я всё ещё тебя люблю

      Они расстались полгода назад, но дыра в их сердцах ещё кровоточила, отравляла их повседневную жизнь и жизнь других. Неприятие такого фактора, как расставание тех, кто, казалось, были созданы друг для друга, что жизнь их зависит только друг от друга, вела за собой последствия хуже смерти.       Минхо любил и, наверное, до конца своих дней будет любить только одного. Было ли ошибкой отдавать всего себя человеку? Знаете, этот парень сказал бы иначе. Хёнджин показал ему, что такое любовь. И это не та любовь, что одурманивает как прошедший возле тебя человек со вкусным, но сильным, едким запахом духов. От этой любви по-настоящему легко и трепетно, комфортно и спокойно.       Они должны были прожить так до конца времён, вместе, даже в старости, ходить на пикник, фотографироваться на старый фотоаппарат Хвана и кушать, даря свою любовь этому миру и им самим.       К сожалению, всё разрушилось слишком быстро. Спустя года отношений, Хёнджин стал изменять Ли. Что произошло на самом деле, какая причина всего этого — не знал и сам Хо. Не знал, от того и больнее. За что его бросили? Может, он сделал что-то не так? Как-то обидел? И все эти причины из головы лишь указывали на то, что Хо — некудышный парень. Сам он подписал свой приговор, съехав от Хвана, трясясь в лихорадке от переполненных чувств, от разбитых вдребезги надежд. Джин пытался остановить его и поговорить с ним… Но это нужно было сделать ещё в то утро, когда Хван, придя домой, осознал, что изменил своей любви. Изменил себе. С головной болью и безразличным лицом, он наблюдал, как осознание, и не только его, подкралось и укутало в жгучую реальность.       Хотелось пропустить все эти горькие слёзы через себя, все колкости, обиды и эту ругань за кухонным столом, но не получалось. Не получалось отпустить. Как бы ни хотелось, это всё же происходило. Мысли украдкой проскакивали в сознании Минхо, что: «Так нельзя, тебе не вернуть прошлое, Минхо, отпусти и не мучай себя». Только от этого, он ещё больше об этом думал, вспоминал каждую детальку, каждую родинку на любимом лице, эти золотистые волосы, которые Хо сам частенько осветлял и красил под крики: «На этот раз прокрась хорошо!». «Да-да», — лишь отвечал тот. И, открыв глаза, он видит только пустоту.       Тёмная комната, через жалюзи крадутся первые лучи солнца, а парень так и не уснул. Сегодня он думал о бывшем сильнее, чем обычно, ведь сегодня особенный день. Парень разбокировал телефон, посмотрев на дату: «Двадцатое марта», — крутиться в голове заведённо. Зная, что Хван встаёт достаточно поздно и, наверное, только лёг спать, Хо хотел дождаться подходящего времени позвонить и… поздравить… Да, поздравить. Это звучит глупо, правда? Но Минхо был уверен точно в том, что этот парень дал ему весь мир, но слегка оборвал все цветки с лугов. Вся та любовь не сравниться с болью, что он пережил, и, кажется, такая противоречивость добивала с конца. Его воспоминания о тех временах остались в прошлом, однако его любовь ещё жила. Тысячу раз сказав «Ненавижу!»… всё меркнет на фоне одного лишь единственного «Люблю…», что срывается с губ в приступе скорби. Поэтому он набирает сейчас знакомый номер «♡» и закутывается в тёплый плед.       — Алло? — сонный Хван шебечет в трубку, будто на самое ушко.       Минхо лёг на кровать, смотря в потолок, думая, как бы начать.       «Он не знает мой новый номер… Это шанс, Минхо, ты не должен его спугнуть», — крутиться в голове пару секунд.       — Алло?.. — уже недовольно произносят на другом конце, собираясь сбросить. — Кредитов не…       — Это я, — повисла тишина, от которой начали звинеть уши. — …Знаешь, в моём сегоднешнем послании от звёзд написано, что сегодня есть шанс всё исправить.       — Я больше их не читаю.       — Правда? С каких это…       — …Хо, то, что сломано, невозможно восстановить…       — Нет, — перебивает в спешке, — можно… да, всё не будет так идеально, но…       — Я тебе изменил.       — И я простил.       — Я тебя предал… Нет, Хо, так нельзя…       «Стой… Постой… Не говори так, прошу», — Минхо тихо всхлипнул в подушку, продолжая слушать, но все слова будто проходили мимо. Был слышен только трескающийся звук в голове.       — …Забудь мой номер… Хо? — но трубка была сброшена.       Парень скрутился в креветку, жмурясь до звёздного неба в пустых глазах. А ведь Хёнджин был для него звездой. Самой яркой, что вела вперёд без оглядки. Но на его небосклоне она погасла.       Минхо взглянул на потухший экран телефона во тьме, а пару капелек скатились по носу на подушку. Одно движение, любимый контакт. Он смотрит так пару секунд, а потом, будто заворожённо, пишет: «Прости», «С днём рождения» и всё погружается во тьму.

