесится, потому что боится чувств, которые накрыли оглушительным цунами. Бесится, потому что не понимает. Путается в собственных аргументах «за» и «против», шагая из угла в угол и бубня под нос. С одной стороны, какой резон старшему его целовать? Поиграть, подразнить? С другой, Ли достаточно взрослый и разумный человек, чтобы не развлекаться с сердцем парня младше его. Размышления прерывает стук в окно. И снова. И ещё раз. Хан думает, что это птицы прилетели клевать шпаклёвку в трещинах, потому равнодушно раздвигает шторы, чтобы прогнать наглых пернатых. Если бы… Следующий камешек рикошетит от стекла, когда синеволосый открывает ставни. — Спускайся, поговорить надо, — Минхо подкидывает в ладони горсть камешков, а Джисона сейчас разорвёт от водоворота эмоций. Он и зол, и вроде как рад, и даже немного расстроен. Вопрос: почему? Ответ: хрен его знает. — Ты сдурел? Два часа ночи! — шёпотом «кричит» Хан. Старший на это просто улыбается и в манящем жесте зовёт к себе, — Пиздуй отсюда! — Не упиздую пока не поговорим, — такое ощущение, что они поменялись ролями. Теперь там, внизу, стоит дерзкий подросток, а сверху уставший взрослый, которому нужно угомонить разбушевавшееся в жопе шило у некоторых. — Ну и стой здесь всю ночь, мне-то что. — Я ведь по трубе залезу, — Ли делает шаг к конструкции и аккуратно шатает её, проверяя на прочность. — Ёбнешься — спасать не буду, — Джисон начинает паниковать. Ему же теперь известно, каким огнём загораются чужие глаза, когда решимость хлещет через край. И именно этот огонь сейчас в глазах старшего, — Чёрт, стой на месте, весь посёлок перебудишь. Сейчас приду. Через какое-то время из-за угла дома появляется Джисон в наспех накинутой толстовке и шортах. Губки бантиком, бровки домиком — сплошное очарование. — Ну и? У тебя есть три минуты, — парень недовольно взирает на брюнета, а у самого колени подкашиваются от волнения. — Значит не будем ходить вокруг да около… Почему ты меня избегаешь? — Избегаю? С какой стати мне это делать? — Ну может потому, что ты смущён произошедшим и стараешься поддерживать минимум контакта со мной. В нашем случае, ты не поддерживаешь его вообще. Вывод? Ты адски смущён и не знаешь, как реагировать. — Две минуты, — стальным голосом произносит Хан, искренне надеясь, что щёки его сейчас не цвета спелых помидоров с маминой грядки. — Хорошо, продолжаем. Тебе нравятся парни? Знаю, надо было спросить раньше, чем целовать тебя, — Минхо виновато ковыряет носочком кед гравий на дорожке. — Допустим да, мне не важно, какого пола человек, если он мне нравится, — Хан старается держать максимально безразличное лицо, но внутри истошно визжит от абсурдности всей ситуации, — Одна минута. — Что ж, моя золотая рыбка, последний вопрос, — Минхо подходит ближе, заглядывая в глаза, будто пробуя там найти все ответы, — Я тебе нравлюсь? Если соврёшь, то пожалеешь об этом. — Напугал ежа голой жопой, — младший фыркает, — Не нравишься. Время истекло. — И почему же я тебе не верю? — А что, не привык получать отказы? — Джисон усмехается, проводя рукой по волосам. Вся горечь, копившаяся долгое время, сейчас выходит в виде колкостей, и Хан чувствует себя полной сукой, — Знаешь ли, на тебе мир клином не сошёлся… — Раз так, то завтра я уезжаю, и мы вряд ли встретимся ещё, — по лицу брюнета не ясно, о чём он думает, блефует ли, но на младшего это действует моментально, и он ощущает, как сердце замирает в груди, — Работа всё-таки… Напоследок скажу, что ты, Джисони, капец как мне нравишься, но выбор всё равно за тобой, я ни к чему тебя принуждать не собираюсь. Спокойной ночи… Джисон понимает, что у него в запасе буквально пару секунд, чтобы остановить старшего. — Какой же ты… — синеволосый нагоняет уходящего парня