Мой замысел

Странное чувство — быть человеком. Оно переполняло каждую клеточку его большого тела. Да, большого. Ему вдруг стало некомфортно в этом количестве кожи. Он быстро уставал, задыхался, потел. От виски теперь болела голова. Пришлось многое поменять в привычном укладе его жизни. И это бы его так не нервировало, если бы не одно жирное «но». С каждым днем ему все труднее было отвечать на вопрос: «А, собственно, кто я?». Он проснулся в пять тридцать утра. Он мягко наступал на пол, стараясь двигаться, как можно тише. Его королева спала — сегодня был её первый выходной за неделю. И он не хотел его испортить. Быстро прошмыгнув в ванную, он открыл кран и с наслаждением подставил руки под струю горячей воды. Кровь тоже горячая, но она быстро остывает, оставляя причудливые липкие следы. И эти следы до омерзения тяжело отмывать. Было время, когда он в качестве наказания заставлял кого-нибудь смывать пятна крови с ковра, а после провала наказуемого с наслаждением стирал его в порошок. Он резко развернул кран и ополоснул лицо холодной водой. Те участки кожи, на которые попала влага, словно, маленькие растения, отчаянно нуждающиеся в солнечном свете, тут же ожили, а вот те, которым не перепало, тут же начали зудеть, требуя себе тех же преференций. Откуда вообще берутся в глазах эти мелкие противные комочки, что мешают моргать? Какая гадина успевает подкинуть их за время сна? Будь это ад, она бы уже потонула в пучине рвоты. В аду бунты — явление регулярное. И он был отличным королём. Он умело пресекал как мелкие, так и крупные акты неповиновения. Его авторитет был почти незыблем, а не это ли лучший показатель успеха среди таких тварей, что по природе бесчеловечны и не способны к чувствам? Он тщательно умыл глаза, почистил зубы. И это типичный утренний ритуал для человека. Тупость. Каждый день люди тратят время, которого и без того у них чертовски мало, вот на подобную хрень. Какая же злая шутка жизнь. Пройдя на кухню, он сразу открыл шторы, дабы разогнать окружающую тьму. Он готовился совершить ещё один ритуал, столь же бесполезный, как и предыдущий, но, надо сказать, приятный. Вскоре по кухне стал витать аромат свежесваренного кофе, который успешно дополнили нотки предрассветной прохлады и мелодия птичьих трелей. Он отпил бодрящего напитка, и его губы тут же расползлись в улыбке. Это ощущение уединения, спокойствия, любви к живому, которая тут же возникла, казалось бы, из ниоткуда, приводило его в детский восторг. Это ли не рай? Он не знал, за что ему такой дар, но он каждый день молился в благодарности за эти минуты. Все заслуживают любви. Он это повторял каждый день с того самого дня перерождения в церкви. И каждую неделю он приходил в церковь просить о прощении. Кроули никогда не испытывал раскаяния, Кроули всегда боялся церквей. Вернее, не видел в этом выгоды. Слишком уж много циничных обещаний сгореть в гиене огненной. Разве что совершить грех в церкви — чем не лучшее развлечение для воскресного дня? — Все заслуживают любви — прошептал он, переступив порог церкви, и перекрестился. В это время редко можно было встретить прихожан, и он ценил это. Сквозь витражи проходили солнечные лучи, украшая стены переливами различных цветов мозаики. Огромные колонны, словно могучие деревья, подпирали величественные своды, расписанные гениями прошлого. Приятная прохлада, которую удерживали внутри крепкие толстые стены из камня, вкупе с запахом ладана, царившем в воздухе, дарили ему странное чувство невесомости. Будто бы здесь не ходило его тело, а летала его душа. Здесь он всегда думал о Кроули. Он помнил Кроули. Ну как помнил. Он не ощущал себя больше Кроули. Чем дольше он был человеком, тем большую неприязнь у него вызывали эти воспоминания. Это был не он, другой. Но кто он тогда? Фергюс? То был жалкий тип. Да и слишком это было давно. Дьявол, насколько же ограничена память человека! Не говоря уже о том, что она искажает факты. Столько эмоций — кони двинуть можно. И страх, и боль, и радость — хочется выплевать это всё наружу, раскланяться и вернуться к привычному быту. Ощущение, будто сердце молнией защемило, и оно теперь вынужденно реагирует на любую мелочь. А вообще это даже забавно: только сейчас он, кажется, понял феномен преданности Винчестеров. И все же он был и Фергюс, и Кроули. И как же он ненавидел их обоих. Интересно, испытывают ли Винчестеры ненависть к себе? А может, таков и был замысел? Демон пришёл в церковь раскаяться в деяниях своих. Шут в клетке на потеху толпе. — Падре — он кивнул прошедшему мимо священнику и собрался с мыслями преодолеть последний