***

      После некоторых моментов, происшествий и потрясений совсем не хочется жить. Ну вот совсем. И только назойливое чувство в груди… незавершённости всё ещё держит над поверхностью, не давая полностью погрузиться в неизвестность и… покой? Но только парень не понимал: незавершённость… чего? Не понимал, но, может быть, просто не хотел понимать. Очень тяжело осознавать, что посвятил всего себя, всю свою жизнь человеку, но в итоге ты остался один. Мысли крутились весь этот чёртов март двадцатого числа: «Где он сейчас?», «Он же пообедал, да?», — разделённые мысли друг друга.       Хёнджин выходил пообедать на улицу, устроившись на скамейке неподалёку от офиса. Парень с убранными назад золотистыми волосами, в костюме, светло-бирюзовой рубашке и дорогими часами выглядел солидно; а в руках у него был ланч-бокс со скетчбуком, карандашом, ластиком и клячкой. Куда же без этого. Он работал в компании графическим дизайнером, и, хотя бы немного, он любил отвлекаться и рисовать себе что-нибудь в скетчбук. Всё же эта работа не совсем ему подходила — она постоянно его ограничивала, а ведь можно и проблемы со спиной получить.       Хван закрыл глаза, позволяя прохладному ветру играть с его чёлкой, чувствуя умиротворение. Хотя бы… на минуту. После звонка Минхо он не находил себе места. Пытаешься расслабиться — думаешь о нём, пытаешься загрузить себя работой — и снова думаешь о нём. Он так виноват перед ним… так виноват. Чувства сжигали изнутри, держа постоянно в напряжении, а с каждой пришедшей мыслью о парне с кошачьими глазами Хван медленно начинал осознавать…       — «Хэй, позволяй себе хотя бы отвлечься на мной принесённый чай тебе и печенье. Прошу, я переживаю», — прошлое ближе, чем он ожидал.       Оторвавшись от неудачного релакса, он быстро перекусил, уловив себя на мысли:       — «Ты слишком мало ешь, Джинни».       — Вот же засранец… — парень встряхнул головой, чувствуя, как вина снова окутывает с головой.       Он открывает скетчбук, нехотя, всё же разглядывает старые работы. Он так много рисовал своего парня, а… бывшего парня, а ведь Хёнджин и не думал, что когда-то будет смотреть на любимые рисунки с болью. Раньше они приносили только радость и спокойствие. Смешок слетел с губ. И так страничка за страничкой.       — О! Хёнджин, твой перерыв уже закончился! Давай за работу, — кричал где-то вдалеке коллега. Хван поднял на него свой измученный взгляд, когда он подошёл ближе. — А знаешь… Кхм, посиди подольше, если нужно.       — Да нет, всё в порядке, работа сама себя не сделает, — и закрыл он рисунки, взяв всё со скамейки.       — Как знаешь… — прошептал лишь тот, догоняя Джина.       …что звёзды были всё же правы. Хван Хёнджин потерял смысл во всём, в своей жизни, лишившись главного — Ли. И теперь она бесполезна. Абсолютно и безнадёжно. Даже возлюбленные природа и рисование не спасают. И не спасут. Это всего лишь частичка, в которой чувствуешь себя лишним.