и хватает за руку, — Невыносимый, выёбистый, бесящий! Ну почему я всегда выбираю каких-то придурков? — В смысле выбира… Хан закатывает глаза и затыкает вопрос Минхо в поцелуе. Нежность не в его правилах. По крайней мере, не сейчас. Сейчас ему нужно доказать Ли, что хренушки он теперь его отпустит, вцепится как заноза и не отпустит. Младший кусает чужие губы, такие педантично мягкие и ровные, что аж бесит. Хочется сотворить с ними беспорядок, хочется видеть, как они приоткрывются от тяжелого и возбуждённого дыхания, хочется… Блять, хочется всего и сразу. Руки крепко держат за плечи, чтобы у брюнета даже в мыслях не было рыпаться. Однако тот и не намеревался, только ладони запускает под толстовку и растирает нежную кожу на пояснице, толкая на себя и позволяя прижаться. Временный шок сменяется неудержимой страстью, поэтому наступает очередь Минхо брать бразды правления. Парень подхватывает младшего под бёдра и, когда тот запрыгивает на него, несёт к стене дома, вжимая спиной в кирпичную кладку. Они целуются до сбитого дыхания, до звёздочек под веками, до стягивающегося в узел желания быть ещё ближе и получать больше наслаждения. Хан зарывается тонкими пальцами в вечно уложенные волосы старшего, когда Ли спускается поцелуями к шее и прикусывает то место, где артерия бьётся в психическом припадке. Зализывает, снова целует, кусается… А Джисон, одной рукой держась за голову старшего, второй затыкает себе рот. — Чёрт, Минхо… — всё же Хан невольно стонет, когда горячий язык проходится по скачущему кадыку, — Лето же, ты мне в чём, в водолазках прикажешь ходить? Минхо отрывается от истерзанной шеи и хитро заглядывает в глаза. — А что такое, стесняться будешь? Так-то красиво… — Ага, потом сам моей маме будешь этот шедевр объяснять, — недовольный, нахохлившийся как воробушек, но это только для вида. Была бы возможность отмотать время назад, Джисон бы снова отдал себя во власть Ли. — А вот, кстати, и она… Синеволосый дёргается в чужих руках, готовый спрыгнуть в любой момент, но страх быть пойманным тут же рассеивается стоит ему услышать тихий смех. — Да пошутил я, — Минхо в качестве извинения чмокает парня в щёку, — Ну не дуйся. — За такие шутки сам знаешь, что бывает, — хмурится и губы поджимает, но внутри пищит как ребёнок от счастья и лёгкости в душе. — Тебе пора идти спать, — ласково говорит старший, пальцами пробегаясь по синим волосам, — Но я так не хочу отпускать тебя… — А я не хочу уходить, — Джисону кажется, что всё происходящее — сон, и что если он уйдёт, то не было ни разговора, ни поцелуев, — Пойдём со мной, скажу маме, что ты на ночёвку остался. — То есть я смогу обнимать тебя во сне? — Да. — Целовать? — Угу. — И даже… — брюнет играет бровями, но через секунду прыскает от смеха с ошалевшего выражения лица Хана. — Обойдёшься, извращенец! Минхо медленно наклоняется к чужому лицу, обжигая горячим дыханием приоткрытые губы и шепчет в них: — Я влюблён в тебя по уши… Следом целует очень нежно и долго, поглаживая по шее большим пальцем и чувствуя бешеный пульс под прикосновениями. Поцелуй переходит на подбородок, на нос, на каждую щёку по очереди, в лоб и снова в губы. — Иди, отдыхай, котёнок. Увидимся завтра, — Ли на минуту прижимает к себе худое тельце, чмокает в макушку и отходит. — Так ты не уедешь? — Я и не собирался, — улыбается брюнет, предвкушая закипающую ярость внутри Хана, — И прежде чем ты меня прибьёшь, скажу в своё оправдание, что не знал, как ещё вытащить из тебя признание. — Да ты… Я тебе… — Джисон задыхается от возмущения и грозно топает ногой, что веселит старшего всё больше и больше. — И я тебя обожаю! — кричит вслед уходящему парень, засовывает руки в карманы и, насвистывая какую-то мелодию, направляется в дом.

