Не время для драконов

— Хм? Да какое-то Божество. Тебе правда это интересно? — скучающе отвечает девчонка, болтая ногами вперёд-назад. Чайльд садится рядом, откидывается на спинку скамьи и потирает пальцами в плотных чёрных перчатках переносицу. — Нет, спросил как раз для того, чтобы выдавить из тебя этот невероятно бесполезный ответ, — устало язвит он, щурясь от белёсого, холодного зимнего солнца. Дорога домой вышла чертовски выматывающей. С подачи Колумбины, каким-то невообразимым для человеческого сознания уровнем кривизны рук вогнавшей в него шприц с инъекцией для усыпления, предназначенной для Капитано, который на самом деле являлся не Капитано, а его копией, — туповатой копией — созданной Дотторе, он почти всё плавание до Северного Королевства провалялся в бреду, борясь сначала с болью, потом — с галлюцинациями, позже — ещё с болью, но уже не физической. Когда он осознал, что даже не бросил последний прощальный взгляд на Гавань, а потерял её в немой невозможности что-либо предпринять, они были уже в паре часов от порта в Снежной непосредственно. — Хмм… — театрально задумчиво тянет она, улыбаясь и утыкаясь макушкой Тарталье в плечо. — Кажется, её имя — Гуй Чжун, была одной из немногих соратниц Моракса. Немногих, потому что была не адептом или иной нишевой формой, а полноценным Богом, ну, то есть, дракончику не прислуживала. Не знаю, бывает ли у Богов дружба, но они точно тепло друг к другу относились. — Фатуи не изменяют своим традициям и использует самые гнусные методы, — горько усмехается Тарталья, с какой-то глубинной тоской скользя взглядом по стеклу, отражающему блëклое дневное небо. «Кажется, я уже совсем привык к яркому небу Гавани…» «Ха-ха». С тех пор, как они вернулись, прошла пара недель. Колумбина, как единственный вменяемый и имеющий авторитет в Фатуи человек, принимавший участие в спецоперации, наплела с три короба о том, что Тарталья с самого начала водил Властелина Камня за нос и что именно он завёл его в ловушку и подыграл, чтобы забрать Сердце. Зачем ей это нужно — остаётся только гадать. Невозможно понять того, кто не умеет думать в привычном смысле понимания этого слова. Однако с того дня, когда в Заполярном Дворце Царица лично выказала ему благодарность и одарила некоторыми почестями, в числе которых был и этот отпуск, а Восьмая чуть не выгрызла ему хребет, Колумбина повадилась приходить к нему почти ежедневно, а в редкие случаи и по несколько раз на дню. Сначала они уходили к Банку или Дворцу под видом деловых встреч, потом и вовсе стали сидеть во дворе его собственного дома. Вчера она впервые начала рассказывать что-то, связанное с этой поездкой в Ли Юэ и миссией непосредственно. Сегодня Тарталья даже получил право задавать вопросы. Правда вопросы в голову абсолютно не лезли, поэтому какое-то время он молча впивался взглядом в никуда под эмоциональное мурчание Третьей. Пока она сама не натолкнула его на некоторые мысли. — И каким был план «Б»? — Наконец-то хороший вопрос! — Колумбина встрепенулась и села прямо, вытянув позвоночник стрункой и сложив руки на коленях, укрытых длинной белоснежной шубой. — Слышал когда-нибудь о том, как умирают Боги? Чайльд потупил взгляд, не понимая, почему мозг спицей царапнуло острое ощущение дежавю. Он легко мотает головой и натужно улыбается, когда наконец понимает, в чем дело: — Только краем уха. — В общем-то, ради поддержания какого-то своеобразного и очень сомнительного баланса после смерти Богов землю начинают отравлять их останки. От нашей Гуй Чжун тоже сохранились останки, правда, почему-то довольно пассивные, поэтому использовать их в чистом виде мы не могли. Однако! — она щëлкает пальцами и поворачивается к Тарталье лицом. — Мы нашли способ, как их «активировать». Воспоминаниями, принявшими физическую оболочку. Как раз теми, что мы и позаимствовали у дракончика. Останки и воспоминания бы вошли в резонанс и на время, пока последние бы не иссякли, создали что-то вроде ожившего Бога, вернее, ожившую память о нём. Только уже запятнанную скверной из Разлома. Этого бы хватило, чтобы отпинать и поставить дракончика в безвыходное положение, — она как-то безмятежно радостно улыбается, и Чайльд тихо благодарит небеса за