Город над вольной Невой

Державный град, возвышайся над Невою, Как дивный храм, ты сердцам открыт! Сияй в веках красотой живою, Дыханье твое Медный всадник хранит. Несокрушим — ты смог в года лихие Преодолеть все бури и ветра! С морской душой, Бессмертен, как Россия, Плыви, фрегат, под парусом Петра! Санкт-Петербург, оставайся вечно молод! Грядущий день озарен тобой. Так расцветай, наш прекрасный город! Высокая честь — жить единой судьбой!

      Это был воистину прекрасный день. Толпы людей стремились на Дворцовую площадь. Город был парадно украшен, что даже его тëмные стороны казались ярче. Жизнь кипела и гудела со всех сторон. В метро были огромные толпы людей, автобусы забиты, что даже стоять было негде. Не только ведь жители города приехали на праздник, но и жители Ленинградской области. Александр стоял у Московского вокзала. Михаил не смог приехать раньше, вот и приехал день в день. Сам же Саша был занят телефонным разговором с Софией. — Даже Нева в твой день рождения становится спокойнее. А вот люди просыпаются от спячки. Посмотри, какое солнышко! , — Соня всегда напоминала Саше маленькую девочку — наивную, милую, жизнерадостную. Просто золотко. И вот снова Питер поражается этому очарованию. Вроде как столица Ленинградской области, а всë такая же Татьяна из произведения Пушкина. — И правда. А ты снова так радуешься. Даже в свой день рождения ты не такая счастливая, как сейчас, душа моя. — Да ну тебя. Тебе исполнилось 319 лет! Хотя я уверена, что для Миши ты всë ещё ребëнок. — Ну, я уверен, что настолько сильно относится ко мне, как к ребëнку, Миша не станет. Помнишь, как Святогор меня поздравил? Каждый год как в первый раз. — Для него и Москва всë ещё ребëнок. Ну, пока к тебе не лезет. Там уже он педофилом становится. — Соня. Нельзя так.       Тут Сашу сзади обняли и чуть с ног не сбили. — Я смотрю, ты всë таки ждал меня, именинник., — Белоснежная улыбка была очень хорошо знакома Александру. — Ну разумеется. Разве могу я проигнорировать приезд дорогого мне человека? , — Саша обнял Мишу в ответ. Они давно не виделись и ужасно соскучились. Саша обычно не позволял себе подобного на улице, боясь, что их увидят, но жизнь сегодня кипела и бурлила сильнее и сильнее, так что никому нет дела до того, кто и с кем там обнимается. — Поехали сначала ко мне, тебе нужно хоть немного отдохнуть с дороги.       Саша попрощался с Соней и они разъеденились, после этого было принято решение пройтись до дома пешком.       Миша всегда, каждый день рождения и свой, и Сашин, тащил всех, кто был с ними, на Дворцовую или на Красную площади в зависимости от того, чей это день рождения. Будто хотел так омолодиться, порезвиться, словно дитя. Но Саша ещё со времён Империи не большой любитель шумных мест. Он пробудет недолго на каком-то концерте в честь дня города и пойдëт подальше, в тихое местечко где-то во дворах. Разумеется, он прекрасно знает, чем может обернуться его любовь к таким дворам. Может и обернулась дважды. Лишь в единственном разе она действительно могла бы многое изменить…

13 марта 1881 года.

      Александр сидел в Зимнем дворце и ждал возвращения Александра II и членов семьи. Все они куда-то выезжали, а Саша решил остаться во дворце. Где-то суетились прочие жители дворца. Это был мирный и спокойный день, он отличался от остальных. Было плохое, ужасное предчувствие. Оно душило, пожирало изнутри. Романов не знал, куда себя деть и что делать с этим чувством. Народовольцы были, на удивление, тихими. Да и бунтов сегодня никаких нет. Так в чëм дело? Почему ему так плохо сейчас?       Ровно в три часа раздался звук сильнейшего взрыва, а следом за ним ещё один, более мощный. Народ встрепенулся и собрался у Зимнего дворца. Саша выбежал в коридор и в страхе пошëл к одному из чëрных выходов дворца. То, что он увидел, было ужасно, кошмарно… Такое он уже точно никогда не забудет.       Александр II направлялся в Зимний дворец непривычным маршрутом вдоль Екатерининского канала. Внезапно раздался взрыв и коляска остановилась. Император в недоумении вышел посмотреть, что же случилось. И именно в этот момент один из выходцев «Народной воли», Игнатий Иоахимович Гриневицкий, бросает второй снаряд под ноги Императору. Происходит второй взрыв, он был мощнее. В Зимний дворец императора заносили через чëрный ход. Саша проследовал за ними до кабинета императора.       Толпы народа собирались вокруг Зимнего Дворца. Женщины истерически кричали. Слуги и Саша вошли через один из боковых входов. Вопросы были излишни: большие пятна черной крови указывали путь по мраморным ступеням и потом вдоль по коридору в кабинет Государя.       Император Александр II лежал на диване у стола. Он был в бессознательном состоянии. Три доктора были подле него, но было очевидно, что Государя нельзя было спасти. Ему оставалось несколько минут жизни. Вид его быль ужасен: его правая нога была оторвана, левая разбита, бесчисленные раны покрывали лицо и голову. Один глаз был закрыт, другой — смотрел перед собой без всякого выражения. Каждую минуту входили один за другим — члены Императорской Фамилии. Комната была переполнена.       Прибывший градоначальник сделал подробный рапорт о происшедшей трагедии. Первая бомба убила двух прохожих и ранила казачьего офицера, которого злоумышленник принял за моего отца. Император вышел из экипажа невредим. Кучер умолял его вернуться боковыми улицами обратно во дворец, но Государь стал оказывать помощь раненым.В это время какой-то незнакомец, который все время стоял на углу, бросил вторую бомбу под ноги Государю. — Тише! — возгласил доктор: — Государь кончается!       Мы приблизились к умирающему. Глаз без всякого выражения по-прежнему смотрел в пространство. Лейб-хирург, слушавший пульс Царя, кивнул головой и опустил окровавленную руку. — Государь Император скончался! — громко промолвил он.       Княгиня Юрьевская вскрикнула и упала, как подкошенная на пол. Ее розовый с белым рисунком пеньюар был весь пропитан кровью.       Все опустились на колени. Влево от Саши стоял новый Император. Странная перемена произошла в нем в этот миг. Это не был тот самый Цесаревич Александр Александрович, который любил забавлять маленьких друзей своего сына Никки тем, что разрывал руками колоду карт или же завязывал узлом железный прут. В пять минут он совершенно преобразился. Что-то несоизмеримо большее, чем простое сознание обязанностей монарха, осветило его тяжелую фигуру. Какой-то огонь святого мужества загорелся в его спокойных глазах. Он встал. — Ваше Величество имеет какие-нибудь приказания? — спросил смущенно градоначальник — Приказания? — переспросил Александр III. — Конечно! Но, по-видимому, полиция совсем потеряла голову! В таком случае армия возьмет в свои руки охрану порядка в столице! Совет министров будет собран сейчас же в Аничковым дворце.       Он дал рукой знак Цесаревне Марии Федоровне, и они вышли вместе. Ее миниатюрная фигура подчеркивала могучее телосложение нового Императора.       Толпа, собравшаяся пред дворцом, громко крикнула «ура». Ни один из Романовых не подходил так близко к народным представлениям о Царе, как этот богатырь с русой бородой.       В этот день и месяц после этого ужасного дня все члены династии и прислуга были потрясены. Они уже точно никогда не забудут этот ужасный день…

