Лакомство тени

Мир на Прайвет Драйв был довольно скучным, полным однообразных домов, сложенных друг за другом, как аккуратные костяшки домино. Люди, как он успел заметить, были такими же скучными. Суетливое, сплетничающее старшее поколение с грубыми детьми хулиганами. Переехав в этот район всего неделю назад, Ганнибал Лектер счёл это необходимым злом – ему нужно было где-то слиться с толпой. Разумеется, он всё проверил. Знай своего соседа и прочая чушь. И всё же он был здесь, выдёргивал сорняки во дворе дома номер 5, потому что не мог последовать за грубияном. Во всяком случае, пока. Кроме того, прополка, как он обнаружил, была довольно методичным занятием, которое вызывало у него некоторое спокойствие. Позволяло ему подумать. И именно в этот момент, он впервые заметил подростка. Склонившись над садом, тот пропалывал сорняки, как и он сам. Но натренированные глаза Лектера заметили то, на что многие бы не обратили внимания. Мальчик недоедал. Высокий, но худой – он никогда не достигнет того роста, которого мог бы достичь, если бы его кормили правильно. Вокруг глаз, таких удивительно зелёных, наполненных умом, но кажущихся тусклыми от бесконечной работы, были темные круги. Взлохмаченные чёрные локоны на голове ребенка заставили людоеда ухмыльнуться, зная, что попытка укротить эту шевелюру – сущая пытка. Длинные пальцы деликатно раздвигали цветы, чтобы выдернуть сорняки, отработанными движениями, свидетельствующими о многолетнем опыте. Он сделал небольшую паузу, чтобы рассмотреть этого мальчика, но тут же напрягся, когда во двор вошел другой, гротескно крупный мальчик. Насмешка на его поросячьем лице заставила Ганнибала прищуриться. Этот был никуда не годен. — Эй, урод! Отец сказал, что, если ты не закончишь через 30 минут, к его приезду, ты не получишь еды в течение месяца и будешь пить воду только из туалета! — воскликнул он со злобным блеском в глазах. Безымянный подросток лишь кивнул в ответ, не удостоив того и взглядом. Это, похоже, не понравилось другому, и он, сжав кулаки, ударил по затылку стоящего на коленях мальчика. Ганнибал прищелкнул языком, легкое раздражение пробежало по его позвоночнику. За все свои долгие годы жизни ему еще ни разу не хотелось так сильно кого-то уничтожить за его трусость. Глаза цвета красного вина следили за каждым движением его товарища-садовника, он предположил, что эти двое, вероятно, никогда не ладили. Подросток медленно сел, зелёные глаза коротко сверкнули каким-то блеском, который опытный хищник уловил даже при умелой маскировке. Так-так. Похоже, ему все-таки придется проявить интерес к номеру 4. — Я уверен, что на этот раз отец посадит тебя в каморку, урод. Как только я расскажу ему, что ты спорил со мной! — сердито заявил неуклюжий ком, прежде чем ввалиться в дом. Ганнибал не обратил на него внимания, вместо этого продолжая неотрывно следить за мальчиком, оставшимся во дворе. Ребенок зашипел, изумрудные глаза сузились от отвращения, и сорняки в его руках вспыхнули. Прошло лишь мгновение, прежде чем сорняки превратились в пепел, а подросток успокоился, но Ганнибал догадался, что мальчик размышлял о том, что та же участь постигнет и заросший кусок жира, который зашёл внутрь. На губах каннибала появилась ухмылка, прежде чем он выпрямился и стряхнул пыль с колен. Ему нужно было подготовиться. Ему нужно было навестить соседей. ------------ Гарри внутренне вздохнул, завершая последние штрихи в приготовлении блюд для своих родственников и гостя, который прибудет через несколько минут. Его талант был полностью растрачен на отбросы, которые Дурсли упорно поглощали каждый день. Картофельное пюре, в котором было столько молока, сливок и масла, что удивительно, как оно не превратилось в жидкость. Жареные толстые свиные сосиски и подливка, приготовленная в соке от предыдущего ночного ростбифа, лежали в стороне, на тарелке было столько всего, что подливка грозила вытечь за края. Овощи представляли собой "жаренную" (приготовленную в духовке в дюйме масла) тыкву, морковь с медом и стручковую фасоль в масле. О, он позаботился о том, чтобы добавить тонкие специи, чтобы усилить аромат, однако порции в тарелках были слишком большими и, по сути, обжаренными во фритюре и свином жире. Шестнадцатилетний подросток нанёс последние штрихи на десерт (трайфл*, наполненный бренди, клубникой и БОЛЬШИ́М количеством сливок) и отложил его в сторону, чтобы полюбоваться в ожидании гостя. Он надеялся, что сможет приготовить что-нибудь из более здоровой пищи, которую Дурсли не ели. Он составил мысленный контрольный список и кивнул сам себе. У него было достаточно еды на сегодня и завтра. В конце концов, они бы не заметили, пропади купленные ими фрукты и овощи. В дверь позвонили, он еще раз проверил, все ли расставлено так, как нравилось Петунии, и присел у дверной рамы на кухне, чтобы взглянуть на приглашенного. Вернон нечасто принимал гостей помимо Мардж, так что его любопытство разгорелось. [*прим.