***

— Открой рот, закрой глаза. Джисон прищуривается, но делает всё как надо. — Если засунешь мне в рот одуванчик, тебе конец. Минхо хихикает, а после расплывается в ласковой улыбке, потому что Хан хмурит носик, опасливо открывая рот, а длинные реснички дрожат в напряжении. Старший быстро чмокает парня в щёку и кладёт тому на язык ягоду. — Мм… Стоп, не понял, — Джисон распахивает глаза, продолжая жевать, — Ты где малину в июле достал? — В город ездил, там уже раннюю малину продают, — брюнет тоже берёт ягодку, — Это ваша ремонтантка в августе только плодоносить будет, а люди уже урожай собирают. Джисон улыбается. С того их разговора прошло чуть больше двух недель, и, как Ли обещал, он никуда не уехал. Однако отлипать от своего новоиспечённого парня он тоже не планировал. А Хану что, он и не против. Радуется каждому моменту, проведённому вместе и влюбляется всё больше и больше с каждым днём. Госпожа Хан и господин Ли абсолютно довольны сложившимися отношениями парней, но ни один из них не догадывается, что именно это за отношения. Ну да, на речку вместе ходят, на ночёвки друг у друга остаются, на великах по полям гоняют. Но также целуются каждую миллисекунду пока губы не опухнут, обнимаются крепко-крепко, вкладывая все свои чувства в каждое прикосновение, любуются друг другом часами и вовсе не собираются это останавливать… — А зачем ещё ездил? — Джисон укладывается на колени старшего, протягивает руку к чужому лицу и мягко гладит по щеке. — Да так, за книгами, — Минхо подаётся вперед к маленькой ладони и глаза от наслаждения прикрывает, — Ну и ещё за кое-чем… — Что за секреты такие? Ли хитро ухмыляется, кладя руку на колено младшего и проводя по оголённой части бедра, немного заходя под шорты. — Если очень хочешь узнать, то приходи ко мне сегодня вечером. Дядя уедет, мы будем только вдвоём… Хан у нас мальчик сообразительный, поэтому быстро заливается краской, испытывая жгучее тепло внизу живота, когда чужая рука заходит дальше и властно, но аккуратно сжимает бедро. Он знает, чего от него хотят. И синеволосый хочет этого не меньше, потому что… Нет, ну вы Минхо вообще видели? Это же ходячий грех! Однажды на очередной ночёвке они почти подрочили друг другу. Почему почти? Потому что Джисон, несмотря на всю свою уверенность и дерзость, так разволновался, что Минхо, тихо смеясь, успокаивал его, гладя по волосам, и говорил, что всё хорошо и никуда они не торопятся. Старший буквально драгоценный, и Хан знает, что их первый раз должен быть совершенно изумительным. Минхо всегда о нём заботится, что бы то ни было, понимает все его переживания, поддерживает и никогда не оставляет одного наедине со своими мыслями. И Джисон твёрдо верит в то, что его любят. Ли говорит об этом достаточно часто, однако поступками демонстрирует это ещё больше. Значит, сегодня вечером…