отрезок пути к исповедальне. Его шаги эхом разносились по церкви, сердце, казалось, подскочило к горлу, готовое свалить подальше отсюда. Небольшая шторка, скрывавшая крохотное помещение, в котором едва мог бы поместиться человек. Как же отцу, наверное, душно и невыносимо там торчать. Не говоря уже о том, сколько мусора высыпается ему на голову ежедневно. Он многое слышал от Джоди об исповеди, но сегодня он впервые, вроде как, решился выпустить на прогулку весь этот ворох бесов, что обгладывали его изнутри. — Слава Иисусу Христу — тихо прошептал он, опускаясь на колени перед решеткой. Сердце всё ещё стучало, и даже во время знамения у него дрожали руки. Он не был уверен, что сможет это сделать. Голова была ватной, язык, словно последняя преграда, ограждавшая всех от него самого, заплетался в нежелании сдаваться. Я умер из-за тебя, Кроули. Из мутного образа в голове проявился Сэм, с презрением взирая на него откуда-то сверху. Перед кем же ещё ему исповедоваться? — Бог да будет в твоем сердце, чтобы, сокрушенный духом, ты исповедал свои грехи — вдруг донеслось из кабинки. Голос был тихий, но в то же время твёрдый, словно принадлежал какому-то титану. — П-прости меня, Господи, ибо я согрешил. Такие, как ты, не заслуживают прощения. Он закрыл глаза: — Всю свою сознательную жизнь я плевал и на Бога, и на его творение. Мне было всё равно. Я находил приют в гордыне, и в гордыне разбивал людей. Я жил вне закона, и я намеренно обходил его стороной. Я понимал, насколько был отвратителен, но мне это в общем-то нравилось. Равнодушие вело меня всё дальше, в разврат. Я искушал самых невинных, я развращал слуг Господа, отвращая их от веры. Я был грешен, сколько себя помню, Отец. Но недавно я открыл, я почувствовал Тебя. И в тот же миг я почувствовал силу каждого греха. Недавно я…нарушил первую заповедь. Я убил, Отец. В комнате летал комар. Он был таким назойливым, всё кусал и кусал, и в какой-то момент я утратил контроль. Я просто прихлопнул его, размазал его по стене. Кровь, остатки внутренностей так и не отмылись до конца. И самое противное, что я даже почувствовал облегчение. Я был так зол на него… А ведь и про людей иногда говорят, что они просто жалкие сошки. Возможно, я и сейчас богохульствую, но я не знаю, как прекратить, я будто переполненная бочка с грехом. Я хочу исправиться. Но я не знаю, Господи, прости, я ведь не знаю, что если не все заслуживают прощения? Он замолчал. Он чувствовал горечь и сухость во рту, и где-то внутри тут же появилось мерзопакостное чувство того, что он всё сделал неправильно. Ты жалкий гордец, Кроули! — Дитя, Он и есть умилостивление за наши грехи — донеслось спустя какое-то время из-за решетки. — И если исповедуешься в грехах своих, Он, будучи верен и праведен, простит грехи и очистит от всякой неправды. Необходимо укрепляться в вере, сын, и каждый день молись. Я тебе назначаю епитимью: выдержи пост в течение сорока дней, во исправление своего греха. — Конечно, отец — хрипло ответил Кроули. — А сейчас я отпускаю тебе грехи во имя Отца, и Сына, и Святого духа — священник перекрестил Кроули. — Аминь. — Славим Господа ибо Он Благ. — Ибо во век милость Его. — Бог простил тебе твои грехи. Иди с миром и служи Господу. Возможно, священник говорил искренне, но он не почувствовал облегчения. Просто Кроули был испорчен знанием и опытом. Всё-таки заключать договор с совестью легче, когда не читаешь приписок мелким шрифтом в конце. И тут проблема была в том, что Кроули был мастером таких милых дополнений. Не пожертвовал собой? Не соблюл назначенных обетов? На тебе, дружок, клубок, что приведёт в наш адский уголок. Удивительно, как всё-таки у людей ощущение великого и прекрасного зависит от обстоятельств. Вот и сейчас Кроули отчётливо ощутил, как треснули его розовые очки. Зал быстро наполнился людьми, пришедшими на мессу. Все толкались между собой в стремлении занять лавочку поближе к трибуне. Кстати, даже для него было открытием, что пропуск месс входит в список греховных деяний. Будто и без того мало человеку соблазнов. Цоканье, перешептывание, хныканье маленьких детей, не понимающих для чего они здесь, довершило грязное звучание настраиваемого органа. От волшебной тишины таинства не осталось и следа. Всё это напоминало ему муравейник, который забили до отказа безмозглые кретины, вдруг решившие, что ежевоскресное его посещение защитит их от мира вокруг. Он с трудом продвигался к выходу, то и дело сталкиваясь с кем-то плечом и получая каблуком по пальцам ног. И о каком полёте души тут говорить? Вырвавшись на улицу, Кроули тут же сощурился от