пер. трайфл – блюдо английской кухни, десерт из бисквитного теста (часто смоченного хересом или вином) с заварным кремом, фруктовым соком или желе и взбитыми сливками.] Громкий голос Вернона в противовес тихому лепету Петунии заставили его с силой стиснуть зубы и оставаться на месте, чтобы не пропустить того, кто ужинал с ними сегодня вечером. И тут он услышал его. Мягкий голос, овеянный темной аурой, завораживал, раздавая комплименты то тут, то там, успокаивая. У Гарри перехватило дыхание, когда он наконец взглянул на гостя. Высокий, худощавого телосложения, одетый в искусно сшитый костюм цвета угля, из переднего кармана которого выглядывал изумрудно-зеленый платок. Багровые глаза, так похожие на глаза Волдеморта, пригвоздили его к месту. Они изучали каждый дюйм его облика, прежде чем было замечено довольное подрагивание губ, пойманное только им. Он наклонил голову в знак признания, и только тогда этот пристальный взгляд сосредоточился на другом. — Поттер! Принеси еду, — дал указания дядя, не оставляя Гарри иного выбора, кроме как прекратить оценивать новоприбывшего. Он быстро принес тарелки с обжорными порциями и подал их жирдяем, а для тети и гостя вынес более умеренные порции. Он уже собирался уйти, чтобы принести всем напитки, когда его остановила мозолистая рука. Потрясенный непривычным прикосновением, не причиняющим боли, Гарри заглянул в глаза хищника и резко вдохнул. Жестко контролируемое, бурлящее безумие лизнуло глубину глаз мужчины. Гарри почувствовал себя пойманным самым восхитительным образом, по его телу пробежала дрожь, незаметная никому, кроме Гарри и мужчины, держащего его. — Прости мою грубость, дитя. Я Ганнибал Лектер, спасибо, что быстро принес еду, но я вынужден попросить, чтобы мне принесли что-нибудь другое. — его голос был соткан из шёлка и мёда. Гарри всё равно вздрогнул. Если Дурсли решат, что он напортачил и еда недостаточно хороша для их гостя, его опять изобьют. Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что Ганнибал наклонил голову, чтобы проследить за его выражением. — Может быть, у вас есть что-нибудь менее жирное? Мне много не нужно, и я могу сказать, что ты мастер своего дела, как и я, когда дело доходит до готовки. Гарри сразу вспомнил о своём запланированном ужине и кивнул, смирившись с тем, что на сегодня он лишился еды. Может быть, он сможет съесть немного фруктов, прежде чем сделать мужчине десерт, почему-то он был уверен, что мистер Ганнибал не захочет и этого. Он вздрогнул, когда мужчина улыбнулся ему. — Спасибо, дитя. Я разберусь с остальными, чтобы не сваливать вину на тебя, — ответил Ганнибал, забавляясь тем, что на его замечание посмотрели с укором. — Сэр, я не ожидаю, что кому-то понравится то, что они едят. Независимо от того, как вы это объясните, я все равно буду виноват. — Гарри глубоко вздохнул и мысленно перебрал блюда, которые он мог бы приготовить. — Спаржа, ростбиф, фруктовый салат и цитрусовая вода подойдут? От лукавой, довольной ухмылки, растянувшей красивые черты лица мужчины, его щеки запылали, и он отвел взгляд. — Это будет идеально, дитя. Кивнув в знак понимания, Гарри принялся за работу, услышав на мгновение повышенный голос Вернона, прежде чем тот затих, и Петуния явилась в своем отвратительном виде. Она ударила его по затылку так сильно, что у него перед глазами заплясали звезды, а затем схватила его за ухо и сильно дёрнула. — Тебе лучше приготовить свою лучшую еду. Вернону нужны деньги этого человека, и мы не допустим, чтобы ты испортил всё своим ненормальным поведением, понял? — злобно прошипела она, прежде чем расправить своё уродливое платье с цветочным принтом и выйти обратно. Он отвесил ей насмешливый поклон, прежде чем вернуться к приготовлению еды для мистера Ганнибала. Он напевал себе под нос, наслаждаясь процессом приготовления чего-то полезного. Он попробовал ростбиф, чтобы убедиться в его нежности, а затем нарезал его, пока спаржа бланшировалась**. Когда всё было готово, он обернул стебли спаржи тонкими ломтиками ростбифа и поставил их под бройлер, одновременно нарезав помидоры, лук и перец, полив их оливковым маслом и посыпав чесноком и зеленью. Как только спаржа прогрелась, он поставил овощи в духовку. [**прим.пер. бланшировка – кратковременная обработка продукта кипятком или паром.] Затем он подготовил миску с фруктами и слегка полил их сиропом из мёда и корицы. Вздохнув, он почувствовал легкую дрожь, даже уверенный, что все это вкусно, он не знал, что нравится этому человеку. Расправив плечи, он прошёл из кухни к столу и с удивлением обнаружил, что Дурсли в кои-то веки замолчали, пока Ганнибал рассказывал какую-то историю. Когда мужчина заметил Гарри, его свирепый пристальный взгляд, казалось, заглянул ему в душу; ухмылка, промелькнувшая на его лице, только добавляла сходства с волком на охоте. — Что ж, дитя, так приятно, что ты присоединился к нам. И спасибо тебе за то, что прошел через все трудности ради меня. Моё тело не может выдержать более тяжелый груз, который вы предоставили этим... прекрасным людям. — сарказм, прозвучавший в этих лаконичных словах, прошел мимо голов его родственников, и Гарри изо всех сил старался не фыркнуть. Он поставил блюда и воду и ожидал, что его прогонят обратно в его угол, но его снова удержали, крепко схватив за руку. Любопытные изумруды смотрели на владельца конечности, схватившего его запястье, так же наклонив голову. Он смотрел, как Ганнибал подносит вилку с едой к губам, и задрожал, когда красные глаза закрылись в блаженстве. — Это стоило того, чтобы подождать, дитя. Я так рад, что побаловал себя визитом к вам, — мягко прокомментировал Ганнибал, к удивлению всех присутствующих. Вернон зашипел, борясь между самодовольством и желанием накричать на урода. Петуния, казалось, проглотила язык, а Дадли собирался закатить истерику, потому что кто-то сделал комплимент его кузену, а Этого Просто Нельзя Было Делать. Гарри, однако, склонил голову в знак благодарности. Ему было интересно, знает ли этот человек, что он накормил его едой, которую сам Гарри наскрёб