***

      — …Не ожидал, что позвонишь.       — Как же я мог этого не сделать сегодня? Слушай, я тебе не говорил, но… я прилетаю сегодня в Сеул, вечером. Приютишь? — слышалось на той стороне трубки.       — Конечно, братец, не оставить же тебя на улице.       — Ну, или в мотеле, — улыбнулся тот голосом.       — Или в мотеле, — уголки губ Минхо слегка приподнялись, но по глазам было бы видно, как он сейчас разбит. — Так, и какой же повод?       — У вас открыли нашу лабораторию! — радостно вещал он. — Жаль только сейчас, я бы от тебя тогда не уезжал!       — Не разводи сопли, Ликс, мы наверстаем упущенное.       — Непременно… — улыбка через голос всегда казалась чем-то тёплым. Но повисла затяжная тишина, стало неловко и старший на последок бросил:       — Увидимся.       — А… да! До встречи, хён! — и послышались гудки.       Минхо постоял у кухонного стола, а потом засунул вчерашнюю еду обратно в холодильник, плетясь к своей комнате. Он завернулся в любимый плед, лёг на кровать и включил музыку, тихо подпевая. Если вспомнить, Хёнджин часто просил ему петь. И Ли был только этому рад; он бы не смог сдерживать свой порыв, если бы Хвану не нравилось пение. Не нравился бы Минхо.       «Что за странные мысли лезут в голову», — пронеслись его слова в голове, а в следующую секунду парень почувствовал странное ощущение в теле, будто его окунули в ледяную воду. Минхо резко соскочил, стряхнув с себя плед на пол. Он никогда не любил холод, не переносил и дома одевался всегда тепло, даже если был кондиционер. Приоткрытые губы дрожали, а глаза бегали по маленькой серой комнатке, стараясь найти ответы на безмолвные вопросы. Встряхнув головой, Хо аккуратно присел на пол, дотрагиваясь кончиками пальцев до любимой вещи. И ничего не произошло.       — А такое может показаться?.. — с тревогой и некоторым облегчением выдохнул Минхо.       Бред? Может быть, но это слишком реально. Кружка кофе, и ещё одна. Уже достаточно стемнело, но в квартире горел только слабый свет от торшера в гостиной; а беспокойный парень что только не делал, о чём только не думал, возвращаясь к большим панорамным окнам, отдёргивая серые шторы, чтобы посмотреть на множество ярких огоньков от зданий, улиц, машин… Он ждал Феликса, ведь ключи от этой квартиры младший потерял в лондонской общаге ещё давно, а Минхо не очень любил оставлять входную дверь открытой: от таких привычек невозможно избавиться. А ещё…       — Нет, — парень затряс головой, пытаясь отогнать мысли о нём. Но получалось всё не лучшим образом, поэтому Хо просто лег верх ногами на диван, чувствуя подступающую тяжесть к голове. Резкий приступ кашля сорвал этот неудачный план, а Ли сел на мягкое, включая левый канал на телевизоре, слыша приятные слуху мелодии.       И слышится звонок в дверь. Минхо поднимается с дивана и идёт устало к двери, стараясь сфокусировать своё внимание на парне перед ним, что затащил еле-как свой чемодан на одиннадцатый этаж. Блондин с россыпью звёзд в виде милых веснушек сначала сел на чемодан, сделав пару глубоких вздохов, проведя по своим растрёпанным волосам, а потом посмотрел на старшего и крепко-крепко обнял.       — Хён, привет! — ярко и довольно улыбнулся он.       — О Боже, не повали меня, — кстати, Феликс сидел ещё на вещах.       Они отпрянули и закрыли за собой дверь.       — Стареешь, — ухмыльнулся слабо Хо.       — Ты тоже, — подколол и тот. — Целыми днями сижу за столом, ужасно, конечно… — простонал Феликс, плюхаясь на мягкий диван в гостинной. — Кофе?       — Не помешает… Но ты здесь гость, — смутился Минхо, уходя к островку за кофеваркой. Феликс же соскочил с белого облачка-дивана и подлетел к старшему, убирая его от капсул.       — Лучше сядь, ты будто сейчас упадёшь, — похлопал его по спине младший, услышав тяжёлый вздох от хёна. Минхо же решил всё же присесть, продолжая слушать и смотреть какие-то выступления неизвестных ему музыкальных групп. Сейчас и правда ему нужно взбодриться. — Ты всё ещё не работаешь? — поинтересовался Феликс, не поворачиваясь к Хо.       — Угу.       — Нам нужны сотрудники. Ты бы мог работать там, не думаю, что посмотрев твои работы с университета, они откажут, — слышится звук кофеварки.       — А мне казалось, скоро конец света.       Феликс прыснул:       — И ты так этого ждёшь?       — Ну… да? — он начинает задумываться: — Хотя нет, слияние наших Галактик грозят уже несколько веков, вряд ли я столько смогу сидеть на рамене.       