ослепляющего света. Он упал на ближайшую от него лавку и уткнулся лицом в ладони. Но собраться с мыслями не получилось — его зажала в свои стальные тиски духота и влажность. Он вытер рукавом пот со лба и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Потерпев с минуту, Кроули вскочил и с лавки, на которой по ощущениям можно было бы пожарить яичницу. Ты противен миру, Кроули. — Знаю, знаю. — Пробормотал он себе под нос и, утратив в эту секунду всякую надежду на искупление, быстрым шагом направился в сторону неподалеку расположившегося рынка. Может, хоть потакание чревоугодию и любовь к женщине ослабят хватку этих братьев-близнецов по кличкам Стыд и Позор. Он очень хотел переодеться. Капли пота облепили всю его спину, не говоря уже о ручьях на лице, которые щипали его глаза. Кисть одной руки онемела и готова была отвалиться из-за тяжелого пакета с продуктами, а ладонь второй руки уже была украшена мелкими порезами от больших шипастых роз, которые он приготовил для Джоди. Кроули всё занимал себя мыслью о том, а так же ли жалко он выглядит, как себя чувствует? Напротив дома стоял грузовик с цистерной, у которой два мужичка жадно о чём-то спорили. Уже у двери Кроули открылась вся картина: грузовик, очевидно, въехал в передний бампер бедной старушки вольво. Вот они люди во всей красе. Он усмехнулся этой сцене и постучал в заветную дверь. Услышав приближающиеся шаги, он тут же выпрямился в спине и немного задрал голову. — Привет! Он сделал шаг, надеясь сразу зайти в прохладную прихожую, но встретившая его Джоди перегородила ему дорогу, прикрыв за собой дверь. — Привет! Ну, как прошло? — Любовника чтоль прячешь? — в шутку спросил Кроули, но всё же обвел взглядом дом. — Поверь, — положив руки ему на плечи, сказала Джоди — любовник бы тебе понравился больше. Она чмокнула его в щёку, отчего внутри тут же разлилось приятное тепло. — Кроули! — Она притопнула ногой и покачала головой — Что мы говорили про цветы? — Что у тебя самый галантный и внимательный мужчина? Они улыбнулись друг другу. — Но всё же… — начала она, аккуратно принимая подарок. — не стоит постоянно так тратиться. Я и привыкнуть могу. — Так, может, лучше ты мне расскажешь, что за шум, а драки нет? Джоди прикусила губу. — Дин приехал. — Что ж… — Кроули скорчил гримасу, чувствуя, как кровь приливает к лицу — за сим откланяюсь, набери мне, когда этот кошмар в джинсах отчалит. — Нет, стой, я его предупредила. Всё в порядке. — В порядке? Мы вообще об одном Дине говорим? — Об одном. Вообще-то, он даже заинтересовался. Я так поняла, у него к тебе есть дело. — Какое? Решить, какую люстру украсить моими кишками? — Не занудствуй. Просто постарайтесь не придушить друг друга в моем доме, хорошо? Он закатил глаза и отвернулся. — Ради меня, а потом мы их проводим и…может, выпьем бутылочку вина? — она игриво провела ладонью по щеке Кроули. — Ладно, ладно. Подожди, ты сказала «их»? — Да, второго зовут Кастиэль. — Она забрала у него пакет и помчала на кухню. — Ну ещё бы, мы с Тамарой ходим парой — пробурчал Кроули и нехотя последовал за Джоди в дом. Войдя в прихожую, он тут же поднес пальцы ко рту. Ещё одна приобретенная человеческая черта. При любом эмоциональном напряжении он теперь начинал грызть ногти. Кроули с опаской заглянул в гостиную и, с сожалением отметив, что источник его ночных кошмаров никуда не испарился, тут же отпрянул назад. И что дальше? — Эй, пиво в руки и вперёд — Джоди всунула ему две холодные бутылки и потащила за собой. Гости сидели на диване и при их с Джоди появлении тут же прервали свою милую беседу. Дин смотрел на него ровно так, как он и ожидал. Джоди, конечно, не знала об их разговоре в церкви, да ей было и ни к чему. Но её присутствие, кажется, было единственной причиной, по которой Дин ещё не сорвался на него с громким лаем с цепи. — Мальчуки… — первым прервал неловкое молчание Кроули — пива? Дин молча выхватил у него из рук бутылки и всучил одну Касу, который тут же виновато потупил взгляд. Кроули вдруг пришла мысль, что в одном они с ангелом схожи — оба, аки верные щеночки, которых однажды приютили добрые люди. Он уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Ему всегда нравилась эта поза. В ней Кроули себя чувствовал, как принцесса в башне, охраняемая драконом. Пусть в роли дракона сейчас и выступала Джоди. — Какими судьбами? — По твою гнилую душу — оскалился Винчестер. — Ты что не в курсе, бельчонок? — парировал Кроули. — Врачи советуют есть свежие продукты, чтобы не было несварения. Могу показать, в какую сторону отсюда дальше ехать. — Эй, тайм-аут. Слышите меня? — вмешалась