***

— Мам, я ужинать сегодня не буду, — парень хватает полотенце с сушилки и направляется в ванную, — Иду к хёну, мы там и поедим. Госпожа Хан кивает, продолжая помешивать кимчи в глубокой миске. Джисон закрывает дверь на замок и смотрит на своё покрасневшее лицо в зеркале. Переживает, ещё бы. Нет, у него было с девушками, но с парнем… Тем более с любимым парнем, а не с каким-то левым челом, на которого забьёшь спустя ночь. Хан залезает под прохладные струи и подставляет лицо, чтобы охладиться и сбить жар, ибо щёки пылают как не в себя. — Так, что у нас тут есть… Шампунь, кондиционер, маска… О, гель наверное подойдёт, — синеволосый берёт в руки бутылёк и недоверчиво его осматривает, — Ну, в худшем случае, я буду неделю ходить с больной задницей. Парень быстро моет голову, тело и, собственно, приступает к самому важному. Весь процесс вряд ли стоит описывать, но можно сказать одно — намучился Хан изрядно. После душа он долго возится возле гардероба и пытается найти что-то такое, чтобы хён вообще не устоял. И выбор падает на полупрозрачную чёрную рубашку и чёрные джинсовые шорты чуть выше колена. Для Джисона, который ходит обычно по посёлку в растянутых папиных футболках или без и в спортивных шортах, это вполне необычно и нарядно. Стырив у матери карандаш, он подводит глаза и немного растрёпывает волосы. Спускаясь по лестнице, Хан слышит знакомый голос с кухни и смех мамы. — Хён, ты меня забирать что ли пришёл? В соседних домах же живём. — Вдруг потеряешься по дороге, — старший, стоявший до этого к нему спиной, поворачивается. Тёмный взгляд быстро проходится по всему облику Джисона, а рот немного приоткрывается. Из-за плеча Ли выглядывает госпожа Хан и довольно смотрит на сына, — Ты… Боже, как на подиум собрался. — Красавчик он у меня, да, Минхо? — хитро спрашивает мама, а Минхо, не замечающий подвоха, кивает, — Чем займётесь, мальчики? Брюнет, до сих пор не пришедший в себя, растерянно чешет затылок и как-то отстранённо говорит: — Наверное в приставку поиграем или фильм посмотрим… Ладно, мы пошли. Спасибо за чай, госпожа Хан. — Хорошо вам отдохнуть! Джисони, останься на минутку. Парни переглядываются, но Ли шёпотом говорит, что будет ждать на крыльце и уходит. — Что такое, мам? — когда дверь закрывается, спрашивает Хан. — Презервативы-то хоть взял? — Мама! — Всего лишь забочусь о вашей безопасности, — беспечно пожимает плечами женщина, а потом подходит ближе к сыну, аккуратно стирает отпечатавшийся след карандаша под глазом и улыбается, — Беги, милый, Минхо ждёт. Джисон, весь красный как рак, спешит на улицу. Стоит входной двери захлопнуться, как он хватает старшего за руку и отводит подальше от дома. — Моя мама догадалась… — синеволосый смущённо прикусывает губу и пальцами хрустит от нервов. — А я всегда говорил, что твоя мама умная женщина, — смеётся Ли, — Что ж, так даже лучше… Ну по тебе вообще-то видно, что ты не просто на ночёвку идёшь. Хан поднимает вопросительный взгляд, а Минхо кладёт руки на чужую талию и придвигает к себе. Затем склоняется к чужому покрасневшему ушку и шепчет: — Какой же ты красивый, я готов был тебя разложить прямо на вашей кухне. Младший несильно пихает его в плечо, но всё же приподнимается на носочки и целует в губы. Ли как будто только этого и ждал, с чувством подаваясь вперёд, но Джисон мягко его отстраняет. — Давай хоть до дома дойдём, а то, я смотрю, кто-то уже не прочь и на улице потрахаться. — Ты можешь меня винить? — Минхо выглядит оскорблённым до глубины души, — Ты прекрасен, котёнок, мне действительно стоит огромных усилий сдерживаться рядом с тобой. Джисон на это только ухмыляется и тянет старшего за руку к дому.