Послышался очередной смех на кухоньке, а ещё стекла от посуды.       — Ты разве новости не смотришь, газеты не читаешь? — просмеялся, но затем парень повернулся в шоке, когда до него дошло, что Хо всё же не далеко ушёл от шутки.       — Эм… — Хо помотал головой, не зная, он пытается так отбросить свои странные и непонятные мысли или правда показать Феликсу, что «Чёрт, нет, я не в курсе».       — Все уже давно твердят, что «конец света» вот-вот произойдёт.       — И что, мы выживем? — поднимает он голову на пришедшего Ликса, что поставил две чашки айс-американо на маленький столик перед ними и уселся рядом.       — Пятьдесят на пятьдесят, — взял младший свою кружку и отпил немного. — В любом случае, это остаётся лишь принять. Так решили звёзды.       — Звёзды… Хм, — он прикоснулся пальчиками к кофе, постукивая по стеклу.       — Не нервничай ты так, я считаю, безоговорочно, что ты переродишься хорошим человеком в любящей семье, — сладко произнёс учёный, посмотрев на стеклянный взгляд брата.       «Ага, уже меня хоронишь».       Минхо пытался представить, какой была бы его следующая жизнь, но всё было так размыто… Может, он просто не хотел расставаться пока с этой. Да, он ещё не всё закончил в этой жизни, ещё не время…       — Вдруг, в следующей жизни ты станешь про-айдолом? Это же сколько ты будешь заниматься своим любимым пением, — звучало неплохо, но. Брюнет перевёл свой взор на телевизор, где люди выступали и радовались Пели. Но он лишь выдал:       — Ну нахер, — мимолётный скептический взгляд, а затем, подняв ноги на диван, он облокотился подбородком на них.       — Помечтать не вредно, — прихлёбывал лишь блондин.       Наступила тишина голосов, только слышалась знакомая баллада с экрана.       — …А если всё же мы выживем?       — Не знаю, — старший посмотрел на него, ожидая, что младшенький всё же что-то после такого задуманного лица выдаст, но Ликс лишь вздохнул: — Правда, не знаю.       — А учёным называешься, — строго.       — Сам же работал им!       «И кажется, это было слишком давно…» — парень опустил лицо в колени, закрывая глаза.       — Мне бы хотелось изменить предписания звёзд… Эти приговоры с рождения конкретно уже… — шептал тихо.       — Я понял тебя, — посмеялся Феликс, похлопав брата по плечу. — Но разве твоя судьба не в том, чтобы все твои мечты исполнились?       Минхо поднял голову, стрельнув грозно в глаза Ли:       — Я посмотрю, как Вселенная меня услышит, — выплюнул он свой сарказм вместе с надеждой хоть на что-то. Хоть на какое-то «светлое будущее», за которое люди цепляются как за спасательный круг в океане своих бед.       — Хорошо, о, великий Ли Минхо, мне что, на тебя молиться, чтобы ты спас человечество? — залился ярким смехом он.       — Заткнись, прошу, — подхватил он улыбку. — Ты сейчас бред сказал.       — Зато это мой бред, — покраснел от смеха Ликс.       Хо всё же взял в руки кружку, стараясь залпом всё выпить.       — Ну и кто из нас долбоёб? — стукает он по спине Хо, пока тот старается прокашляться.       — Теперь… я… но а так обычно ты, — и смотрит на последствия. — Подожди, я поменяю футболку, — услышав смех и сдавленное «угу», парень ушёл в с вою комнату. Он нашёл, на удивление, одну чистую футболку в углу шифоньера и принялся переодеваться.       Что?..       Минхо не очень любил смотреть в своё отражение в последние несколько месяцев, но что-то яркое бросилось в глаза, и он повернулся к деревянной дверке с зеркалом. На теле было множество порезов, которые переливались словно рубин. Ли замер, стараясь разглядеть каждую деталь и запомнить на свой помутившийся рассудок абсолютно всё, понимая с каждой секундой, что эти порезы начинают жечь, а потом и гореть. В панике, что накрыла мгновенно, он одел чёрную футболку, зажмурившись от ужасных ощущений в теле, которые через пару секунд прошли.       «Хм?» — оттянув ворот, и ничего не найдя; задрав футболку, и ничего не узрев, кроме слегка бледной кожи и пресса, что постепенно начинает сходить на нет, — Хо облегчённо вздохнул, посмотрев на отражение своих глаз и с хлопком закрыл дверцу, возвращаясь к Феликсу.       — Ликс, а когда там конец света?       — Через пару недель! Может меньше, может больше, — слышалось с зала.       Минхо облизал губы, садясь на своё насиженное.       — Интересно…