Остров Любовниц

И вот, когда Ленка уже изрядно достала своим щебетом свою лучшую подругу на тему того, какие у неё на работе завалы, какой начальник козел, кассирша сволочь, а блины остались только с печенью, в тот же миг по второй линии поступил короткий звонок. Ленка знала, что звонить ей в такое время некому, разве что мать опять словила приступ тревоги, отодвинула трубку от уха, и, лениво взглянув на высветившийся номер увидела, что звонит ей никто иной, как ухажер Лёша. — Наташ, я перезвоню, тут чё-то Лешке надо, соскучился, что ли? Она бросила трубку, но принять входящий не успела. Попыталась перезвонить, но Леша сбрасывал. И когда она уже начала ему писать, сама получила смс сообщение. Как только она скользнула взглядом по первой строчке во рту её пересохло, уголки губ опустились, плечи вжались. Леша объявил о расставании. — Наташ… он меня бросил! — Что, опять? Ты уже говорила так много раз, а к вечеру оказывалось, что у вас любовь-морковь. Опять придумываешь? — устало занудствовала подруга. — Нет! Он сам написал мне об этом! На звонки не отвечает. — Серьезно? — наигранно удивилась Наташа, в голосе которой слышалось едва заметное злорадство. — Да! Ну зачем мне тебе врать? Он бросил меня! Наташ, да что ты какая? Мне плохо! — начала плакать в трубку Ленка, уже жалея о том, что опять не сдержалась и растрепала подруге личное. Она знала, что Наташка поднимает её насмех при каждой неудаче, но все равно продолжала общаться с ней, т.к. зависела от её внимательных ушей. Однако, Наташа прекрасно изображала из себя слушателя, даже когда параллельно общалась с кем-то другим, но слушать при этом не собиралась, а Ленка, не желая видеть очевидного, наивно полагала, что её подруге интересно. — Ничто не вечно под луной, людям свойственно расставаться. — начала было учить жизни Наташа. Ленка, переполняемая эмоциями повесила трубку. Аппетит у неё пропал: она съела три ложки супа, укусила блин, встала из-за стола. Провожаемая любопытными взглядами, шмыгая и растирая ладонью подтекшую тушь под глазами, она вышла из столовой. Хлынул ливень. Девушка перешла светофор, бросила взгляд на офисный центр, где ждал её незаконченный рабочий день, но ноги её уже повернулись в сторону парка. Она просто не могла вернуться. Знала, что не сможет думать о работе. Знала, что там добавят хлопот (по закону подлости) и разрешила себе, вопреки обязательствам, просто погулять, прибрать чувства, даже если дождь убеждал её в обратном. Кроны небрежно подстриженных лип на аллее никак не защищали от косых хлёстких капель и пронзительного холодного ветра. Грудь продувало, продувало неприкрытые кожаной черной юбкой озябшие коленки, с волнистых от влаги волос стекала ручьями дождевая вода. Ленка порядком замерзла, к её чувствам добавился страх простыть и умереть от пневмонии. Она забежала в беседку, кроя матом всё сущее, прыгнула в единственный сухой угол и вжалась в него, пытаясь согреться. — Наташка тварь, Лешка козёл, как он мог. Почему у меня всегда так? Даже не встретился напоследок, козёл, по смске бросил, а я думала такое только в дешевых романах возможно! — Причитала отчаянно Ленка, её челюсть начинала дрожать от холода, но голове было тепло после плача. Девушка пожалела, что уже года три как не курила, ей было бы чем занять себя, свои руки, своё дыхание, пока она пережидает дождь и переживает расставание. Ветер стих. Ленке стало теплее, она разомлела, потянуло в сон. Она легла, согнувшись в три погибели, положив под голову сумочку и свесив ноги на пол беседки. Глаза начали слипаться, девушка знала, что если она не обсохнет и не согреется сейчас — то она заболеет, но встать уже не смогла. Сон взял своё.