дама его сердца. — Вы оба мне обещали. Они ещё раз переглянулись, заключив во взгляды все оскорбления, какие могли, но всё же замолчали. — Дин, расскажи, в чём дело. — Одна дамочка сказала, что он — парень указал на Кроули бутылкой — что-то смыслит в копье Лонгина. — Он? Как могла Патриция тебя заставить обратиться к этому исчадью Ада? Копьё Лонгина — древнейшее орудие небес и это… — фыркнул до этого скучавший Кастиэль и столь же бесцеремонно тыкнул бутылкой в сторону мужчины. — Без понятия — с ноткой отвращения в голосе ответил Дин, сделав большой глоток пива. Обычно так себя ведут, когда сплетничают за спиной. Кроули впрочем привык к тому, что его почитают за половую тряпку. Правда, сейчас, как бы он не строил гримасу уверенного и спокойного скептика, внутри всё кололо от обиды. Его не раз мучили уколы ревности в контексте отношений между Винчестером и ангелом. В отличие от последнего, он ведь ни разу ему не солгал, ни разу не предал, да и даже под угрозой смерти всегда помогал ему. Это ведь основа основ, это, чёрт побери, закон любой дружбы! И то, почему Дин так ненавидит Кроули и столь обхаживает этого ангела, сейчас, в обличье человека, особенно ломало ему голову. — Милые бранятся, только тешатся — вздохнул Кроули. — Так тебе известно что-то? — с напором в интонации, копирующей Винчестера, спросил Кастиэль. — А тебе, пупсик? — Только то, что оно давно утрачено было — пробормотал ангел и картинно отвернулся. Не тянешь ты до своего хозяина. — То-то же — победно заключил Кроули. — Собственно, история эта берёт начало где-то веке в девятнадцатом. Я тогда ещё был молод, весел… — Это никому не интересно. Ближе к делу. — опять встрял Дин. — Тебе нужна информация или нет? — Нужна. — Вот и славно. — Кроули ухмыльнулся и, прочистив горло, продолжил. — Я тогда был ещё молод и весел. Моя карьера уверенно шла вперёд: до королевского титула было рукой подать. И я не покладая рук работал в святых землях. Что говорить, я был великолепен. Одна, вторая, третья — пьянчужки-паломники, карьеристы-священники, развратные монахини, сами понимаете. И, чтобы укрепиться в своём положении, я решил слегка подлизать начальству и пополнить коллекцию оружейного зала. — Оружейный зал? В аду был склад оружия? — О да, бельчонок, и я с уверенностью могу сказать, что пока вы не захлопнули дверку, он уделывал блестящие ангельские задницы по всем фронтам. Но что поделать? Как говорится, два дебила — это сила. Кроули исподлобья глянул на реакцию Винчестера: губы поджаты, брови сведены. Так можно и до разбитой рожи допеться. — Короче, произошла сделка века. Некоторое лицо показало мне, где свинтить копьё, я дал ему сорок лет сытой и богатой жизни. Потом поговорили «по душам» с парочкой приставленных крылатых охранников. И — вуаля, как ты там сказал? «Древнейшее орудие небес» у меня. На этом сказочке конец, а кто слушал — молодец. — Чудная сказка! Звучный женский голос донёсся со стороны Джоди, но ей не принадлежал. Волна страха тут же прошлась по внутренностям Кроули. И, что его удивило, не из стремления к самосохранению. В уме крутилась только мысль о том, что если источник голоса вдруг захочет перерезать горло Джоди, он и задницы поднять с кресла не успеет. — Патриция? — в один голос откликнулись Винчестер и ангел, заставив мужчину облегченно выдохнуть. — Ваша знакомая? — уточнила уже Джоди, после чего он, наконец, осмелился поднять глаза на незваную гостью, сконфуженный своей трусостью. — Да, она… — Я старая подруга Кастиэля — закончила с улыбкой за Дина Патриция, приметив его замешательство. Внешний вид этой особы совершенно выбивался из привычного для понимания Кроули ангельского стиля. Да и вообще из любого стиля, надо быть честным. Первое, что бросалось в глаза — бордовый камзол, расшитый золотыми цветочными узорами. Оттенённые им белые шаровары зрительно выделяли её неестественно узкую, даже осиную, талию. Две золотые шпильки в форме мечей цепкой хваткой держали её волосы. Руки были усеяны перстнями с огромными драгоценными камнями. Всё это нагромождение выглядело на Патриции до смешного нелепо, словно перед ним довольная сорока, добравшаяся до антикварного магазина. — Зачем ты здесь? — взволнованно спросил Кас. Он смотрел на неё как-то исподлобья, то ли из восхищения, то ли из страха. — Мне интересна история малыша Кроули. К слову, ты ведь её слегка подсократил, не так ли? — требовательным тоном сказала Патриция и повернулась к нему, склонив голову так, будто хотела клюнуть его своим длинным острым носом. Единственно видящий глаз собеседницы озарился хищным блеском, и