Не мёрзни

Тачихаре холодно. Он крепче сворачивается в одеяле, но неприятный холод не отступает. Ночи на новом месте всё ещё даются ему непросто — в тесной комнате темно, она напоминает ему камеру предварительного заключения, хоть и находится в штабе тех, кто борется против преступности. Тачихара не чувствует себя здесь своим. Он сам — всего лишь мелкий грабитель, каким-то образом привлекший внимание особого отряда военной полиции. Как он может стать одним из них? В момент задержания он подумал, что сейчас погибнет — что тонкие пальцы в белой перчатке, крепко обхватившие его горло, сожмутся сильнее, и воздуха не останется. Он не мог противостоять — ему сразу же дали понять, что за одно неверное движение он умрёт. Тачихаре холодно. Он накрывается с головой, желая забыть, где он вообще находится. Смогу ли я когда-нибудь быть здесь на своём месте? Утром он долго сидит на кровати, проснувшись намного раньше, чем необходимо — едва ли он спал больше двух часов. Он протягивает руку, зажигая настольную лампу. Стол прямо рядом с кроватью, в раскрытой тетради плотный ряд неровных столбиков — врач, который осматривал его после задержания, рекомендовал записывать свои мысли, если будут приступы тревоги. Он должен был сказать «когда». Взгляд скользит по наезжающим друг на друга символам и быстро затуманивается. За узким окном бледной серостью намечается рассвет. Тачихара совсем не ожидает, что в его комнату постучат в такой ранний час. Это сильно тревожит, но ему некогда это записать. Он едва успевает накинуть рубашку и брюки, чтобы открыть дверь, не заставляя постучавшего долго ждать. Он всё ещё боится сделать неверный шаг, который в этом отряде наверняка может караться смертью. Мичидзо замирает, не зная, что говорить, не зная, как реагировать на того, кто стоит в дверях. — Тэтчо-сан?.. Тачихара держится за дверь, не зная, открыть её шире или выйти к нему в тёмный коридор. Тэтчо молчит, совершенно не помогая. На нём спортивный костюм того же цвета, что и военная форма. Волосы растрёпаны сильнее обычного, длинные пряди прилипают ко лбу. В конце концов Тачихара догадывается, что Суэхиро, наверно, был на пробежке. Мичидзо мнёт между пальцами пуговицу рубашки, чувствуя, что Тэтчо может так и не заговорить, и молчание начинает давить и тревожить его ещё сильнее. — Вы что-то от меня хотели? Тэтчо смотрит так, как будто ответ слишком очевиден, чтобы такое спрашивать, но Тачихара не понимает. — Я увидел свет в твоём окне и понял, что ты не спишь. Хочу спросить, почему. У Мичидзо вырывается нервный смешок. Он не привык к той прямолинейности, на которую был способен Тэтчо. За всё это время они толком и не разговаривали — Тачихара обычно, застыв, молча наблюдал, с каким упоением над Суэхиро издевался его напарник, и едва находил себе место, стараясь отделаться от воспоминаний о тонких пальцах на своём горле — каждый раз, когда тонкая ладонь Дзёно рассекала воздух. Мичидзо нервно пожимает плечами, не зная, как реагировать на неожиданное участие. — Я просто не очень сплю, но всё в порядке. Тэтчо смотрит внимательно, затем спрашивает безо всяких эмоций: — Ты замёрз? Тачихара зажимается, потирая плечо. — Да, наверное. Но всё в порядке. Они встречаются взглядами, и Мичидзо очень неловко, но всё же он чувствует, что в этот момент, рядом с Тэтчо, на самом деле, ему совсем не страшно, и что бояться у него нет никаких причин. Суэхиро говорит так же ровно и безэмоционально: — Я принесу тебе ещё одно одеяло. Ты мог бы и раньше сказать, что мёрзнешь. Он разворачивается и уходит, и Тачихара долго смотрит ему в спину, приоткрыв рот, не понимая, что именно он сейчас испытывает. Он возвращается в комнату — за окном уже чуть светлее. Взгляд падает на тетрадь — что бы он хотел записать сейчас? Что очень встревожился, услышав стук, что на мгновение представил, как за ним приходят, чтобы расправиться (он знает, чьи руки подходят больше всего, чтобы сжиматься на его горле). Что он почувствовал облегчение, увидев Тэтчо. В нём было что-то такое, что успокаивало — его уверенность, прямолинейность. Его доброта. Тачихара вздрагивает, вновь слыша стук, почти забыв, что Тэтчо, вероятно, может ещё вернуться. Он стоит на пороге со свёрнутым одеялом, и Мичидзо не знает, что сказать, но всё же находит силы сказать «спасибо». Спасибо, но я ведь этого не заслуживаю? Тэтчо смотрит так, как будто Тачихара снова чего-то не понимает. Кивает куда-то за его плечо и делает шаг вперёд, рискуя сбить его с ног. Мичидзо догадывается открыть дверь шире и дать ему пройти, уже после думая — для чего Суэхиро делает это? Тэтчо проходит, разувшись у двери, и бросив взгляд на кровать и стол, быстро оборачивается. — Ложись. Мичидзо замирает. Ему снова неловко, и раскрытая тетрадь на столе не облегчает ситуацию. Он всё ещё стоит у двери, не понимая, какое движение будет верным. — Ложись в кровать. Тэтчо ждёт с одеялом в руках — его взгляд спокойный, ничего толком не выражающий. Тачихара прикрывает дверь и приближается к нему, стараясь подобрать хоть какие-то правильные слова, но не успевает. — Разденься и ложись. Ты можешь поспать ещё целый час и можешь согреться под двумя одеялами. Я накрою тебя. Голос Тэтчо успокаивает и вселяет уверенность. Но Тачихаре всё равно неловко раздеваться перед ним и позволять укрывать себя одеялом — это слишком, это напоминает ему о доме, которого у него больше нет. Тэтчо протягивает руку и касается его плеча. — Ты тратишь время, стоя здесь и продолжая мёрзнуть. Тачихара усмехается, не зная, как выразить то, что чувствует. — Вам не стоило так беспокоиться обо мне, я… — Просто ложись в кровать. Мичидзо ощущает, как его плечо сжимают чуть крепче — и это странно приятно, это совсем не то же, что чувствовать пальцы на своём горле. Он встряхивает головой, и тревожные чувства почти отступают. — Хорошо. Он садится и, отвернувшись, снимает наспех наброшенную одежду. Успевает заметить, как Тэтчо, не отворачиваясь, смотрит с тем же выражением лица, что и обычно. Сложно прочесть, что оно означает. Тачихара забирается под одеяло, и сверху его накрывают вторым, плотно укутывая со всех сторон — так, что снаружи остаётся только макушка, в которую Тэтчо внезапно шепчет: — Не мёрзни. Мичидзо слышит, как он уходит, тихо прикрыв за собой дверь. В двух одеялах и правда очень тепло, и Тачихара благодарен, хоть и смущён. Чужое дыхание у самой макушки согрело его не меньше, и он ещё не знает, как на это реагировать, но именно в этот момент тревога полностью отступает. Позже, ещё долго вспоминая об этом утре, он перевернёт тетрадь и начнёт отсчёт не только тревожных, но и приятных мыслей, которых со временем — благодаря Тэтчо и его участию — станет намного больше.