Шипы новой жизни

Вечер. Артём стоял у входа в строительный вагончик, когда на стройку заехал чёрный автомобиль. Охранник быстрым шагом приблизился к стоящему на въезде шлагбауму и взглянул на Стрелецкого. — Это ко мне, — ответил психолог на беззвучный вопрос сторожа. Из машины вышли двое: обе девушки, одна лет 20, другая не старше 17-ти. Старшая шла впереди, пока сестра спокойным шагом догоняла её. — Почему ты так всегда? — в голосе Кати звучала некая обида и капля злости. — Даже не позвонил! Даже не пришёл! Даже не написал! Стрелецкая подбежала к брату и обняла того за шею. — Ну, а сама как думаешь? Вы бы тогда с кузнецом пришли по-любому. Во время короткой беседы родственников, Маша подошла к ним практически вплотную и слегка язвительно произнесла: — Я тоже рада тебя видеть, Тём. Стрелецкий усмехнулся и приобнял вторую сестрицу. В этот момент из машины вышел третий человек и, обойдя шлагбаум, направился к своим детям. Александр шёл достаточно медленно, ловя на себе недоброжелательный взгляд сына. — Но, собственно, вы с ним и пришли, — с недовольством подметил Артём. Катя отстранилась и с надеждой взглянула на родственника. — Сразу предупреждаю — я была против поездки втроём. — Маш, ну мы же это обсуждали! — Ты даже не хочешь знать его мнение. — Тём, — обратилась Старшая Стрелецкая к брату несмотря на упрёки младшей. — Слушай, я знаю, что у вас с ним постоянно не ладится. Но я не психолог, я не могу всё взять и решить. Понятное дело, что это у вас по поводу мамы какая-то проблема. Ты там что-то ему простить не можешь. Но согласись — я, в отличие от тебя, её почти не знаю. У меня есть только он один. Можно с ним как-то помягче? Ну там перемирие объявить? Хотя бы на один день! Тут Мари тихо и коротко откашлялась, перебивая сестру. — Кать, прости пожалуйста, но ты только что намекнула на то, что мы с Артёмом в буквальном смысле являемся тебе чужими людьми. — Маш, ты снова всё перекручиваешь! — Да не перекручиваю я ничего! Ты же сама сказала, что у тебя есть «только твой любимый папа». — Я не это сказала! Катерина недовольно фыркнула и вернулась к своему монологу: — Я знаю, что у тебя сейчас всё не просто. Ещё и эта Валерия… Но раз ты вышел — значит у тебя есть какой-то план. И я хотела сказать, что мы тоже у тебя есть. Ты же помнишь это? Артём молча взглянул на девочек и, мягко улыбнувшись, ответил: — Вы — всё, что у меня есть. — И папа. Каким бы он ни был. — Кать, заканчивай, — младшую из детей всё это уже начинало выбешивать и данное высказывание невольно сорвалось с её уст. К концу разговора родитель всей этой троицы уже стоял в нескольких метрах. Брюнет аккуратно опустил руку с плеч сестры и настороженно замер, глядя прямо на отца. Когда старший Стрелецкий хотел было сделать ещё один шаг, мужчина резко вскрикнул: — Не-не-не! Даже не думай! — Из принципа теперь на этой помойке жить будешь? Александру изначально не понравилось местонахождение сына, однако в этот вечер от разговора его не сумело бы остановить ничто. — Я могу переехать на съёмную квартиру. Оставайся с девочками в моём доме. — Слишком щедро, — голос Артёма звучал спокойно, однако по его виду было ясно, что к мирному разговору с человеком, стоящим на расстоянии около 5-ти метров, он ещё не готов. Маша, заметив сжатый кулак под тёмно-зелёной курткой, аккуратно обхватила руку психолога, кое-как сцепив его ладонь со своей в замок. Тем временем Стрелецкий-старший сделал ещё несколько шагов в сторону строительного вагончика, продолжая диалог: — Слушай, я не хочу ругаться. Я не для этого столько ждал. — Стой, где, стоишь! — Я хочу попробовать начать всё с начала. Нам друг от друга не деться никуда. Ни тебе, ни мне. Ты должен это принять. Расстояние между Стрелецким и его детищами с каждым словом становилось всё меньше. — Я тоже учился на этих курсах, и я знаю, что принимать, а что нет. Тебя в списке не было! — Да, я совершил большую ошибку. Перед каждым из вас. Но я хочу хотя бы попробовать всё исправить. Дистанция очень быстро приближалась к критической. — Стой! — Ты не должен, ты не можешь мне в этом отказать! — Артём… Тут уже в беседу двух мужчин вмешалась младшая. Девушка сделала полшага вперёд и повернулась к брату. — Ты можешь отказаться и хотя бы раз в своей жизни сказать ему нет. Стрелецкий заглянул в глаза сестры, после чего крепче сжал её руку и перевёл взгляд обратно на отца. — Ошибку ты совершаешь прямо сейчас. — Я понимаю, что ты сейчас в ожесточении. Тебе тяжело, но это пройдёт. Всё проходит рано или поздно. Может быть не сейчас, но когда-нибудь ты сможешь меня простить. Александр стоял на расстоянии вытянутой руки от своих детей и уже собирался сказать что-то ещё, как вдруг Артём резко вырвал руку, тем самым с силой отпихнув младшую, и со всей силы вмазал старшему прямо по лицу. Девушка отлетела назад, сильно ударившись головой о железную трубу, на которую опирался навес трейлера, а родоначальник сего семейства с грохотом рухнул наземь. Всё на какой-то момент затихло. Катя припала на колени перед лежащим без сознания отцом. За те несколько секунд, в которые Катерина пыталась привести в чувства родителя, в её голове проносились самые различные