***

Беспорядочные поцелуи начинаются уже в прихожей, руки лихорадочно блуждают по телу, проникая под одежду, а желание накрывает обоих с головой. Минхо поднимает младшего, а тот руки вокруг шеи обвивает и ногами за талию держится, оставляя чувственные поцелуи по всему лицу и прижимаясь близко-близко. Минуя коридор и вваливаясь в спальню, Ли укладывает парня на постель, а с себя стягивает футболку и нависает сверху. Синеволосый дышит тяжело, в пальцах покрывало сминает и никак налюбоваться не может. Он словил куш, однозначно. Куш в виде потрясающего парня с охеренным телом в качестве бонуса. Ладонь невольно поднимается к чужой груди, гладит мышцы, спускается к прессу и пересчитывает кубики. Минхо ухмыляется пошло, перехватывает руку и целует каждый палец, совершенно не сочетаясь в выражении лица и действиях. По лицу можно сказать, что ебать Хана будут сегодня долго и нещадно, но в глазах… В глазах безграничная любовь и мягкость, а поцелуи похожи на взмах крыла бабочки: лёгкие и трепетные. — Минхо… — Хан тяжело сглатывает, ощущая тепло в двух местах: внизу живота от осознания, чем они собираются заняться, и в груди от неукрощаемой нежности и счастья. — Да, малыш? — брюнет медленно опускает чужую руку и внимательно смотрит на младшего, — Что-то не так? — Нет… — Джисон для пущей уверенности мотает головой, — Я люблю тебя. Очень сильно, Минхо, очень… Я пытался с этим бороться, но заведомо проиграл ещё тогда, когда увидел тебя впервые. Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал. Минхо обескураженно опускается на пятки и хмурится. Такие слова услышать от Джисона — дорогого стоит, потому что он вечно саркастичный и язвительный подросток с шалящими гормонами и морем энергии. Однако сейчас, глядя на него, можно сказать, что он будто вырос за время пребывания с Ли. И если Джисон говорит это в данный момент так открыто и серьёзно, то явно что-то пошло не по плану… — Так, — Минхо потирает виски и жмурится, будто действительно страдая от головной боли, — Джисони, ты хочешь расстаться или к чему это… — Совсем дурак что ли? — синеволосый резко садится и обхватывает лицо старшего за щёки, — Я раз в жизни решил побыть с тобой откровенным, а ты думаешь, что я хочу расстаться? Слушай внимательно. Быть с тобой — мой осознанный выбор, и я, блять, никогда об этом не жалел. Обещаю, что не отпущу тебя до тех пор, пока ты сам того не захочешь. — Правда? — Минхо впрямь выглядит таким расстроенным, что Джисону остаётся только мысленно настучать себе по башке, а после чмокнуть старшего в нос и обнять. — Правда. Кто бы что бы ни говорил, я буду рядом, — парень чувствует, с какой отдачей Ли прижимается к нему, пряча в больших руках своё персональное сокровище, — Вот увидишь, ты ещё взвоешь, что я от тебя не отлипаю. Минхо даёт ему ласковый щелбан, а затем приближается к губам и выдыхает: — Не дождёшься, — целует порывисто, страстно, обрушивая на обоих волну похоти, — Ты всё ещё хочешь продолжить? — Пф, спрашиваешь… — Джисон садится на чужие бёдра, притираясь задницей к паху и немного постанывая, — Разве я могу упустить возможность прокатиться на тебе? Минхо с рыком роняет парня снова на спину, запуская ладони под рубашку и впиваясь зубами в шею. Одна только мысль, как младший будет на нём скакать, сводит с ума. Тело под прикосновениями горит, тает, извивается, и это безумно льстит Ли. Хан обхватывает его за голову, зарываясь пальцами в шёлковые волосы и прижимает ближе к своей шее, издавая нетерпеливые стоны на ухо. — А совсем недавно ты так стеснялся, когда мы… — Захлопнись, а то нос откушу. Брюнет смеётся, после чего проводит языком по вытянутой шее и чувственно целует в ту, оставляя кровоподтёк. У госпожи Хан вопросов возникнуть уже не должно, поэтому, абсолютно не сдерживаясь, Минхо метит медовую кожу, доводя себя до точки кипения, ибо собственническое чувство вырывается на свободу с сокрушительной силой. Цепочка поцелуев переходит за ушко, по щеке и снова заканчивается на губах. И только попробуйте винить Ли в этом: губ слаще, чем у его мальчика, он не