для себя. Имело ли это значение, если бы он знал? Скорее всего, нет. Однако сюрпризы на этом не закончились, потому что подросток вдруг обнаружил у себя перед носом вилку, полную еды. — Пожалуйста, попробуй немного и убедись, что ты создал нечто чудесное. Ты выглядишь так, будто вообще ничего не ешь. — Гарри вздрогнул, и эти рубиновые глаза сузились, как будто что-то подтвердилось, но ничего не было озвучено, и Ганнибал просто терпеливо ждал. Гарри открыл рот и медленно взял еду с вилки, заметив, что в глазах старшего мужчины зажегся огонь, который затем быстро погас. — Итак? —Блестяще. — Да. Как я уже говорил до твоего возвращения, мне нужен садовник... и твои родственники согласились одолжить тебя, при условии, что они получат то, что им причитается за столь щедрый поступок. — подросток напрягся, понимая, что за его словами скрыт какой-то смысл, но не мог понять, какой именно. Он продолжил слушать Ганнибала. — Ты можешь начать завтра, если хочешь. Глаза молодого волшебника превратились в щёлочки, пока он обдумывал предложение, прежде чем решительно наклонил голову. От довольного гула он снова покраснел, но его отпустили, и он смог отойти от собеседника. Этот гость был странным. И он не боялся Дурслей. Это было странно и в то же время желанно. И что с того, что его продали в настоящее рабство, чтобы помочь соседу, это значит, что у него будет меньше времени на общение с дядей. --------- Лето прошло быстрее, чем Гарри предполагал. Время, проведенное с довольно тихим, но умным Ганнибалом, было благословением. Вместе они занимались садоводством, обсуждали способы приготовления пищи, и Гарри даже рассказал о своей жизни дома. В какой-то момент, во время одного из своих рассказов о дрессировщике, старший извинился, покидая комнату, но не раньше, чем Гарри успел заметить свирепые красные глаза или скованную манеру поведения. Сердце подростка согревалось от того, что кто-то, казалось, искренне заботился о нем. И вот он здесь, на Прайвет Драйв, ждет прибытия своего сопровождающего. Он понятия не имел, кто это будет на этот раз. Он лишь надеялся, что после своего катастрофического пятого курса среди них НЕ будет Дамблдора. Ему надоело быть жевательной игрушкой волшебного мира. Ему надоело быть пешкой старого волшебника. Он сказал Ганнибалу, что отправится в школу, и тот просто кивнул, наклонив голову в сторону, чтобы изучить Гарри. В последнее время у подростка закралось подозрение, что его сосед хранит от него очень тщательно охраняемый секрет. Обоняние и слух Ганнибала были на одном уровне с Римусом, но, насколько Гарри мог судить, он был маглом. Тем не менее, бывали моменты, как сейчас, пока они ждали вместе, он наблюдал за Гарри, и волшебник подозревал, что Ганнибал нечто большее. — Ты рад тому, что возвращаешься? — спросил мужчина, забавляясь тем, как Гарри усмехнулся. — На самом деле, я никогда не хотел возвращаться. Волшебный мир так двуличен. Друзья очень непостоянны. Семья – тем более. Мне было так весело быть твоим садовником, как никогда в жизни, — заявил он, зеленые глаза коротко вспыхнули раздражением. Ганнибал приблизился к подростку, и его взгляд снова стал хищным. Юноша внимательно наблюдал за ним, замечая, как сгущаются тени вокруг них, а красный цвет его радужек темнеет. Он был поражен, когда мужчина наклонился ближе, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его собственного. — Ты был очень желанным спутником, дитя. В благодарность за то, что ты меня развлёк, у меня есть для тебя подарок, — с этими словами мужчина достал из кармана маленькую булавку для галстука и протянул ее юноше. При ближайшем рассмотрении Гарри заметил кроваво-красный рубин, окруженный золотом. Драгоценный камень был того же цвета, что и глаза Ганнибала, и подросток понял, что это особая булавка. Магическая подпись внутри была тонкой, но устойчивой, и Гарри уже не в первый раз задался вопросом, кем же на самом деле был старший мужчина. Он не был волшебником, но и не был маглом. Гарри смело встретил эти прекрасные рубины и улыбнулся в знак признательности. Ему нечасто дарили подарки, и он дорожил каждым, сделанным от чистого сердца. У него было чувство, что этот подарок он будет хранить еще крепче, чем другие. — Я чувствую магию вокруг него. Что он делает? — спросил он, заметив довольную улыбку, которая появилась и так же быстро исчезла. — Дитя моё, так я всегда буду знать, где ты находишься и нуждаешься ли ты в чём-то. Никто не сможет причинить тебе вред, пока ты носишь это. Никто не сможет снять его. Я всегда буду знать, если кто-то попытается причинить тебе вред. Их имена предстанут передо мной надписями, и они будут судимы. В качестве бонуса мы сможем общаться. У меня так много рецептов, которые я хотел бы обсудить с тобой. — его заявление заставило Гарри расширить глаза. Значит, Ганнибал действительно был каким-то существом! Да еще и собственником. Волнение забурлило в его жилах, и он тут же пристегнул её к своей рубашке. В кои-то веки его защищали. Его. Урода. Это наполнило его таким теплым чувством, что он подумал, что вот-вот лопнет. Тем не менее, любопытство взяло верх, и он лукаво посмотрел на более высокого мужчину. — Так ты, наконец, скажешь мне, кто ты? Это кажется довольно несправедливым, поскольку ты уже знаешь мой статус волшебника. Ответная улыбка Ганнибала рассекла его пасть, словно он был гиеной. Его зрачки превратились в щели, а радужки потемнели до насыщенного красного цвета. Темнота, казалось, окутала его, как плащ, и Гарри