Ох, уж эти грибы

«Свет? Такой яркий?» Дазай открывает глаза.  Вокруг ничего — белая бесконечность. Пол сливается со стенами и потолком, не имея каких-то определённых границ. Или это одно сплошное необъятное место, наполненное невесомостью? Осаму даже не понимает, касается он ногами пола или нет.  «Мне удалось умереть?» — улыбка растянулась на его лице. — Пс, Дазай, — голос раздался непонятно откуда. Парень скривился, перед глазами бегущей строкой горит капсом «ОБЛОМ», оборачиваясь. И, собственно, он ничего не наблюдает — он здесь один. Но откуда голос? — Опа-на, неужели я грибов переел, что словил такой нехилый глюк — уже голоса мерещатся, — улыбка становится ещё шире, в глазах — безумие. — Глупый, это не галлюцинация. — Тогда кто ты? — Тебя это так волнует? — Ну, вообще нет, забудь, — театрально отворачивается. — Эй, это невежливо! Я Жизнь. — А-а-а, - протянул Дазай, которому явно наскучил разговор — он вовсю зевал. Ж: у тебя вообще есть манеры? Д: а почему ты не Бог? Ж: а ты в него веришь? Д: нет. Ж: наверно, поэтому. Д: в жизнь я тоже не верю, если ты не успел(а) заметить. Ж: заметил. Д: у тебя есть пол? Ж: у тебя есть причины, чтобы жить? Д: 1-1, приемлемо. Парень кивал, делая вид, что записывает что-то в воображаемый блокнот, которым, по всей видимости, является его рука. Ж: я могу исполнить твоё самое заветное желание. Д: с чего бы мне верить тебе? Ж: просто представь, что я Джин. Д: но ты же не Бог, чтобы в тебя верить… Ж: ты атеист. Д: но… Дазай принимает сложное выражение лица, хмуря брови — скоро они явно срастутся вместе. Ж: хорошо, для тебя стану золотой рыбкой. Д: заманчиво. Я смогу посадить тебя в аквариум? Ж: только если ты действительно этого хочешь. Глаза парня загорелись и широко раскрылись. Д: у-ля-ля Он стал пританцовывать. Ж: Дазай, ты ведь смерти своей ищешь? Д: ага. Ж: так давай я тебе помогу — предоставлю все возможности. «Вот это я карму почистил, что сама жизнь мне помочь решила в её лишении». Д: а давай Ж: смотри, какой котёл стоит — окунись! Перед ним появился самый что ни на есть настоящий, мать его, котел, из которого шёл пар. Парень отсюда ощущал жар воды.  Д: слишком горячо!  Он отрицательно мотал головой. Ж: петля как раз для тебя! Д: слишком мучительно! Ты хоть знаешь, сколько человеку приходится в ней болтаться, прежде чем окончательно умереть?  Ж: годовой запас лезвий — на любой вкус! Д: грязно и уныло. И зачем мне годовой, если я не селфхармщик?  Ж: газовая плита, окна закрыты — дыши на здоровье! Д: это все не то! Ж: смотри какой мост — спрыгни! Д: тоже мимо. Ж: сосулька в самое сердце?  Д: слишком холодно  Ж: Дазай, окно открыто!* Д: навевает дежавю.  Ж: так что?  Д: всё-таки нет.  Ж: глотни белизны. Д: я что, по-твоему, совсем больной на голову? Это же больно! Ты хоть представляешь, как горят внутренности и перехватывает дыхание? Нет, спасибо. Ж: таблеточки глотай, да все чаще запивай — где одна, там и вторая, а где пятая — 105-ая. Д: м, у тебя плохой вкус. Потом человека находят в собственных рвотных массах, так что нет, не для меня такое.  Ж: тогда… Д: ты мне Чую напоминаешь. Осаму развалился, закинув руки за голову, смотря в однообразный цвет мела.  «Скука».  Ж: чем же? Д: такая же заноза в одном месте. Так ты с ним знаком? Ж: я знаю всё и обо всех. Д: о, слушай! Давай по секрету, чем он сейчас занимается? Глаза парня загорелись. Д: небось, места себе не находит, скучает по мне, забываясь в своём винЕ. Ж: Дазай! Давай не будем отвлекаться. Д: а чем мы были заняты? Извини, я успел подзабыть. Ж: я помогаю тебе уйти из жизни. Д: но жизнь сама пришла ко мне… прямо сейчас стоит и со мной разговаривает… Ж: Дазай! Осаму в примирительном жесте помахал перед собой руками. Ж : как насчёт пистолета? Д: некрасиво! Мозги разлетятся, и всё раскрасят собой. Осаму наигранно согнулся пополам и схватился за живот, изображая приступы тошноты. Локация менялась каждый раз, Дазай все так же отрицательно крутил головой, а у Жизни начинало пригорать.  Ж: просто нажми PRESS F. Д: слишком просто.  Неизвестно, сколько времени прошло, но тишину прерывали апатичные восклицания Осаму: — Слишком больно! — Слишком долго! — Солнце не так светит! — Небо недостаточно яркое!  — Мало людей!  — Много людей! Ж: тогда что тебе вообще нужно? Что за проблемный суицидник? Д: в том-то и дело, что я не знаю.

***

Куникида носком ботинка брезгливо коснулся тела, которым был не кто иной, как сам Дазай, распластавшийся на полу агентства, занимающий при всём этом неприлично много места. Он корчил лыбу на лице и не реагировал ни на какие раздражители. Доппо придвинул очки ближе к переносице, отложил блокнот в сторону и, закатав рукава рубашки, начал буквально выпинывать из Осаму всю дурь, размахивая при этом руками.  — Что стряслось? — возник позади Ацуши.  — Этот идиот снова грибов нажрался! Работы полно, а он тут во снах своих галлюциногенных пребывает! — рычал блондин.  Накаджима поднял руки в капитуляционном жесте и плавно удалился. Рано ему ещё становиться соучастником в подобном насильственном деянии.