встречал. Старший приподнимается, наслаждаясь видом перед собой, после чего кладёт ладонь на чужой член и сжимает, выбивая из Хана совершенно очаровательный скулёж. Рука скользит дальше под шорты и нижнее бельё, прикасаясь к горячей плоти и снося крышу напрочь, потому что Джисон взвизгивает, жмурится, а ногтями впивается в крепкие плечи и ножки сводит. Минхо терпеливо их раздвигает, вытаскивает руку и принимается за одежду на дрожащем в предвкушении теле. Рубашка отлетает в сторону, за ней шорты с нижним бельём, и Ли опускается к чужому прессу, ведя языком дорожку от каждого кубика вверх к груди. — Хён, пожалуйста… — у Джисона глаза влажные, сверкающие в сумраке спальни, прекрасные. Минхо одним махом закидывает себе чужие стройные ноги на плечи и прижимается губами к внутренней стороне бедра. Целует, засасывает, оставляя маленькие метки, которые спустя пару секунд превращаются в цветущие следы. Джисон вздрагивает от каждого нового засоса, голову назад откидывает и дышит тяжело. Однако Ли на этом останавливаться не намерен… Приподнимая парня за бёдра, он кротко лижет сжимающуюся дырочку и глядит на младшего из-под чёлки. Взгляд напротив плывёт со скоростью света, щёки краснеют, а нижняя губа захватывается зубами, чтобы наверняка не выдать ни единого звука. — Будешь сдерживаться — я тебя замучаю, и поверь, для тебя это будет самой настоящей пыткой, — ухмылка украшает лицо старшего, а Хан понятливо выпускает губы из захвата, — Хороший мальчик… У синеволосого всё переворачивается внутри, когда Ли жадно припадает губами к дырочке и вылизывает её, заполняя пустоту языком и рыча, тем самым пуская вибрацию, на что Джисон уже откровенно стонет. Он не понимает, сколько времени проходит до тех пор, пока Минхо не отстраняется и не встаёт, подходя к тумбочке. Хан внимательно за ним наблюдает и опускает руку, чтобы прикоснуться к себе. Стоит пальцам очертить головку, как младший несдержанно вскрикивает, а после обхватывает всю длину и медленно проводит сверху вниз. — Нельзя, — Ли стоит над ним, перекатывая в пальцах баночку со смазкой, — Джисони, убери руки. — Да ты там так долго возишься, — синеволосый обиженно выпячивает губу, — Ещё и не раздеваешься… — Нетерпеливый, как я посмотрю, — Минхо с нежностью глядит на парня, — Тебе придётся ещё немного потерпеть, растяжка — дело не простое. Джисон вздыхает, но через секунду его глаза вспыхивают каким-то неведомым для старшего огнём. Он переворачивается на живот, прогибаясь в пояснице и ложась грудью на постель, ноги пошире расставляет и сладко-сладко стонет: — Мм, хён… Прошу… Мне так тебя не хватает, — губы закусывает, глаза закатывает, а Минхо чувствует, как у него подкашиваются колени. — Кто ты и что ты сделал с моим милым, скромным мальчиком? — усмехается брюнет и пристраивается сзади, сглатывая слюну от открывшейся картины. Джисон продолжает тихо хныкать в подушку и вертеть задницей, однако сильной хваткой его придавливают к кровати, — Не вертись, чертёнок, мы только начали… Холодное прикосновение к анусу заставляет передёрнуться. Старший медленно погружает палец, что выходит достаточно легко, и он с удивлением смотрит на Хана. Ладно, думает, может после римминга стенки такие податливые. Второй палец. Не в этом дело… — Расскажешь, что делал так долго в душе, котёнок? — мурлычет Ли, неглубоко двигая пальцами и вынуждая Джисона неудовлетворённо скулить. — Ну, — щёки принимают цвет мака, а сам парень прячется лицом в подушку и молчит, но позже продолжает, — Я же знал, куда шёл, готовился… Сердце Минхо пропускает удар. Это настолько мило и горячо одновременно, что он чувствует, как по спине стекает капелька пота, а в шортах, если не с самого начала, то сейчас стало теснее. — Ты хоть представляешь, до чего ты меня доводишь? — Пока не очень, — Джисон оборачивается и ухмыляется, — Если будешь так медлить, то может и не узнаю… Блять! Ли резко толкает пальцы, задевая простату и начинает быстро ими двигать, заставляя Хана захлёбываться стонами. Добавив побольше смазки, старший проникает третьим пальцем, неустанно