определенно не показалось, что конечности мужчины слегка удлинились. Логически он понимал, что лишь мельком видит истинную форму этого человека, но, о, это было унизительно. Звериная аура усилилась, и длинный проворный язык вырвался изо рта мужчины и медленно скользнул по лицу Гарри, заставив мальчика поморщится и вытереть лицо – к большому удовольствию Ганнибала. — О, дитя моё. Я позволю тебе только это, но я ожидаю, что ты проведешь своё исследование моего вида, поскольку нас осталось так мало. В следующий раз я не дам тебе ответы так охотно. Я тот, кого вы называете Slogutis, — ответил он, нотка опасности просочилась в его голос, обволакивая его, как шёлк. Гарри задрожал, глаза на мгновение закрылись, когда его магия почувствовала вкус тьмы, наслаждаясь ей. Единственный, кого он ощущал с такой силой темной магии, был Тёмный Лорд, когда его воскресили на четвертом курсе. Однако Гарри мог сказать, что это была лишь малая толика силы этого человека. И разве это не захватывающая мысль? Не думая, Гарри прицепил булавку для галстука к лацкану и погладил её. Он не замечал магии, скрепляющей связь между ними, довольствуясь лишь осознанием того, что кто-то хочет защитить его только ради него самого, а не потому, что ему суждено сражаться на войне, на которую он никогда не подписывался. Он открыл глаза и был слегка смущён почти собственническим взглядом Ганнибала, но не придал этому значения, привыкнув к такому взгляду со стороны Римуса. Особенно в неделю полнолуния. Оборотень объяснил, что это потому, что Муни считал Гарри своей стаей, а поскольку он был последним из этой стаи, волк проявлял повышенную заботу. Ему было интересно, поладят ли Ганнибал и Римус. Еще несколько минут Гарри нежился в этой восхитительной ауре, пока Ганнибал не отступил, и молодой волшебник смог успокоить свое колотящееся сердце. Ему будет не хватать этого, пока его не будет, но он был рад, что сможет по-прежнему поддерживать связь с человеком, которого он стал называть другом. Он посмотрел на часы и вздохнул. Он ненавидел, когда люди опаздывали, а тот, кто забирал его, почти на час отставал от графика. Как будто это стало сигналом, и внезапно раздался хлопок, который гулко разнесся по маленькому кварталу, оповещая о том, что кто-то аппарировал в этот район. Гарри посмотрел на Ганнибала и моргнул от увиденного. Такой раздражённый взгляд никогда раньше не появлялся на его лице, если только он не имел дело с Дурслями. Кто же здесь появился, раз вызвал такую реакцию? Он вернул свое внимание на улицу (в конце концов, он не был в доме номер 4, так что ему пришлось бы позвать своего сопровождающего в соседний дом) и в своем внезапном возбуждении побежал к краю двора. — Римус! — он, радостно воскликнув, бросился на оборотня, почти смеясь, когда тот в шоке подпрыгнул. Он не знал, что оба существа смотрят друг на друга, пока не услышал низкое рычание, исходящее от друга детства его отца. Заметив это, он поднял руку и щелкнул своего почетного крестного отца по носу. — Эй! Нет! Ганнибал хороший. — Он Темный, Гарри! — О да, ведь Темное существо означает Зло. Пожалуйста, расскажи мне больше, оборотень, — сухо ответил подросток, заставив Ремуса покраснеть, а Ганнибала ухмыльнуться. Когда напряжение спало, Ремус приблизился к другому мужчине и удивился, когда Муни, казалось, захотел склонить голову в знак покорности. Что-то подсказывало ему, что этот человек был более сильным существом, требующим к себе уважения. И хотя его человеческая сторона все еще была настороже, его волчья сторона не принимала ничего, кроме почтения к этому Ганнибалу. Переведя свои золотистые глаза на Гарри, избегая взгляда старшего мужчины, он протянул руку. — Готов идти, детёныш? Гарри посмотрел на Ганнибала и ухмыльнулся, а затем с кивком головы повернулся к Римусу. И если оборотень и заметил, как Темное Существо не сводило глаз с молодого волшебника или как Гарри провёл пальцем по булавке на рубашке, то он ничего не сказал. Перед тем как Римус аппарировал, Гарри помахал рукой. — Постарайся не убить их, пока меня не будет. Глубокая усмешка и сверкание зубов, теперь уже острых, были направлены в сторону Гарри. — Никаких обещаний, дитя. --------- Прошло всего несколько месяцев на шестом курсе обучения, а Гарри уже хотел вернуться назад. Почему, о, почему, все должны преследовать его. Если не Грейнджер и Уизли пытались загнать его в угол каждые две секунды, то Дамблдор или – совсем недавно – Джинерва. Если он услышит еще хоть одно «мой мальчик» или «милый», его стошнит. Вздохнув, он накинул отцовский плащ-невидимку и выскользнул из Гриффиндорской башни, пробираясь по коридорам, которые теперь знал наизусть. Придя к месту назначения, он постучал в дверь и стал ждать. Через несколько секунд дверь открылась, и он шагнул внутрь, снимая плащ и посмеиваясь над хмурым выражением лица профессора зелий. Вскоре, после первого курса, они заключили перемирие, об этом не знал никто, кроме Слизеринцев, но, чтобы Дамблдор не путал их планы, они встречались в основном тайно. В этом году он почти каждую ночь прятался в покоях главы Слизерина. — И чем же я обязан такому удовольствию на этот раз, сопляк. Гриффиндорец усмехнулся, провел рукой по волосам и рассеянно поправил булавку на галстуке. Он скучал по своему другу. Северус был крут и всё такое, но в Ганнибале было что-то особенное. Никто не знал о его жизни дома (хотя он был уверен, что Северус догадывался), и даже если бы знали, он уверен, что ничего не изменилось бы, потому