эмоции и наконец все мысли заполонил гнев. Студентка озлобленно взглянула на брата и с её губ срывался всего один вопрос: — Ты что сделал? Ты чё сделал?! Стрелецкий стоял в полном ступоре, пытаясь осознать всю серьёзность ситуации. Из раздумий его вывело резко прикосновение до плеча. Мужчина обернулся и только тогда заметил младшую сестру, которая кое-как стояла на ногах и держалась одной рукой за голову. Сердце билось как бешеное. Обеспокоенный голос Маши окончательно рассеял туман в голове психолога. — Тём, всё в порядке. Видишь? Мне совсем не больно. И с отцом всё будет хорошо… Через полчаса вся семья была в больнице. Пока пострадавшего осматривали, его ближайшие родственники молча сидели в коридоре. Марии, невзирая на все её отказы от помощи, всучили холодный компресс и велели держать на ушибленном месте до тех пор, пока голова не перестанет болеть. Старший каждые минут пять проверял, не остыл ли компресс, пока девушке это не надоела и она отложила пакет со льдом в сторону. — Артём, я же сказала, что всё в порядке. Психолог не стал перечить сестре и, снова погрузившись в свои мысли, уставил взгляд в пол, периодически посматривая на Катю. Маша очень точно чувствовала напряжение брата и, чтобы хоть как-то разбавить обстановку, она слегка наклонилась к нему и шёпотом предложила: — Поговори с ней. Артём перевёл взгляд с Кати на Машу и обратно, после чего встал и подошёл к соседней лавке. — Вот теперь ты даже не думай, — повышенным тоном произнесла Катя, чётко намекая на то, что вести разъяснительную беседу она не настроена. — Кать, я только с седативов слез и не всё сейчас контролирую. — Я не знаю, чё у вас там произошло. Не хотите рассказывать — не надо, похрен, но я тебе этого не прощу. Никогда. Больше всего самую младшую Стрелецкую вымораживало такое «переобувание» сестры. Ведь всего два года назад у Кати также были не самые хорошие отношения с родителем и в доме даже периодически происходили небольшие перебранки между ними, а сейчас что-то в голове девушки словно что-то переклинило, из-за чего та переметнулась на сторону Александра. Это самое непонимание и злость на сестру толкнули Мари на внедрение в диалог: — Кать, а ты можешь хоть иногда не выгораживать отца? — Ты вообще молчи! Тебе на отца похер! — Катя, — тут уже вмешался Артём, чтобы девушки на почве бурных эмоций не устроили скандал. — Можешь злиться сколько хочешь на меня. Давай не будем впутывать в это ещё и Машу. На данное замечание Катерина лишь фыркнула и отвернула голову. Стрелецкий в знак понимания приподнял согнутые в локтях руки и отошёл обратно к скамье, на которой сидел. В этот момент в коридор вышел врач и всё семейство встрепенулось, девушки вскочили с мест. — Вы, как я понимаю, родственники? — поинтересовался доктор. — Да, я. — Катя ответила быстрее. — Дочь. — Дочери, — поправила её сестра и обратилась к вошедшему: — Как он? — Ну, в целом лучше, чем могло бы быть. Если навскидку, то у него перелом костей носа со смещением. Состояние, в принципе, удовлетворительное, но пока он побудет в реанимации: в таком возрасте это не шутки. До завтра, по крайней мере, будет надёжнее. Завтра утром, если пожелаете, вы сможете его навестить. — Я отсюда никуда не пойду, — решительно заявила старшая Стрелецкая. — Катя! — в один голос пресекли её слова Артём и Маша. — Я сказала, что я никуда не пойду! — Решайте сами, — вмешался в разговор врач и добавил: — Высиживать тут нечего — никто вам ничего другого не скажет. Тут где-то вдали послышались быстрые шаги и в коридоре появился высокий кудрявый парень. Заметив свою девушку, Матвей воскликнул: -Кать! — Только здесь его не хватало, — пробубнила себе под нос Маша, заслышав знакомый голос. — Кать! — повторил оклик студент, приближаясь к компании. — По тише, пожалуйста. Здесь вам, всё-таки, не вокзал. — Извините… Парень быстро подошёл к семейству и хотел было заговорить с Катей, как вдруг наконец-таки заметил рядом с собой старого знакомого. — Здрасте, шеф! — Привет, Моть… — Вас чё, выпустили уже что ли? Класс! Врач недоуменно поправил очки, с округлёнными глазами уставившись на кудрявого. — Не из тюрьмы. Из психушки. Тюрьма ведь уже давно закончилась, да? — Матюш, ты вроде у Кати спросить что-то хотел, — перебила слова Матвея младшая Стрелецкая, чтобы тот не создал ещё более неловкую ситуация. — А? Да, точно! Я… Юноша на пару секунд замолк, после чего достаточно тихо заявил: — Знаете, я, пожалуй, там подожду. — Отличная идея, Моть. — Кофе взять кому-нибудь? Все рядом стоящие синхронно отрицательно кивнули головами. — Понял. До встречи, шеф. Матвей быстро ушёл. Мари повернулась вполоборота к брату. — Знаешь Тём, мне он казался не таким придурком, когда он у тебя работал. Катерина хмуро глянула на сестру. На такое колкое замечание Артём тихо усмехнулся, от чего на душе Маши стало спокойнее. С трудом Марии удалось уговорить сестру не ночевать в больнице и девушки, попрощавшись с братом и вызвав себе такси, наконец отправились домой. Ехали молча, да и говорить друг с другом не было желания ни у младшей, ни у старшей. Машу всё никак не покидало ощущение, что с этого вечера в их семье всё очень скоро изменится…