Кроули, сам от себя не ожидая, виновато отвёл взгляд. — Зачем вам вдруг понадобился такой древний хлам, Дин? — тихо, почти шёпотом, возмутился он. Мужчина хотел было вставить привычное «бельчара», но вновь стушевался перед гостьей. К удивлению Кроули, Дин лишь слегка пожал плечами. Незваная гостья сеяла какой-то магнетический страх в присутствующих. — Ожидание стало слишком томным. Что ж… — Патриция изобразила подобие реверанса и продолжила — Вскроем карты, господа. — Ты меня, конечно, извини, но ты возникла в моём доме буквально из воздуха, и пока всё это выглядит, как бред сумасшедшего. Так что давай-ка ты сначала «вскроешь карты»? — раздражённо бросила Джоди, всем видом показывая, что не желает участвовать в этом театре абсурда. Истинная королева. Кроули восхищал этот стержень хладнокровия внутри Джоди, с которым она отбивала любые посягательства на неё непомерного эго. Патриция вдруг подмигнула мужчине, улыбнувшись одним краешком губ. Его посетило мерзкое ощущение. Такое же, как если бы его душу вскрыли и развернули перед ней, как раскрытую книгу. — Желания хозяйки дома для меня закон… Прошу величайше извинить… Увы, провидение заставило меня выйти из тени и вернуться к своим должностным обязанностям. Издавна моя миссия состояла в том, чтобы помогать маленьким запутавшимся героям исполнять волю нашего Отца. Сейчас я здесь за тем же. — Его воля? Ты в этом уверена, Патриция? — выпалил Кастиэль и, Кроули готов был поклясться, тут же залился румянцем. — Да, пока ты отсиживалась дома, многое поменялось в мире. — поддержал его осмелевший Дин. — Ты говорила, что я должен буду остановить апокалипсис, но ты не думаешь…? — Что я попала в лапы злых дядечек и тётечек? — съехидничала ведьма. — Я слишком древняя для этого, малыш. Просто всё, что было до этого, было… — она надула щёки, пытаясь подобрать очередную метафору. — Ну, репетицией перед большой премьерой. Сейчас всё изменилось. Тьма оказалась на свободе, и тот, кто её выпустил, либо будет сожжён, либо не успокоится, пока не сожжёт всё дотла. Джоди устало вздохнула. — Прости, тьма? Тьма, как… тьма из души? — О, если бы, дорогая! — Патриция картинно приложила руку к груди. — Тьма — это сестра Бога. — Сестра, значит. Чудненько… — Дин встряхнул головой и отхлебнул пива, словно хотел избавиться от галлюцинации. — Она самая. Бедная девочка хотела себе внимания больше, чем к любому творению, за что и поплатилась свободой. — Да ну бросьте — сказал до этого молчавший Кроули. — Это же демонские байки. Чудище, заточённое в темнице, что страшнее Люцифера и бла-бла-бла. — Увы, малыш. Не байки. — Патриция издала болезненный стон и принялась ходить взад вперёд. — И, о, Боги, если бы проблема была только в обиженных девочках! Но беда! Беда не приходит одна, она тащит за собой всех, кого коснётся… И вот главная беда, что привела меня сюда и притащила Тьму, была предначертана этому миру с того самого дня, как этот мир был создан. Кастиэль, будь добр, расскажи о догадке, что осенила твою и Сэма голову. Кроули не удержался и посмотрел на Дина. Тот развернулся всем телом и испытующе уставился на своего ангела. Ну точно, как влюблённые голубки. — Ну, есть предположение, но не хочется верить, что оно истинно. — пролепетал Кас, всячески игнорируя буравящий его взгляд друга. — И всё же. — Патриция цокнула языком. — Он вернулся, и злоба внутри него чернее любой тьмы. — Не поделитесь? — раздражённо спросил Дин. — Ты помнишь мальчика-антихриста, Дин? — Да, Джесси, кажется. Но он славный малый. И он совершенно не похож на психопата с топором. С чего бы вдруг? — Он хотел уберечь семью — задумчиво произнёс Кас — но, Дин, один он был. А сила его… кто знает, что творилось у него в душе все эти годы? — Застрелиться… — не удержался от реплики Кроули, закатив глаза. — Оставим на минуту эти гениальные размышления под пиво. Допустим, Антихрист и Тьма тут. Вы и правда думаете, что против того, кто, как оно там, с небес огонь на землю низведёт и что посадит всех людей притащит Сатане для развлечения, поможет какая-то древняя зубочистка? — Зубочистка, окроплённая кровью Спасителя… Больше веры, Кроули! — Извольте простить мой скепсис, мадам — не без сарказма в голосе ответил он. — Но, к моему глубочайшему сожалению, есть такая штука, как опыт. Копьё не работает. Я пробовал. — Кстати об этом, мы отвлеклись, копьё ведь где-то в прошлом, а для путешествия в прошлое мне нужно точное время и место. — В прошлое? — ангел удивлённо приподнял брови. — Но крыльев ни у кого нет, а Сэмом рисковать не можем мы. — Тише, Кастиэль, не горячись… Я же провидица. Забыл? Не