Дамблдор запустил свои пальцы в слишком много пирогов. Но с Ганнибалом... с ним Гарри знал, что, если Дурсли или кто-либо другой здесь, в Волшебном мире, сделает что-нибудь, чтобы навредить ему, теперь, когда Темное Существо знает... это плохо кончится для виновного. Он мог открыться Ганнибалу гораздо больше и гораздо легче, чем угрюмому мастеру зелий. — Грейнджер и Уизли. Они пытались заставить меня сесть с ними за стол Гриффиндора сегодня. Я сказал им, что у меня другие планы, и они сделали своей жизненной целью преследование меня. Плюс Джинерва продолжает строить мне коровьи глазки. Я хочу выцарапать себе глаза, — он ворчал, забавляясь тем, что обычно стоический мужчина возвёл глаза к небу, словно прося терпения у своей матери. Казалось, каждый раз, когда он приходил, он жаловался на Дамблдора или на толпу, которая его боготворила. С тех пор как Блэк умер, а друзья Гарри были разоблачены как шпионы Светлого Лорда, Гарри избегал их, как только мог. Он подошел к книжной полке Северуса и начал просматривать ее содержимое. Он знал, что, будучи мастером зелий, Северус хранил много книг о темных существах на случай, если они пригодятся для ингредиентов зелий. Ему вдруг стало интересно, сможет ли он найти что-нибудь о виде Ганнибала. Он не обратил внимания на то, что Северус возобновил свою привычку заваривать чай для гостя, одновременно нависая над котлом. Мастер шпионажа, несомненно, тоже приглядывал за его персоной, но Гарри лучше знал, что не стоит его к этому призывать. Найдя книгу о древних существах, молодой волшебник взял ее с полки и устроился в ближайшем кресле, чтобы почитать. Так они и сидели, в тишине, если не считать помешиваний в котле Северуса, перелистывания книги, которую читал Гарри, и случайного царапанья его пера, когда он оценивал работы. Прошел час, когда Гарри внезапно встрепенулся, в его глазах мелькнуло чувство голода, когда он перечитывал то немногое, что удалось узнать о Ганнибале. «Slogutis: означает боль, страдание или кошмар. Также может означать страх или дурные предчувствия. Мужское олицетворение ночного кошмара. О них мало что известно, хотя они родом из Литвы. Считается, что они являются предзнаменованием смерти, и многие пытались избежать их, принося различные человеческие жертвы, поскольку говорят, что они жаждут человеческой плоти. Говорят, что эти жертвоприношения только забавляли Slogutis, и очень часто те, кто убивал людей, чтобы откупиться от него, впоследствии умирали.» Он тихо читал отрывок, широко раскрыв глаза. Он протянул палец и слегка постучал по рубину на булавке галстука. — Значит ли это, что ты съешь меня, если я принесу человеческую жертву, чтобы завоевать твою благосклонность? — спросил он в булавку, в его изумрудных глазах горел яркий огонек юмора. На периферии он заметил, как Северус напрягся, и нашел это странно забавным. Это была еще одна причина, по которой они никогда не будут так близки, как он и Ганнибал. Булавка нагрелась, и Гарри снова прикоснулся к ней, чтобы услышать сообщение. Ему нравился этот подарок от Темного Существа. Это была такая удобная вещь, и он обожал тот факт, что нашёл кого-то, с кем мог быть самим собой. С кем можно поделиться своим мрачным юмором. — О, дитя мое, тебе никогда не придётся приносить кого-то в жертву, чтобы заставить меня съесть тебя. Я с огромным удовольствием тебя съем. — шелковистый ответ заставил щеки Гарри покраснеть. Он понял двусмысленность и не знал, как ответить. В конце концов он просто закатил глаза и снова постучал по камню. — Почему так мало информации о твоём виде? Похоже, никто не сталкивался с Slogutis или вашими женскими особями, — пробормотал он, стараясь, чтобы даже шпионские уши Северуса не смогли разобрать его слов. Он доверял этому человеку, но не хотелось слишком облегчать ему задачу. Лучше заставить его волноваться. В конце концов, не хотелось бы, чтобы он слишком заржавел. А он, как видно, волновался. Это было забавно, правда. Ах, склонность Ганнибала находить удовольствие в чужих страданиях передалась и ему. Ответ затянулся, и гриффиндорец решил сделать домашнее задание, пока есть возможность. Он не торопился, вдумчиво записывая ответы и тщательно отрабатывая заклинания. Вскоре всё было готово, и он начал помогать Северусу приводить в порядок рабочее место. В это время Северус задавал разные вопросы: о его лете, о Дамблдоре и даже о том, нужна ли ему помощь в зельях, – на которые Гарри отвечал. Потом драгоценный камень нагрелся, и Гарри сделал паузу в объяснении, почему Джинерва раздражает его даже больше, чем ее брат. Он взволновано постучал по камню. — Большинство представителей нашего вида были вынуждены скрываться. Люди думали, что если они смогут избавиться от нас, то смерть и кошмары сгинут с нами. Это было довольно забавное время, чтобы разуверить их в этой идее. Прошу прощения за долгое ожидание ответа. Мои соседи решили нанести визит, чтобы предупредить меня о твоих воровских наклонностях. Стоит ли мне беспокоиться, дитя моё? — и в голосе мужчины прозвучала та дразнящая нотка, которая заставила Гарри фыркнуть. — Я почти уверен, что был бы уже мёртв, если бы я украл у тебя, Ганнибал, — сказал он и был шокирован мгновенным ответом. — Не будь так уверен. Это зависит от того, что ты украдёшь, — мурлыкнул он в ответ. — В любом случае, мне нужно ненадолго удалиться. Я немного проголодался, пора ужинать. Боюсь, я отвечу только позже, если ты пришлёшь ещё сообщения о своём дне. — Хорошо, Ганнибал. Счастливой охоты. Будь в