июль 1993 года

      Шура шëл по каналу Грибоедова мимо Спаса-на-Крови в сторону известных ему дворов, желая скрыться от чужих глаз и заодно закрутить запретное вещество. Не стоило ему пройти дальше от храма, он приметил кучку гопников. Три или четыре крепких мужика, по сравнению с которыми Думский больше на блоху был похож. Пройти мимо не выйдет и Шура это знал. — Эй! Есть чо закурить? Или ещё чо? Пошеруди-ка по карманам., — в сторону Шуры раздался свист. — А чо, у самих бабок нет купить? Кишка тонка украсть? Или чо? Выгнали вас ото всюду? У меня последняя, так что извиняйте, тушканчики., — Долго идти не пришлось. Сашу хорошенько треснули по голове до крови, обокрали и убежали. То было утром, а очнулся Шура лишь вечером. Очнулся и побрëл домой, залезая через разбитое окно…

наше время

      В Сашиной квартире уже по обыкновению пахло свежими пышками. Только стоило Романову закрыть дверь квартиры, как у Михаила проснулся порыв нежностей, которые по Сашиной же просьбе он сдерживает на улице. Прямо таки зачмокал, затискал и заобнимал Сашу. В этот раз они не виделись уже пол-года из-за обстановки в политике, но Миша не мог не приехать хотя бы сегодня, хотя бы на один день. Переживут без него один денëк. — Настолько сильно соскучился по мне? , — Саша не смог сдержать улыбки и стоило Мише на секундочку прекратить как такой же порыв нежностей проснулся у Саши. — Ты даже не представляешь как.       Немного поняшевшись дома и пообедав, котята парочка вышла гулять. Первым местом разумеется была Дворцовая площадь, где всегда в праздники проводили концерты, а рядом и разные развлечения для детей. Саша и Миша стояли в сторонке и слушали поздравительную речь городу. Там и объявили, что сегодня городу исполнилось 319 лет. — Для меня ты навсегда останешься тем наивным имперским ребëнком., — Миша обнимал свою сокровище, наблюдая за тем, как на Дворцовой всë больше и больше людей пели песни, выражающие глубокую любовь к родному городу. Концерт обещал быть долгим. Саше не нужно было ничего говорить, они просто наслаждались компанией друг друга.       В городе кипит жизнь, праздник. Все люди празднуют день рождения действительно Великого города. Миша и Саша гуляли до позднего вечера, обнимались, держались за руки, ели сладости и в целом вели себя как молодая влюблëнная парочка подростков. И никто им не запретит, и никакие обстоятельства не помешают.       Ночью уже не осталось сил на то, что бы заниматься этим самым. Лишь Миша дразнил Сашу, целуя его шею и ушки, выразительные скулы и уголки губ. Ночь они провели за просмотром фильма, обнимая друг друга. А что ещё для счастья надо? Просто быть с любимым рядом.

Прошли года, но ты — все та же: Строга, прекрасна и ясна; Лишь волосы немного глаже, И в них сверкает седина. А я — склонен над грудой книжной, Высокий, сгорбленный старик, — С одною думой непостижной Смотрю на твой спокойный лик. Да. Нас года не изменили. Живем и дышим, как тогда, И, вспоминая, сохранили те баснословные года… Их светлый пепел — в длинной урне. Наш светлый дух — в лазурной мгле. И все чудесней, все лазурней— Дышать прошедшим на земле.