всё то истина, что правило или закон. Но об этом позднее. Кроули, дорогой мой, оружие сработает. Просто, как и у любой «древней зубочистки», у этой тоже есть принципы. Сработает оно только в руках особенного, избранного мальчика, который, благодаря мне, у вас теперь есть. Она указала рукой на Дина, как будто вручала подарок. Ну а кто же ещё? Если бы кто-то организовал ставки на борцов с очередным апокалипсисом, он мог бы смело поставить всё на Винчестеров и сколотить на этом состояние. — Естественно. Ладно, чёрт с вами. Я рассказал не всё, это правда. После того, как сделка была заключена, я отправился в небольшой отпуск в Индонезию. В то время там активизировался вулкан с таким тупым названием, как-то рата…тра… — он щёлкал пальцами, перебирая варианты. — Кракатау? — подхватила Джоди. — Точно! Небольшая халтурка, там даже уговаривать особо никого не приходилось. Всё шло плавно, пока я не напоролся на Рамаэля. Крупная шишка, князь Ада, чокнутый коллекционер. Мы с ним поболтали, он меня слегка напоил, и я проиграл ему копьё. Ну и кто же мог подумать, что демон окажется демоном? Я надеялся улизнуть до того, как он меня попытается убить, но не вышло. Меня нагло продырявили этой вашей зубочисткой. Это не сработало. И, если бы вулкан в этот момент не испустил дух, позволив мне унести мой зад, то я бы здесь и не сидел. Это всё. — Спасибо, дорогой! И самое соблазнительное здесь то, что дата взрыва широко известна — 27 августа 1883 года. Дело за малым. В дорогу не берите ничего, это не понадобится. В воздухе повисло замешательство. — В дорогу? К князю ада и извергающемуся вулкану? Это шутка? — Я думаю, ты и сам в состоянии ответить на этот вопрос, Дин. — Чудно. Может, просто сразу выстрелим себе в голову? — Патриция, правда, — поддержал Кас — к чему такой риск? Кроули поведал и о моменте, где он просто заполучил копьё, что если…? Заливистый смех Патриции прервал заданный, надо признаться, волновавший всех вопрос. — О, если бы всё было так просто, дружочек! Видишь ли, единственно возможный для нас путь перемещения в прошлое довольно привередлив в условиях. Три ингредиента и ни одним меньше: это искусная проводница с ключами — она загнула палец, и тут же в воздухе образовалась небольшая блестящая дымка с массивным серебряным ключом внутри — тут вам улыбнулась удача. Патриция снова по-лисьи ухмыльнулась и лёгким взмахом руки заставила ключ исчезнуть. — Второй ингредиент, безусловно, участник событий. И о, чудо, он тоже сидит перед вами. Без него нам путь через завесу закрыт. Третий пункт — точное время и место события, которое мы стремимся пережить. И, принимая во внимание то, что сейчас я нахожусь в окружении простых смертных, чья память, и к счастью, и к сожалению, столь избирательна и хрупка, иных вариантов у нас нет. Кроули вдруг почувствовал, как его внутренности скручивает страх. Буря эмоций во главе с отчаянным негодованием рвались из него наружу. — Есть тысяча видов оружия. Есть долбаный кольт. Почему не прибегнуть к тому, что известно, более безопасно и не оторвёт нам головы? — Кроули, — удивительно ласково и даже, как ему показалось, с горечью понимания в голосе, обратилась к нему Патриция — в этой войне никто не останется в стороне… — Это, чёрт побери, не ответ! — Антихрист словом любое оружие обратит в ничто. А Кольт — просто оружие, созданное человеком. Считай это последней надеждой на…спасение. Последнее слово из её уст прозвучало как-то иначе, Кроули телом ощутил его вес, так, будто ему на спину положили бетонную плиту. От мелодичного тембра Патриции не осталось и следа. Она заговорила громким, пронизывающим и неестественно низким голосом. — И только то, что пропитано кровью самой жизни, неподвластно станет слову зверя. И впадёт в ярость. И изрыгнёт зверь пламя на творение Его, но не в силах пламя истребить свет, из которого оно изошло. Закончив, Патриция слегка качнулась и упёрлась рукой в стену, ища опору. Джоди тут же подскочила к незваной гостье. — Ты в порядке? Глубоко дыша, она медленно выпрямилась и, вложив руку хозяйки в свои, благодарно кивнула. — Медлить нельзя… Я буду ждать вас на улице, мальчики. Не успел ей кто-либо возразить, как она исчезла. Первым встал Дин. — Подъём. — Вот так просто? Ты ведь знаешь, что это безумие, Дин, должен быть другой план. — Нет другого плана, Кас. Может, ты забыл, но Чарли всё ещё в плену! — Прошу, хотя бы взвесь все варианты… — Знаешь, что? Ты меня достал, Кас. Дин смерил взглядом своего друга, всё ещё не решавшегося встать с дивана. — Ах да… Патриция сказала, что для путешествия нужны не все. Не хочешь