Ребенок душой, который хотел иметь каменное сердце

Ему показалось, что он раздвоился, раскололся пополам, и одна его половина была горячей как огонь, а другая холодной как лед, одна была нежной, другая — жестокой, одна — трепетной, другая — твердой как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старалась уничтожить другую.

«451 градус по Фаренгейту» Рэй Брэдбери

Ох, эта грязь. Вся грязь наружу, наизнанку, как вывернутая дерма. Он стоит напротив этого пыльного, мрачного шкафа, ощущая смрад засохшей крови. Джузо не ожидал чего-то большего или меньшего. В конце-концов Лулу была не в себе, это было видно и очевидно, как и то, что бабочки это насекомые, а не птицы. Пальцы задумчиво скользят вдоль блестящей грани полумесяца, размазывая кровь красным порошком. Половицы скрипят позади и он застывает. Все тайное становится явным. — Что ты делаешь? — раздается ее гнусный шепот и Джузо кривится. — А ты сама не видишь? Грязная тупица, — он не стал поворачиваться, зная, что ее выражение лица будет снова странным и жутким, — могла хотя бы закрыть шкаф на ключ. Так сложно додуматься, а? — Мог хотя бы уважать личные границы, Сузуя, — Сузуя, как формально, это его раздражает лишь больше. Он с глухим рычанием резко разворачивается и сталкивает ее с прохода, перебирая ногами в спальню. Его много что бесит в ней. Ее скрытность, ее неумение скрываться. Это ведь должно было случиться рано или поздно, так почему она ведет себя, будто это его вина? Раз она такая "милая", так могла бы и подумать о том, чтобы обезопасить его психику от этого секрета, разве нет? Эти мысли саднили в его груди, как угли от недавно потухшего костра, пока он лежал в темноте с недовольным лицом. Раннее утро. Не такое доброе, как его привыкли называть. Джузо стоит у открытого окна с туманным выражением лица, явно застрявшего в своих помыслах. Лулу хочет попытать удачу и тихо подходит к нему, теребя свои пальцы. — Джузо, как спалось? Выглядишь уставшим... — в ответ лишь молчание, — я подумала, мне так стыдно, правда. Я должна была раньше рассказать о своей любви к коллекционированию. — Издеваешься? Хватит держать меня за идиота, тупица! — вдруг злобно отвечает он, от чего Лулу лишь отшатывается, — неужели до тебя никак не доходит?! Нахер тебя... Лулу стояла с пустым выражением лица. Буквально, ничего не выражающим. Она медленно опустила взгляд, отдаленно слыша его ругательства, но не обращая внимания на их смысл. Словно в туманном лесу. Пока не раздался звонок. Джузо достал свой телефон с брякающим брелоком, принимая звонок. Шинохара. — Что?! Ну бли-и-ин, я только проснулся, Шинохара-сан! — заныл он, быстро стягивая рубашку со спинки стула и накидывая ее себе на плечи, по пути застегивая пуговицы. Лулу продолжала стоять на одном месте, не зная как себя повести. Она тяжело вздохнула, прислоняясь спиной к стене. Джузо сложный ребенок. А Лулу ни чем не лучше. Два незрелых человека в одном доме — это хаос. Вечером позвонил Шинохара, но уже ей. Джузо не пришел в штаб. Гадкий, гадкий ребенок. Непослушный. — Поговорить с ним? Ох, Вам легко говорить, Шинохара-сан... Он меня совершенно не воспринимает всерьез! Разговор продолжался еще несколько минут, прежде чем Лулу закрыла свой складной телефон и засунула в карман. Поздний вечер. Тоже не добрый. Из окна дул слабый сквозняк. Она долго думала, прежде чем одеться и пойти на улицу, искать Джузо. Это почти невозможное задание, но что ей еще остается делать?

***

— Ты не Лулу, ты Делулу, — раздалось его хихиканье, будто ничего не значащае. Джузо стоял на краю моста за перилами, облокачиваясь на них, и время от времени мотая ногой. — Делулу? — ей просто хотелось чтобы он поскорее слез оттуда. Она искала его несколько часов и нашла здесь ближе к часу ночи. Он вел себя странно, словно не в себе, но в целом это в его духе. Это же Джузо. — Да, Делулу. Объяснений не последовало. Видимо она должна сама догадаться. — Джузо, пожалуйста, слезай оттуда. Пойдем домой, — она тянет руку, но он резко отшатывается и балансирует на носке. — Не-а, я пойду только с Лулу. Ты — пустая оболочка, — Джузо слабо повернул к ней голову, щурясь в полутьме. — Я не понимаю... Я это я, Джузо, пойми! Не может быть другой меня..! Это же глупо... — Тогда кто ты? Ты мне так и не ответила вчера. — Я... Я не знаю... Просто пойдем домой, прошу, — ее лицо приобретает страдальческие черты, а глаза остаются пустыми, пока она смотрит на его лицо. — А ты тогда кто!? — вдруг вырывается из нее и Джузо раздраженно цокает. — Я тоже могу сказать, что я это я. — Но ты тоже не знаешь. — Ну и что? Мне легко живется с этим, в отличие от тебя, Делулу, — он лениво перелезает через перила в безопасную зону, видя облегчение на ее лице. — Откуда тебе знать как мне живется, глупый мальчишка... Джузо резко схватил ее за запястье и притянул к себе, всатвая на носочки, чтобы заглянуть в ее глаза. — Потому что ты выглядишь так, словно скоро распадешься. — ...Я дома расскажу.

***

Она включает лампу на тумбочке у бокового валика дивана, когда приходит домой. Лулу тихо садится на диван, видя как Джузо медленно подходит с недоверчивым взглядом. — Меня пытали, — вдруг раздается ее голос, — еще с самого детства. — Кто? — совершенно спокойным и не удивленным тоном спрашивает Джузо. — Какая разница? — Большая. — Я старалась забыть ее имя... Биг Мадам, — она хрипло вздохнула, прежде чем услышать раздраженный ответ Джузо. — Ты издеваешься? — С чего мне издеваться?! — Да с того, что это имя напрямую связано со мной! При чем тут ты!? Разве Шинохара тебе рассказывал обо мне?! — Это ты издеваешься! Это имя тоже напрямую связано со мной! Эта тетка стала для меня как матерью, так и никем! Джузо промолчал, прежде чем сесть на диван и возмущенно выдохнуть. — Докажи. Лулу нахмурилась, молча задирая сарафан, обнажая изуродованное бедро. Глубокие шрамы опоясывали его как алые ленты, не похожие на его. — И что это? — Проволока. Время от времени она заставляла меня носить ее как пояс. Не знаю зачем... — она медленно провела пальцами по шершавым шрамам, предаваясь воспоминаниям. — Меня она подвешивала. На крючья, — он уставился в ее глаза, пытаясь увидеть хоть каплю эмоций. — Печально. Ты не достоин страдать от этих воспоминаний, — но она отвела взгляд. — А я и не страдаю, — защищаясь рявкнул Джузо, отстраняясь от нее. — ...Что еще ты хочешь от меня услышать? — С каких пор ты умеешь драться? — Это уже не про Биг Мадам... Это был другой человек. Он стал для меня отцом, но и предателем. Борьба совершенно не мое, — Лулу откинулась на спинку дивана, томливо закрывая глаза. — Тогда нахрена тебе столько масок в шкафу? — злобно ухмыльнулся Джузо, вновь получая усталый ответ. — Потешить свое хрупкое эго.