то, что глаза её скрыты под маской. Он некоторое время молчит, а потом, сам не понимая зачем, добавляет: — Откуда вы вообще знали, что это сработает?.. Не все останки отравляют землю, лишь-… некоторые, — он опасливо опускает излишне подробные детали, а вместе с ними — и собственные глаза. — И почему ты зовёшь Моракса «дракончиком»? Эту форму может ведь принять любой Архонт, нет? — О-о, а говоришь, что слышал лишь краем уха! — она восторженно всплëскивает руками и прижимается к сослуживцу своим плечом. — Правда, сейчас это уже не так важно. Если никому другому не разболтаешь, поделись своими знаниями с Дотторе, быть может, получится провернуть такое в Натлане, — девушка хихикнула, а Чайльд тут же пожалел, что у него вообще есть язык. — Или Кэпу, всё же он подал эту идею. О, а ещё он хотел тебя видеть! — она толкает его плечом так, словно он должен сорваться и бежать к Капитано прямо сейчас. — А дракончик… хе-хе, он ведь по факту дракон. Архонт Мондштадта — элементаль, а Ли Юэ — дракон. Небо уже начало медленно таять в проступающей тьме, когда Колумбина ушла от него. Разговоры с ней чертовски утомляют, но всё же любопытство Чайльда куда выше этой усталости. Он просто не может отпустить ситуацию, пока не разберётся с ней до конца. А отпустить очень уж хочется. Первые пару-тройку дней его бурили злоба и ненависть, которые потом каким-то отвратным чудом переросли в тоску, ноющую в животе и сердце. «Лучше бы чудес вообще не бывало, чем такие…» Зато Аякс снова вспомнил, насколько сильно он любит и ценит свою семью. Лишь с родными его хотя бы на время отпускали эти переживания и вереницы мыслей, останками от взаимодействия с Божеством отравляющих его сознание. Тевкр и Антон при любом удобном моменте расспрашивали его о приключениях, о миссии, о дальних водах и вообще обо всём, а после, когда уставали слушать, за руки тащили его на улице играть в очередную выдуманную и рассказанную им самим же Чайльдом несколько лет назад игру. Родители тоже очень обрадовались его отпуску. Матушка даже не скрывала этого, выпуская наружу и слëзы счастья, и нравоучительные бурчания, и, о Боже, свою внутреннюю любящую бабушку — стол уже который день подряд просто ломится от всевозможной еды, по которой Предвестник невероятно сильно соскучился за своё путешествие, но даже представить боялся, сколько у матушки уходит на всё это времени. Ей не в пример отец же пытался держаться холодно, хотя уголок его губ то и дело подрагивал в довольной и даже озорной улыбке, а глаза за тонкими линзами очков отрывались от очередной газеты, чтобы полюбоваться сыном, запомнить его присутствие здесь. Лишь одна Тоня осторожничала и держалась особняком. Она точно знала — что-то не так. И Аякс даже понимал её: он так резко перестал слать ей письма… так что готовился к допросу с пристрастием, заранее продумывая, как и что отвечать. Однако и подготовка не помогла. Сидящий на кровати, смотрящий на сестру снизу вверх, запертый с ней в собственной комнате, он почувствовал себя очень жалким, и вся его стойкость разом растаяла, дав зелёный свет подступающим соплям. Конечно, он всё равно не рассказал всё прямо так, как оно и было. Где-то приукрасил, где-то умолчал, но и сам прекрасно понимал, что некоторые его слова об Архонте звучали теплее, чем стоило бы, и пару раз даже затыкал себе рот, пока не получил от Тони предупредительный подзатыльник. По окончании рассказа Тоня цокнула языком, покачала головой и села рядом на кровать, обнимая брата за плечи. — И ты даже не знаешь, что так резко перевернулось в его голове? — А как же. Вспомнил свою подружку и озлобился на меня. Будто это я её прибил! И вообще, не пытался я никого заменять. Ой! — он отчаянно откинулся назад и ударился затылком о стену, позабыв, что там нет подушки. — Я даже не знал о её существовании! — Слушай, а что, если на него всё это просто, ну, моментом нахлынуло? Свежие эмоции, все дела, наверняка со временем остыл. — Остыл бы — нашёл способ исправить то, что наделал, — заключил он уже намного спокойнее, выдавливая слабую улыбку. — Тонь, мне всё равно, правда. Через пару недель забуду об этом старом пне. Я не скучаю по нему, просто обидно, что со мной так обошлись. Хотя я