military boo, come here! [ редактируется ]

Полутемные коридоры в конечном итоге привели нас к трёхметровой стеклянной двери. По ту сторону слышалась музыка и звонкий женский смех. Разглядеть что там было проблематично: дым окутал все помещение, и только цветные лазеры время от времени пробивались сквозь густую тучу. — Готовы? Пошатываясь, Микки первый толкнул ручку двери и переуступил порог. Душная волна сигаретного дыма в перемешку с искусственным выступила за пределы комнаты и пропиталась сквозь ткань наших вещей так, что сразу после их можно уже выкидывать, не тратя время на счётные попытки выстирать едкий запах. Вслед за Милковичами зашли и остальные. Музыка здесь не «стучала» по внутренностям, переламывая их в фарш, как это было в другом зале: было не так многолюдно, и звук находился на комфортном уровне для каждого посетителя. Крупный мужчина среднего роста выделялся из толпы — блестящий пиджак делал своё дело. Двигался он прямо по направлению к нашей компании, и не сложно было догадаться, что он и есть тот самый товарищ, о котором я слышала раннее. Руки у него были раскрыты в дружественном жесте, и чуть погодя он уже забраковал в тугую охапку нашего брезгливого к чужим касаниям Микки. — Хорош, Бони, отпусти уже, — сквозь сжатую меж плечом и щекой товарища челюсть процедил Мик. — Я скучал, Микеланджело! Это и есть те самые друзья, из-за которых ты наконец откликнулся на мое предложение? Не дожидаясь ответа, мужчина полез обнимать и целовать каждого из нас поочерёдно. На Йене он замер. Взглянув на Микки, осклабился во все тридцать два, и протянул Рыжику руку для пожатия. — Ну, пошлите же уже! Трое мужчин в сопровождении высоких худощавых девушек провели нас к балкону. Это была как бы приватная зона в частной комнате: свои люди, свой бар, но музыка общая. Помимо нас и охраны Бони там находились еще какие-то люди, которых не знали ни мы, ни Мик. — Кто это, Бон? — Спросила я у новоиспеченного друга. — Свои, не бойтесь, — отмахнулся тот. Диджей сменил плейлист, и вместо резких клубных битов в колонках послышалось что-то знакомое. Меланхоличный перебор низких октав, затем — лёгкие ритмы перкуссии. Играл никто иной, как единственный и неповторимый Уикенд. Лип посмотрел на меня, заранее натянув лыбу на лицо. Он знал, как я по нему тащусь, — по Уику, имеется ввиду, — и заранее готовился к тому, что сейчас я включу режим неуловимой танцовщицы. Но, кажется, кто-то меня опередил. Йен, схватив под руку Мэнди, вышел на танцпол. Его стриптизёрское прошлое дало о себе знать — двигался он охуенно. Только вот Мэн как-то не была в восторге от того, чтобы выходить на всеобщее обозрение в трезвом виде, и тут же села обратно на диван, заказывая две рюмки чего-то там. На тот момент я уже за ней не следила, а активно втискивалась в компанию Йена и его бушующей энергии. Музыку сделали громче. Мы слились в толпе так, что уже не видели никого из наших сопроводителей. Йен протянул мне руку, чтобы куча парней и девушек, норовившие станцевать со мной или ним, не растащили нас по разным углам. — Не знал, что ты фанатка Эйбела! Было настолько шумно (откуда появилось столько людей?), что даже стояв друг к другу вплотную, пришлось кричать, чтобы донести сказанное. — Шутишь?! Мы с ним тусили на Манхэттене сутками! У меня даже номер его есть! Он ухмыльнулся и продолжил танцевать. Вот так все вокруг и думают, что я шучу, а могли бы попросить познакомить — я бы с удовольствием. Мы слились в такт с песней. Никто уже не мешал нам наслаждаться компанией друг друга — бесконечные попытки незнакомцев кончились на том, что все решили, что мы пара новобрачных. В какой-то момент все вокруг в разы замедлилось. Впервые за долгое время я чувствовала, что не строю из себя кого-то, а наслаждаюсь тем, кем являюсь. Странное ощущение для подростка — оно словно должно придти позже, с годами, а пока мы обязаны примерять на себя десятки разных масок, в зависимости от того, какой фильм смотрим и с какими людьми дружим, чтобы найти своё настоящее «я». Не знаю, причина в моем новом окружении или в клубной атмосфере, но куча мыслей, которые раньше пролетали у меня в голове мимолетным ходом, решили выйти наружу и забраковать в свои цепи. «Йен такой красивый сегодня» Эта фраза висела у меня на языке всю ночь, но подходящего момента сказать ее в слух никак не подходило. С другой стороны, с чего это я вдруг так долго раздумываю перед тем как сделать другу комплимент? Лип, Микки, да даже Мэнди — все они слышат от меня первое, что взбредёт в мою голову, и я без стеснения говорю им в лицо, если в моменте они мне кажутся особо привлекательными. Это же так, по-дружески, чтобы настроение поднять. Так с чего вдруг эти ненужные привелегии для Йена? — Ты красивый, — бегло выпалила, даже не пытаясь перекричать толпу. Шансов, что мой комплимент был услышан, равны нулю. Так уж совпало, что он смотрел мне в лицо, когда два слова слетели с моих уст без предупреждения, и, скорее всего, он прочитал их по моим губам. Музыка сменилась, и все мигом подстроились под такт другой мелодии. Все, кроме нас двоих. Мы замерли, уставившись один на другого, запаханные, потные и счастливые. И даже совестно стало за свои мысли. Такой родной, любимый, но вовсе не всерьёз, а так, по-дружески, стоял он передо мной и улыбался. А у меня биение в ушах отдаёт. Басом таким - тук-тук. — Чего ты там сказала? Толпа двигалась, толкая нас. Не оказывая ни малейшего сопротивления, мы поддавались асинхронному такту. В конце концов двигаться было уже не куда — разве что прямиком запрыгнуть друг на друга. — Красивый говорю. Не то что вчера. Помылся что-ли? Попытка перевести все в глупую компанейскую шутку провалилась с крахом, когда я словила этот томный взгляд интригана. Черт, он вообще знает, что творит сейчас? Насколько вся ситуация вокруг накаляется до адских градусов? И все это из-за одного комплимента, который я даже выговорить толком не смогла? Секунда — этот тот отрезок времени, который воспринимается человеком либо поразительно быстро, либо бесконечно долго. И знаете, какой из вариантов подходил мне, когда его руки самым нежным из всевозможных образов обволокли мою талию, притягивая к себе для того, чтобы заключить в такой незаконный по ощущениям поцелуй? Оба. Оба варианта подходили мне безоговорочно. Неожиданно, желанно, глупо. Вот так я опишу поступок, который мы совершили под всплеском невиданных раннее чувств. Он отстранился, тяжело дыша, и смотрел не то в глаза, не то в душу. С танцпола сошло пару дюжин человек, расчищая пространство вокруг нас. Можно было и отстраниться. Но мы стояли. Глаза в глаза, душа в душу — но молчком. Никто не мог объяснить, что это, блять, сейчас такое было. Голова Йена оборачивается в оглядке, — боится, как бы Микки не увидел, — и тут же замирает, отталкивая меня на приличное расстояние. Микки заметил. И судя по тому, что находилось у него в правой руке, это он расчистил территорию вокруг нас. Красная бархатная коробочка. Йен был без пяти минут жених.