идти, не иди, оставайся печь пирожки и пыль вытирать. А ты — он развернулся к Кроули и с отвращением бросил в него реплику. — Пошевеливайся. Она права, некогда тянуть резину. Дин быстро вышел, с силой хлопнув входной дверью. — Ну, конечно, зачем прощаться? — фыркнув, буркнула Джоди, поднимаясь с кресла. Белый, как мел, Кастиэль встал и, неловко кивнув Джоди, поплёлся к выходу. Кроули бы посмеяться с этой щенячьей преданности, но его сознание в этот момент мучила другая, уже впрочем давно созревшая, мысль. Сглотнув, он поднялся и подошёл к Джоди. Он пальцами коснулся её плеча и со всей нежностью, на какую был способен, провёл линию вдоль руки. — Кроули… Она произнесла это как-то болезненно, как бы говоря ему, что он может остаться, стоит только сказать. Но они оба понимали, что этого не будет. Он обнял её, так крепко, словно мог насытиться на всю жизнь вперёд. Две недели могут показаться кому-то малым сроком, но для него это была целая жизнь. И сейчас, абсолютно ясно понимая, что прощается с ней, он лишь надеялся передать Джоди благодарность. Она провела пальцами по его волосам, вызывая мурашки по всей спине. Ему хотелось бы большего, возможно, ей тоже, но мужчина лишь отстранился, ещё раз бросив мимолётный взгляд на её губы. — Мне пора. — Я буду ждать тебя к ужину. — она невинно, по-дружески похлопала его по плечу. — Знаешь, тебе бы переодеться — Джоди потёрла пальцами глаза. — И то верно. Ей было не менее тяжело. И чем дольше он мозолит ей глаза, тем больнее делает. Строго говоря, он понимал, что дело было не в нём. Просто они разделили одну и ту же боль. Без веры на лучшее. Снова и снова. Всю жизнь — оставаться одним. — Чудненько, принцесса пришла на бал! Ещё дольше собираться не мог? Кроули пропустил мимо ушей Белкины колкости и лишь обернулся посмотреть на дом, надеясь запечатлеть все детали в памяти. — Ну так, и куда дальше, Патриция? — Не горячись, друг мой, здесь и без того дышать нечем. — Патриция задумчиво огляделась по сторонам, что-то выискивая. — Нам нужно укромное местечко на берегу озера. Кроули, здесь имеется такое? Кроули всё ещё смотрел на дом. Тяжело вздохнув, он заставил себя повернуться к ведьме. — Да, но придётся ехать на машине. Если бельчара окажет нам такую милость, то я покажу. Дин закатил глаза. — Пошли. Но учти — он угрожающе выставил перед ним руку с ключами. — это первый и последний раз, когда ты едешь на переднем. Понял? — Застрелиться… Мужчина обошёл импалу и занял своё место навигатора. Как же он ненавидел эту машину. Хуже любой чёрной кошки, перебежавшей тебе дорогу. — Как это будет? — спустя какое-то время включился Дин, разбавив своим вопросом молчание, которое до этого прерывалось редкими указаниями Кроули. — Если в общих чертах, то всё просто. Вы перемещаетесь, делаете дело и возвращаетесь в тот момент, в который решили отправиться в прошлое. Лишь пара каверзных нюансов. Разница, как между путешествием на самолёте и на машине. — Чего? — Хм… — Поверни направо и пиликай прямо до упора. — перебил Кроули. — Прости. — Пустяки. Вам, мальчики, будет оказана неслыханная честь: я проведу вас сквозь временную завесу. — Повторюсь. Чего? — спросил Дин, замедлив скорость автомобиля на ухабистом спуске к реке. Патриция подалась вперёд, удерживаясь руками за передние сиденья. — Представьте карту мира, где каждая точка на карте не просто место, а место в определённый момент истории. Это примерно то же самое. Важно лишь не ошибиться с маршрутом. — Зашибись — буркнул Дин, резко потянув на себя ручник. — Да, соглашусь. Отменная локация — радостно произнесла ведьма. — А теперь все дружно закрываем глазки и ждём. Мне нужно немножечко поколдовать над этой девчулей для подстраховки. Брови Дина взметнулись вверх, он развернулся корпусом к ведьме, посмотрев на неё так, как смотрят на того, кому хотят пустить пулю в глаз. Словом, как Дин обычно смотрит на него. — Без грубости, молодой человек. Я лишь хочу скрыть её и нас от любопытных глаз. — Ты же сказала, что всё просто и мы вернёмся сюда же? — А я своих слов на ветер и не бросаю, Дин. Но тебе ли не грех не вспомнить одну чудную пословицу: «На Бога надейся, а сам не плошай»? — она заговорщически осклабилась. — Если на моей машине хоть царапина от твоих фокусов — предостерёг в ответ Дин и, скрестив руки на груди, развернулся и закрыл глаза. Кроули последовал примеру Дина. Прошло не более пары секунд, но даже с закрытыми глазами, он почувствовал какие-то пролетающие и жужжащие вспышки света. — Готово. Патриция быстро отряхнула ладони и тут же переключилась на карманы своего камзола, словно ничего