military boo, come here! [ редактируется ]

Я остановилась на крыльце школы, вглядываясь в серое пасмурное небо. Физика сдана. Уверена, что четвёрка мне гарантирована, и, скорее всего, в аттестате я выйду на отлично. Снова. Хоть что-то в моей жизни является неизменным. Лип шёл свойственной ему кривоватой походкой, шаркая подошвой изношенных ботинок по асфальту. В зубах у него плотно зажата сигарета, и я, недолго думая, выдаю: — Дай покурить. Он смотрит на меня с недоумением, но сигарету с зажигалкой протягивает. Первая затяжка, кашель, переосмысление решения. Нет, всё равно уже как-то. Вдыхаю второй раз. Я не эксперт, это мой первый опыт, но даже так можно было понять всю химозность и дешевизну купленных сигарет. — Завалила? — Интересуется он. — Сдала, — отвечаю я, и клуб дыма накрывает меня с головой. Да, я, блять, сдала. У меня все всегда на своём месте, расставлено по полочкам, регулярно протирается и тщательно защищено. По пизде все пошло только здесь, в Чикаго. До приезда Кея я словно бегала от случая к случаю, и усердно пыталась закрывать глаза на то, к чему иду. И его вчерашние слова… — Блять, у тебя траур что-ли? Лип вывел меня из пучины мыслей, которая обволакивала уже вторую неделю. Он был встревожен, да, но ведь на деле ему было всё равно. Я помню, как, приехав сюда, меня удивила разница в менталитете, понятиях и принципах. На Манхэттене школьники решали задачи, влияющие на полмира, сидя на креслах в дорогущих компаниях за компьютером, собранным по личному заказу. И я была среди них. Мне не с чем было сравнить эту роскошь, и когда мы переехали сюда, в Чикаго, я была насквозь пропитана удивлением и любопытством: людей не волновало ничего, кроме того, чтобы были лишние десять долларов на стакан пива и пиццу для детей. Я словно распробовала две чаши весов, и наконец поняла, какая из них претит мне до костяшек пальцев. МакКей, со своей обвораживающей улыбкой со здоровыми зубами, дорогой тачке с автопилотом, добрыми намерениями к человеку, которого знает только через подругу, напомнил мне, как вовсе не страшно там, на родине, среди успешных. Эта Саутсайдская бедность сначала пугала, а потом заманила в свой культ свободных и независимых. И так я встретила, например, Липа — парня, который по знаниям мог побить многих моих знакомых, сидящих в директорах технических компаний, но уверял себя в том, что такие вещи не происходят с людьми из бедного района. — Ты меня бесишь, — выдала я, не ожидая от себя именно такой формулировки. — Почему не поступишь в престижный университет? Тебе же жопу лизать будут за такие таланты. В чем твоя проблема? «В чем твоя проблема?» — именно это нужно спросить у человека, если вместо нормального ответа хочешь получить по ебалу. И я не знаю, зачем это сказала. — Иди нахуй, Лин, — бросил он, съезжая с темы. — Йена выписали, он в дороге. Будешь встречать с нами? Кев накрывает. — Мне домой надо, — я бросаю окурок через забор, — потом загляну. На перекрёстке наши пути расходятся. А у меня мысли в кокон спутываются, и уже дышать нормально не дают. Я словно снова в шестом классе, со своим первым приступом клаустрофобии, но вокруг — пустота, и ни души рядом. Дома меня ждало, как оказалось, разочарование во всей своей красе. Я застала за круглым обеденным столом родителей и МакКея. Лица у всех были серьезные и озадаченные, а когда мой взгляд столкнулся со взглядом парня, я заметила явную нотку стыда. — Милая, присядь. Мама отодвинула стул рядом с собой, но я села прямо напротив отца так, чтобы отчетливо видеть всех. Если миссис Фолтер, по совместительству детский психолог, предлагает сесть рядом с ней, то это исключительно для тактильного контакта посреди серьёзного разговора. Такие трюки создают «дружелюбную атмосферу», как она утверждает, но для меня это всего-лишь звоночек к тому, что сейчас грядёт что-то мрачное и томное. — Мне начать? — Спрашивает отец, доверяясь профессионалу. — Пусть Кей разъяснит нам ещё разок, что произошло, — кивает мама, — а Лина расскажет, правильно ли он все понял. МакКей уставился в точку на полу, не поднимая взгляда. — Говори уже, — отрезаю я, чтобы понять, насколько сильно в нем ошибалась. — Я предложил твоим родителям забрать тебя с собой на Манхэттен, — протараторил он, глубоко вздохнув. Не сказать, что я не ожидала. Скорее я была готова к чему-то худшему. Он мог рассказать про Галлагеров, и тогда точно бы все пошло по пизде гораздо интенсивнее, нежели до этого. Его волнение обосновано — я сама думала смыться отсюда почти сразу же, как переступила порог своей улицы, за которой, как за каменной стеной, царил адский хаос. Улицы, по типу той, на которой жил Йен и его семья, окружали наш благоухающий успешный район, демонстрируя все бедствие положения Саутсайда. И такое непривычно для того, кто родился, вырос, и строит успешную карьеру в каменных джунглях. — И мы подумали, что это отличная идея, милая! Ты ведь не обязана вместе с нами проходить все эти благотворительные обязательства, тем более, что ты успела засветиться на нашем плановом проекте в церкви. Твоя работа здесь окончена, и, если ты горишь желанием, можешь пожить у Брайенов. — Заодно я покажу тебе университеты, — отозвался Кей уже более воодушевлённо. Всё равно чувство того, что что-то здесь неладно, не покидало мою тонкую натуру. Ощущение некой недоговорённости так и витало в воздухе. — Ещё что? — Спросила я прямо, ожидая такого же конкретного ответа. — На этом всё, — улыбнулся мне папа. — Что ещё он вам рассказал? Только прямо. Не хочу тратить время на натянутые улыбки и одобрительные кивки. Мама замешкалась. Вот сейчас должна выйти самая интригующая информация, из-за которой я точно поставлю наши взаимоотношения с МакКеем под огромный вопрос. — Мы знаем про этого мальчика…Йена, — выдала ма, и у меня сердце в пятки рухнуло. — Но дело не в МакКее! Ну конечно! Он вообще белый и пушистый! Не совсем белый, правда, но сути не меняет. — Он всячески тебя прикрывал. Просто больниц в округе мало, и так уж вышло, что вчера я дежурил в том крыле, в которое положили этого мальчишку, — объяснял папа, закинув руку на плечо Кею. — Я даже успел с ним разговорится. Очень приятный парень. — И в чем же тогда проблема, раз уж он такой очаровашка? А?! — Аделина! Не кричи на отца! Я сжала руки в кулак. Лучше сейчас не провоцировать никого на негативные эмоции, иначе мнимого выбора у меня потом не будет вовсе. — Милая… — Я хочу пойти в свою комнату и не разговаривать ни с кем ближайшее время. Когда ты уезжаешь? — Я поворачиваюсь к другу, без толики сочувствия и понимания. «Послезавтра», — выдаёт он мне неуверенно. — Значит, поговорим завтра за ужином. Я поднялась в свою комнату, из последних сил сдерживая желание захлопнуть дверь погромче. Через час мне нужно с улыбкой на лице встречать парня из больницы. Сука, ну почему это все происходит именно со мной?