безопасности. -------- Наступило Рождество, и большинство студентов уже разъехались на каникулы. Гарри остался (как и трио идиотов) по приказу Ганнибала, который обещал сюрприз, если он это сделает. Мужчина знал, как это утомительно для него находиться среди людей, которые делают его жизнь невыносимой, но Гарри понимал, что Ганнибал не стал бы просить, если бы ему не было что дать молодому волшебнику взамен. И всё же он не хотел ждать, чтобы снова увидеть своего друга. Он бродил по коридорам, пока, наконец, не решил, что ему стоит показаться на завтраке, чтобы Слизеринцы не донесли Северусу о его пропаже. Малфой уже сделал это однажды, к вящему удовольствию Блейза. Кстати, об итальянце: он не видел его уже несколько дней. Гарри предположил, что он навещал свою маму. В прошлом году он познакомился с Чёрной вдовой и был совершенно ошеломлён тем, что она оказалась самой интересной женщиной, которую он когда-либо встречал. Он очень надеялся, что когда-нибудь сможет познакомить с ней Ганнибала. У него было предчувствие, что они будут делиться лучшими способами избавления от добычи. Он хихикал про себя, сидя за гриффиндорским столом и накладывая себе в тарелку яичницу и несколько пшеничных тостов. Он заколдовал чай и еду барьером, чтобы спокойно поесть, а затем стал ждать, когда совы принесут газеты и почту. Ему не пришлось долго ждать – в воздухе раздался шум крыльев и крики различных птиц. Он удивился, когда рядом с ним приземлился сокол, чёрный как ночь, с белыми пятнами на груди. Он уставился на его прекрасные перья и медленно протянул руку, чтобы провести пальцами по его оперению. — Ну разве ты не великолепен? — прошептал он, мягко улыбаясь, когда получил небольшой ласковый укус, прежде чем птица выпрямилась и важно распушила грудь. О, Хедвиг прекрасно поладит с ним. Благоговейными руками он снял письмо, прикрепленное к лапке, и скормил птице немного бекона в качестве награды. Ему действительно нужно было обустроить ещё одно место рядом с Хедвиг, на случай, если его снова решат навестить. — Спасибо, добрый сэр. Если вам нужно место для отдыха, в Совятне есть Снежная Сова. Сообщи ей, что я послал вас, и она устроит вас поудобнее. Золотые глаза, острые и умные, смотрели на него несколько минут, прежде чем сокол наклонился, чтобы потрепать его волосы, а затем улетел. Он снова улыбнулся и вернулся к письму, гадая, от кого оно. Он уже собрался открыть его, когда над ним склонилась тень. — От кого это, Гарри? — Да! Я никогда раньше не видел эту птицу! — Когда мы поженимся, я хочу ее! Гарри нахмурился, глядя на дерзких детей, которых он имел несчастье называть своими одноклассниками. Ему удавалось избегать этих идиотов всё утро, и, конечно же, они испортили ему минуту покоя. Его свирепый взгляд, казалось, не возымел никакого эффекта на этих... существ. Ему действительно нужно было взять уроки у Северуса, Темного Лорда или кого-то ещё, потому что это было жалко. Сделав глубокий вдох, Гарри провёл пальцем по рубину на галстуке и почувствовал, как магия Ганнибала успокаивает его. Защитная. Темная. Ему удалось вернуться к еде, не обращая на них внимания, даже когда те придвинулись поближе, чтобы разглядеть его послание. — Ну же, Гарри... мы твои лучшие друзья, ты не должен от нас ничего скрывать! — Да, приятель! — Когда мы станем мужем и женой, у нас никогда не будет секретов, правда, милый? И спокойствие было разрушено. Он открыл рот, чтобы ответить, но почувствовал знакомое присутствие и напрягся. Да, они были друзьями наедине, но сейчас он не мог выйти из образа. Гарри Поттер должен был стать одиночкой теперь, когда Золотого Трио больше нет. Жизнь несчастна, бла-бла-бла. Он чуть не вскрикнул от боли, когда длинные пальцы выхватили у него из рук письмо, и повернулся, чтобы наброситься на своего профессора зелий, но остановился, заметив спокойный взгляд. Старший волшебник играл свою роль, да, но он не пытался испортить утро Гарри. Он понимающе кивнул, незаметно для всех, кроме них самих, и снова нахмурился от раздражения. — Очень самонадеянно с вашей стороны думать, что это письмо предназначено вам. Двадцать баллов с каждого из вас, за нападение на сокурсника своими любопытными выходками. Также наказания. Грейнджер, вы отправляйтесь к мадам Хуч чистить мётлы. Уизли номер один, — он указал на Рона, — вы будете переданы мистеру Филчу. Уизли номер два, вы будете отбывать наказание у Хагрида. Стойла фестралов нужно вычистить. Они взбунтовались. Гнев и язвительные слова хлынули из их уст, и, если это возможно, желание Джинервы умереть усилилось, когда она бросилась на Гарри и зарыдала. Гарри напрягся и приготовился отбросить её, когда очень тёмная аура окутала их, и вдруг она исчезла. Тёплые руки обхватили его шею, а позади него раздалось собственническое рычание. Длинный толстый язык скользнул по его щеке, и он вздохнул с дрожью, осознав, кто стоит за ним. Он прислонился к тени у себя за спиной, и ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что Ганнибал Лектер был в ярости. Что ж, он предупреждал их всех, чтобы они оставили его в покое. Он чуть не рассмеялся вслух, когда увидел зеленоватое от страха лицо Северуса и выражение ужаса в его глазах. — Г-Гарри, кто это? — закричала Джинерва, пытаясь встать. Еще один рык Ганнибала заставил её отступить и спрятаться за братом. Северус первым пришёл в себя и шагнул вперёд с письмом, передав его Гарри, который сразу открыл его и увидел нарисованную невинную стрелку, направленную ему за спину. Молодой волшебник