и не произошло. Кроули выглянул в окно, пытаясь найти хоть что-то, выдававшее колдовство, но все попытки были тщетны. Он знал о колдовстве крайне много, но всё же не мог не признаться, что в глубине души восхищается происходящим. До сих пор на его памяти только один человек мог помериться удалью с этой женщиной. Кроули тут же скривился в отвращении и тряхнул головой, стараясь прогнать из неё этот образ. — Ах вот вы где, мерзавцы, ну поглядите у меня. Чтоб этот возраст чёрт к рукам прибрал. Почувствовав на себе взгляды, она лишь грациозно выпрямилась и протянула ладони. — Кастиэль, твой — белое золото, Дин — ультрамарин и Кроули — с тобой было сложнее, багряное золото. Кроули покрутил в руках полученный флакон. Жидкость внутри была очень яркой, почти светящейся. Золотые полосы бегали змейками по тёмно-красной субстанции. Кроули вдруг почувствовал странную связь с этим предметом, и чем дольше он смотрел на него, тем больше его одолевала жажда. Он мельком бросил взгляд на остальных и с облегчением подметил, что никто не питает особого доверия к разноцветным жижам непонятного происхождения. — Урок рисования нам проведёшь? — съязвил Дин. Патриция усмехнулась. — В каком-то смысле, малыш. Но, понимая, что ты, сладкий, и минуты без иронии не выдержишь, отвечу проще. Она легко откупорила свою склянку и, положив руку на сердце, приподняла её, намереваясь произнести тост. — За Вас, мальчики, и за меня, за успех операции, и чтобы ни один ведьмин мешок и ни один сглаз не помешали нам сегодня. Опрокинув флакон с жидкостью, она тут же обмякла на сиденье. Кастиэль приложил пальцы к её шее, подтверждая общую догадку. Не успел он и начать говорить, как Дин последовал примеру ведьмы. — Безумие… — покачал головой ангел. Кроули ещё раз недоверчиво покрутил в руках сосуд. — Вполне в духе Винчестеров. Кроули резко втянул носом воздух и, вынув пробку, поднёс его ко рту. — За слабоумие и отвагу… Он снова оказался в машине. На языке всё ещё ощущался терпкий привкус его любимого виски. Дина рядом не было. Обернувшись, он столкнулся с удивлённым лицом Каса. Они были здесь вдвоём. — Должно быть, надо выйти. — Да ты, должно быть, гений. — подначил пернатого Кроули и, не дожидаясь ответа, выскользнул из импалы. — Охренеть. — рот мужчины невольно открылся. На него обрушивалась тень от самого что ни на есть настоящего корабля. Прочные паруса из незнакомого Кроули серебряного материала казались на солнце яркими слепящими вспышками света. Вдоль тёмно-бордового деревянного корпуса, не характерного для современных кораблей, красовалась золочёная надпись «Lady Lovibond». Патриция суетилась около корабля, что-то нашёптывая ему, словно это живое существо. Кроули тут же отметил, что в свете этого судна её наряд вдруг перестал казаться каким-то вычурным. Но как она могла знать, что никто не откажется. — Ну же, малышка, не будь букой! Да, я знаю, что меня долго не было. Да, да, да, я должна рассыпаться в труху. Но мы же так здорово путешествовали. Не упрямься! Гости тебе понравятся, обещаю! — она хлопнула несколько раз рукой по дереву. Всё это выглядело так, будто она вовлекала в аферу старого знакомого. — Я же не спятил, она с кораблём разговаривает? Ответом на риторический вопрос мужчины стала свалившаяся сверху верёвочная лестница с хлипкими, разбухшими от воды деревянными ступеньками. От удара о борт, с неё полетели брызги вперемешку с водорослями. — Чур не я первый — заключил Кроули. Ведьма подошла к лестнице, крепко схватив верёвку. — Не обижайте её. Она на меня в обиде. Видите ли, последний раз мы плавали в 1798 году. Но вас она рада видеть. — А я думал у тебя нездоровые отношения с импалой. — Захлопни варежку, Кроули. — Это древняя магия, мальчики. Сейчас такой уже не встретишь. Она живая, хотите верьте, хотите нет. Но покуда будете тут, проявляйте уважение, если не хотите грязнить воды всю поездку. Хитро улыбнувшись, Патриция полезла наверх и вскоре скрылась за бортом. Кроули забирался последним. Не без труда одолев большую часть ступенек, он осмотрелся по сторонам. С высоты всё выглядит лучше, и Су Фоллс здесь не был исключением. Зелёные массивы, роскошная водная гладь, опрятные дома… Прощение, раскаяние, любовь, надежды — всё сейчас встряло у него в горле, словно неудачно схваченная рыбная кость. Всё-таки судьба не делает исключений. И он не из тех, кто мог бы их заслужить в принципе. Отвернувшись, он преодолел последний отрезок пути. Как ни крути, как не пыжься, он всё же Кроули со всеми из этого вытекающими следствиями. И если уж он помрёт, то зная это и со вкусом виски на губах.