трахая изнывающее тело под ним. Джисон цепляется руками за спинку кровати, еле-еле удерживаясь на коленях, а то те так и норовят разъехаться. — Что ты там говорил про медлительность? — синеволосый слышит, как расстёгивается ремень и судорожно втягивает воздух. После чувствует горячее дыхание над ушком и шёпот, заставляющий сердце биться в бешеном темпе. — Я выбью из тебя всё, малыш, всю твою дерзость. Скорее всего ты будешь плакать, но было бы мне до этого дело. Джисон знает, что это не так. Да он когда с велосипеда в канаву навернулся, Минхо суетился вокруг него и ещё дня три не разрешал кататься. Это всего лишь игра, чьи правила Хан принимает без раздумий. — Рискни, папочка, а то это всего лишь слова, — он довольно запрокидывает голову, ощущая укус на шее и готовясь к большему. Минхо зубами рвёт упаковку презерватива, раскатывая латекс по члену, выливает ещё смазки, потому что причинять боль своему Джисони — последнее, чего он хочет. Громкий вопль разбивает тишину, а Ли замирает, позволяя привыкнуть, и ложится грудью на чужую спину, оставляя извиняющиеся поцелуи на лопатках. — Ты молодец, котёнок, тише… Сейчас всё будет хорошо, — и это настолько граничит с предыдущими словами старшего, что у Джисона душа разрывается от переисполняющей любви, — Ты готов? — Давай скорее, кто-то там обещал из меня что-то выбить, — ну язва самая настоящая, так и просится на грех. — Пизда тебе, мелкий. Всё смешалось: крики, стоны, пошлые шлепки о влажную кожу, низкое рычание, стук кровати о стену. Минхо до отметин держится за медовые бёдра, меняя темп с безумно быстрого на размеренный. Но толчки одинаково глубокие, то и дело попадающие по простате, вынуждающие Джисона срывать голос до хрипа. Слёзы и впрямь текут из глаз, но только от безграничного наслаждения. Старший очень хорошо поработал над растяжкой, и это сказывается на глубине проникновения. — Минхо… А-ах… Остановись, — еле выговаривает Хан, и брюнет замедляется. — Всё в порядке? Слишком сильно? — Нет, слишком хорошо, — ласково улыбается парень, оборачиваясь, — Однако я же обещал на тебе прокатиться. — Блять, Джисони… — Ли резво меняет их местами, тяжело падая на подушку и думая, кому он продал душу за это божество. Младший возвышается над ним украшенный засосами, с покрасневшими щеками и искусанными губами, с совершенно похотливым взглядом на дне карих глаз и настолько потрясающий, что дух захватывает. Хан медленно опускается на член, красиво выгибаясь в пояснице и постанывая. Ногтями царапает чужую грудь, а затем наклоняется к губам. — Чёрт, как же я тебя люблю, с ума сойти. Поцелуй выходит до ужаса мокрым, пошлым, но обоих всё устраивает. Языки сплетаются и кружат в своеобразном танце, а сам синеволосый начинает медленно вращать бёдрами. Минхо поддерживает парня за ягодицы, помогает двигаться и низко стонет, потому что Джисон сжимается на нём и кричит так изумительно, так громко, что Ли предвкушает скорый конец. — Малыш, я скоро, — младший нагибается к нему, соприкасаясь лбами и целует, целует, целует… Не может остановиться. — Я тоже, но завершим мы немного иначе, — брюнет удивлённо смотрит на то, как Хан с него слезает, а в следующий момент возводит глаза к потолку и матерится. Джисон снимает презерватив и разом опускается ртом на член, сразу же начиная непрерывно качать головой. Руки, цепляющиеся за простынь, вплетает в свои волосы, смотрит из-под ресниц будто невинно, но яркие искры говорят об обратном, причмокивает, языком усердно работает… Минхо кончается как человек. Впрочем, о кончается… — Котёнок, стой, остановись! — Джисон не слушается, последний раз опускается вниз и принимает всю сперму, немного закашливаясь. Стоит ли говорить, что от стона старшего он сам кончил? — Боже, мой хороший, прости… Ты как? — Хан подбирается к лежащему парню и тут же попадает в надёжные объятия. — Лучший секс за всю мою жизнь, — улыбается как сытый кот, потягивается и утыкается носом в шею. — Душ? — К чёрту душ, всё завтра, — Минхо хотел было что-то сказать, но Джисон затыкает его поцелуем. — Согласен, всё завтра…