захихикал, наслаждаясь магией Кошмара. У него было такое чувство, что если бы он сейчас обернулся, то увидел бы своего друга в истинной форме. Сжатие рук на его шее подсказало, что мужчина дает ему время решить, готов он к этому или нет. Гарри ухмыльнулся. На самом деле, он жил с Дурслями. Никакой кошмар не мог сравниться с ними. Поэтому с вызывающей решимостью он повернулся в этих объятиях и резко вдохнул, благоговейный трепет проглядывался в мимике его лица. Тьма окутала фигуру его друга, но она двигалась, колыхаясь, так, что можно было разглядеть очертания под ней. Кожа его друга была чернильно-чёрной, на её поверхности виднелись чешуйки. Острые зубы выстроились вдоль рта Ганнибала, хотя они были чистыми – неудивительно, ведь мужчина явно был аккуратным человеком. Глаза были насыщенного кроваво-красного цвета с более раскосыми вытянутыми зрачками. Конечности были вытянуты, отчего Ганнибал казался выше. — Прекрасно... — прошептал Гарри в благоговении, широко раскрыв глаза. Злая ухмылка, которой он был одарен, и легкое сжатие длинных рук в объятиях сказали ему, что Ганнибал доволен его ответом. Существо наклонилось вперед, его дыхание потревожило волоски на ушной раковине Гарри, когда мужчина прижался носом к его виску. — Дитя моё. Ты ещё не понимаешь, что означает твоё согласие, но ты узнаешь, и я, со своей стороны, с нетерпением жду этого путешествия вместе с тобой. — голос его друга был хриплым, как шелест мёртвых листьев по мостовой. Он ожидал почувствовать запах разложения, хотя он нисколько не был ему неприятен. Это была ещё одна грань Ганнибала, которой можно было наслаждаться. Он закатил глаза, когда его щёку снова лизнули. — Не еда, Ганнибал, — пробормотал он, хотя не сделал ни единого движения, чтобы отстраниться. Он ожидал, что его крепко схватят за руки и ответят волчьим оскалом, когда они уставились на учителей и учеников, которые глазели на эту сцену. — О, моё драгоценное дитя, позволь с тобой не согласиться. Из тебя получилось бы превосходное блюдо, — с мурлыканьем заявил Ганнибал. Гарри фыркнул и ткнул своего друга в грудь. Он игриво надул губы, а затем в его глазах заплясали лукавые огоньки. — Но Ганнибал, я бы не хотел, чтобы ты упустил возможность полакомиться людьми, которые не примут отказа, — сладко сказал он и задрожал от восторга, когда пурпурные глаза сфокусировались на трио идиотов и их кукловоде. Эти люди замерли, как олени под взглядом хищника, и Гарри ухмыльнулся. Может быть, теперь он получит немного тишины и покоя. — Заманчиво. Однако что-то подсказывает мне, что ты будешь гораздо приятнее. — Ганнибал развернул подростка так, чтобы тот мог видеть различные взгляды своих одноклассников и учителей. Большинство из них выражали нечто среднее между ужасом и страхом, а троица и те, кто был на стороне Дамблдора, демонстрировали отвращение. Как бы забавно это ни было, это заставило Гарри осознать, насколько он одинок. За исключением нескольких Слизеринцев, с которыми он сблизился, Полумны и Невилла, Римуса и Северуса и Близнецов (хотя они больше не учились в школе), у него не было никого по-настоящему близкого. Не то что отношения с Slogutis. Взгляды отвращения, направленные на его друга, беспокоили его. Это беспокоило его больше, чем в отношении к другим его спутникам. Не желая отпускать их отсюда с этими взглядами, подросток вздохнул и снова откинулся на спинку кресла. — Думаю, василиск с тобой согласится, — пробормотал он, наслаждаясь шокированными вздохами, а Северус, потеряв всякое подобие спокойствия, крутанулся на пятках, чтобы встретиться лицом к лицу со стариком, который побледнел при этих словах. — ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ВАСИЛИСК БЫЛ МЁРТВ, КОГДА ОН ВОШЁЛ В КОМНАТУ, ТЫ, СТАРЫЙ ЧЕСТОЛЮБИВЫЙ ЧЕЛОВЕК! — крикнул мастер зелий, с видом ястреба стремительно надвигаясь на своего работодателя. — Северус, ты же знаешь, как этот мальчик любит преувеличивать. Я уверен, что он просто испугался того, насколько большим он был. Ему не угрожала реальная опасность. Магия Гарри вспыхнула от внезапной ярости, и он услышал позади себя стон Ганнибала. Но не обратил на это никакого внимания, вместо этого сосредоточившись на словах Дамблдора. Все эти годы его били и морили голодом. Все эти годы, проведенные в каморке. Все эти годы его преследовал кузен. Все эти годы, когда в школе в его жизни были неприятности, а взрослые. Не сделали. Ничего! И после всего этого на него вешают ярлык лжеца? Его магия снова вспыхнула, смешиваясь с магией Ганнибала и подпитывая тени. Люди, стоявшие ближе всего к Гарри, отступили назад, на их лицах был написан страх. Они и раньше видели его гнев, но никогда он не был таким сильным. Никогда не было такой кипящей ненависти. Прежде чем Гарри успел что-то предпринять, Ганнибал поднял его на руки и понесся сквозь тени, не останавливаясь, пока не нашел те, что вели к его дому. Там он аккуратно опустил свой разъяренный груз на диван и стал наблюдать, как подросток успокаивается. — Такая прекрасная демонстрация, моё маленькое лакомство. Однако я не могу позволить тебе пока убивать мою добычу. Переведи дух здесь, а я принесу тебе что-нибудь выпить, — распорядился Ганнибал, выходя из комнаты и вновь принимая человеческий облик. Слушая своего друга, Гарри глубоко вдохнул, сосредоточившись на том спокойствии внутри себя, которое всегда успокаивало его, когда он имел дело с Дурслями. К этому добавились запахи человека, которого он считал своим лучшим другом, запахи уюта, дома. Однако, если