и сам виноват, — он притянул её ближе и прижал к себе, с упоением обнимая любимую тёплую спину, по которой уже успел очень, очень сильно соскучиться. Когда она отстранилась, в глазах её не было ничего, кроме неуместного сожаления и выжженной на сетчатке фразы «не ври себе». » Ну и не вру», — уже спустя час после разговора прокручивает в голове Тарталья, лёжа на кровати и пытаясь понять, что же именно откликается внутри. «Нашëл кому рассказывать». «Зачем вообще рассказал?» «Придурок.» И всё же воистину чарующий аромат свежей выпечки вынуждает спуститься вниз. Уже на столом Тарталья-таки подмечает, что Тоня стала заметно раскованнее и даже время от времени поддерживает шутки отца и братьев, которым пару раз прилетело полотенцем по головам. — До чего же вы сегодня горластые! А ну-ка, не разговаривать за столом! — причитает матушка, но каждый в этой комнате знает, что делает она это скорее из привычки и принципа, а не из реального недовольства. И тем не менее все продолжают шутить и что-то обсуждать, время от времени уворачиваясь от бытовых предметов, становящимеся в руках озлобленной хозяйки орудиями убийства. Над столом повисает тишина, лишь когда входная дверь глухо передаёт в гостиную двойной стук. — О нет, — Чайльд залпом допивает остатки ещё горячей ухи и набивает щëки хлебом. — Если там клоунская на вид низкорослая особа, меня дома нет. Он взбегает по лестнице быстрее, чем бранительные слова матери и заливной смех отца достигают его, залетает в свою практически не обжитую комнату и с опаской выглядывает из окна. — Братик, — раздавшийся из-за спины спустя пару минут голос из-за своей неожиданности пугает, но Аякс спокойно оборачивается и улыбается младшему брату. — Там не низкая девушка, а очень высокая! Вот такая! — Тевкр встаёт на носочки и вытягивает руки вверх, однако всё ещё даже не достаëт до груди Тартальи. «Что? Ну только бы не Восьмая, Архонты, хотя бы оставшиеся шесть, сжальтесь!» — Блондинка в платье, поеденном молью? — Нет, кажется, волосы были тёмные. Братик, ты кого-то избегаешь? «Проще спросить, кого я не избегаю». Чайльд треплет волосы Тевкра и присаживается рядом с ним на корточки. — Конечно же нет. Просто не хочется, чтобы работники из моей мастерской доставали меня во время отпуска. Я ведь весь ваш, не хочу тратить ценные дни. Тевкр весело смеётся, когда Аякс подхватывает его и усаживает на собственные плечи, а затем рысью спускается вниз по лестнице. — Ладно, иди помоги маме убрать со стола, а я пока решу все проблемы с нарушениями моего заслуженного отдыха. Младший брат убегает, расправив руки в стороны, и Тарталья подходит к двери, отворяя её так, чтобы в любой момент можно было бы захлопнуть её обратно. — Здравствуй, Чайльд. И действуя по точно выверенному плану он захлопывает дверь. Пару секунд молча всматривается в тёмное лакированное дерево. Затем заторможенно оборачивается в сторону гостиной, прочищает горло и хриплым голосом обращается к пустому коридору: — Ма-ам, а появившееся под дверью приведение считается достойной причиной для переезда? — Что-о? Приведение?! — быстрее матери реагирует Тевкр сначала испуганно, затем — завороженно, и тут же ойкает от того, что главная зачинщица матриархата в семье наверняка поймала его за шкирку, когда тот попытался рвануть к двери. Тарталья быстро хватает с вешалки чей-то вязаный кардиган и выскальзывает на улицу, захлопывая дверь и подпирая её спиной. — Что тебе нужно? Богатства, слава, постель? — с губ срывается лишь Бездна знающая откуда зародившаяся в голове фраза, а вместе с ней для придания образу аутентичности левая бровь изгибается и поднимается вверх. — Чайльд, — Чжун Ли немного опускает голову, лишь чтобы сейчас заглянуть в бездонные глаза Тартальи, выбивая из него всю решимость. — Я совершил ошибку и хочу перед тобой извиниться. «Надо же, сам бывший Архонт Ли Юэ притопал сюда, чтобы просто извиниться перед простым жалким смертным!» Чайльд выдавливает наверняка невероятно фальшивую улыбку, открывает дверь и немного кланяется, на манер дворецкого пропуская гостя в дом. — Мам, пап, знакомьтесь: тот самый всезнающий и педантичнейший консультант, который помог мне отыскать и заманить в ловушку Гео Архонта!