быть честным, Ганнибал был особенным. Больше, чем лучший друг, он знал это инстинктивно. Однако он не был готов. У него было чувство, что Ганнибал знал это. Тем не менее, этот человек оставался рядом с ним, и он был так благодарен ему за это. Он сделал ещё один глубокий вдох, наконец почувствовав, что его магия успокаивается, когда Ганнибал снова появился с дымящейся чашкой чая. Он мягко улыбнулся, когда мужчина поставил её на стол, Ганнибал выглядел довольным его состоянием. — Молодец, дитя моё. Я задавался вопросом, не понадобится ли тебе помощь на этот раз. В конце концов, Дамблдор был в высшей степени груб. Даже больше, чем те отвратительные люди, с которыми ты жил раньше, — прокомментировал он с ухмылкой, стоя позади подростка, когда тот потянулся за чаем, и начал осторожно перебирать волосы мальчика. Гарри закрыл глаза от удовольствия – как от чая, так и от массажа головы. До этого момента он и не подозревал, как сильно в этом нуждался. Это было так успокаивающе. Сделав еще один глубокий вдох, Гарри, наконец, полностью расслабился. Он практически чувствовал самодовольство, исходящее от существа, стоящего позади него, и открыл глаз, откинув голову назад, чтобы посмотреть на Slogutis с умильным выражением. В конце концов массаж сделал своё дело, и Гарри снова закрыл глаза. Длинные тонкие пальцы ловко перебирали его волосы, скользнули к шее, а затем снова скользнули вверх, начиная всё сначала. Он застонал и почувствовал, что тает ещё больше. — Остановись, Ганнибал, иначе я вырву тебе язык, что затруднит дегустацию новых рецептов, — пробормотал подросток и снова тихо застонал, чувствуя, как сон сковывает его конечности. Над ним раздался мрачный смешок – Кошмар это только забавляло. Гарри уже почти заснул, когда пальцы остановились, вызвав стон протеста. Прежде чем он успел что-то сказать, ему на колени положили газету, а дьявольский язык лизнул мочку уха. — Почему бы тебе не попробовать эти рецепты, моё лакомство, и сказать мне, стоит ли это паузы в массаже, — соблазнительно прошептал Ганнибал. МЕСТНЫЕ МАЛЬЧИКИ ПРОПАЛИ БЕЗ ВЕСТИ: РОДИТЕЛИ ПОТРЯСЕНЫ Рядом с этим заголовком была помещена большая фотография Дадли Дурсля и Пирса. Гарри почувствовал, что его сердцебиение участилось, а глаза стали кислотно-зелеными. О, но это было прекрасно. — Какими они были на вкус. Я не могу представить, как можно переварить одного, а тем более другого. Уверен, это было невкусно, — пробормотал он, на его лице отразилось веселье. Ганнибал фыркнул, желание поцеловать и пометить свою пару было настолько сильным, что он немедленно отстранился и вместо этого позволил своим теням обвиться вокруг магии мальчика. Он глубоко вдохнул, на мгновение закрыв глаза, просто наслаждаясь ароматом подростка, прежде чем продолжить. — На самом деле, если бы я взял только одного или другого, это было бы пустой тратой времени. Однако их сочетание оказалось полезным, — ответил Ганнибал, радуясь, что его лакомство не обиделось за то, что он отстранился. Он наблюдал, как на лице его малыша загорается лихорадочный огонек, и почувствовал, как удлиняются его зубы и он теряет человеческий облик от следующих произнесенных слов. — Расскажи мне, как ты это сделал, Ганнибал, — прошептал он, задыхаясь, его глаза расширились. — Я заманил их сюда. В конце концов, я хороший сосед, а подстригать газоны стало новым развлечением для мальчишек. — Гарри наблюдал, как Ганнибал рассказывал остальную часть истории. О том, как он использовал специальные травы в их обеде, чтобы помутить их рассудок, он убедился, что они знают, за что их наказывают. Он рассказал о том, как готовил еду и хранил некоторые блюда. Как он нарезал мясо и овощи. Все это время тёмная магия Ганнибала противостояла Гарри и его собственной магии. Громкий стон Гарри заставил Ганнибала Лектера, человека добродетельного и терпеливого, споткнуться. Неужели он получил своё маленькое лакомство? Он рассказал ему о том, что делал, как готовил мясо, что чувствовал, наблюдая, как жизнь покидает их тела, и заметил, как участилось дыхание Гарри. Ухмылка Ганнибала была дьявольской. О, это определенно будет сохранено для дальнейшего использования. Примечательно, что Гарри стал дышать глубже, и Ганнибал мог сказать, что он пытался взять себя в руки. Когда ему это удалось, младший мальчик встал и безмятежно улыбнулся Ганнибалу. — У меня есть подарок для тебя, Ганнибал. — с этими словами волшебник достал из кармана маленькую коробочку, уменьшенную в размере. Ганнибал слегка вздрогнул. Ему не дарили искренних подарков с тех пор, как была жива его сестра. Он уставился на него на секунду, прежде чем протянуть руку и забрать его у своей пары. Он открыл коробку, и его сущность почти мурлыкнула, почувствовав магию Гарри. Защитные заклинания, успокаивающие заклинания и частичка магии Гарри – всё это было помещено в запонки. Они были сделаны из гематита и по форме напоминали восточного дракона в полёте, его когтистые лапы обвились вокруг изумрудного камня. Когда Ганнибал перевёл взгляд от шкатулки, в его бордовых глазах появилась мягкость, и он с весельем отметил, что Гарри нервно ждет его реакции. — Изысканно, моё маленькое лакомство. Гарри покраснел, но улыбнулся. Ему было в новинку дарить подарки, ведь он никому ничего не дарил, кроме того отданного выигрыша Близнецам. Кстати говоря, ему действительно нужно было поговорить с ними и остальными. Он надеялся, что они простят его внезапное исчезновение. А пока... — Так что у нас на ужин, моя Тьма.