Почему всё так?

Шастун никогда не думал, что Арсений, тот самый Арсений, так яростно выступающий против курения, будет стоять рядом и затягиваться никотином. Но Попов просто подошел и попросил сигарету. И поджёг её. И затянулся. И одному ему известны причины такого действия. Антон поглядывает на Арсения. В голове множество вопросов, но ни один из них он не озвучивает. Шастун думает, что это всё не его дело. Его это не касается. И мужчины продолжают молчать. Эта тишина вовсе не приятная. Сегодня тёплый ясный день, но, несмотря на это, атмосфера вокруг них гнетущая. Антон правда уверен, что его это не касается, но любопытство свойственно человеку. Именно поэтому он продолжает исподтишка наблюдать за Поповым, что делает слишком глубокие затяжки для ЗОЖника. «И зачем на других гнать, если сам тем же промышляешь?» — Шастун еле сдерживает себя, чтобы действительно не задать этот вопрос. Сейчас это было бы лишним. Арсений смотрит вдаль и, кажется, совсем не обращает внимание на коллегу. Во всём его теле, в каждом движении чувствуется напряжение. И это напряжение наполняет всё, с чем соприкоснется. Напряжение, подобно плесени распространяется, заражая всё на своём пути. Даже Антон начинает перенимать его. Обычный перекур в 5 минут ощущается в полчаса минимум. В голову Шастуна начинают лезть избитые сравнения с «резать ножом». Атмосфера и вправду будто с каждой секундой нагревается камнем на солнце. Однако «бежать» Антон не думает, да ему и не хочется. Он ловит себя на мысли, что ждёт чего-то. Будто это всё должно как-то разрешиться, ведь оно не может быть просто так. Он ждёт и, кажется, дождётся, ведь Попов поворачивается к нему. — Я раньше курил, — Антон, сам не понимая зачем, кивает. — Много. А ты бросай, ничем хорошим это не закончится. — Знаю, — ответ, совсем ненужный, неуместный, звучит почти что жалко. Но Арсений не подаёт виду. — Это всё… Знаешь, почему-то именно сегодня захотелось всё сказать, а ведь оно и не нужно, наверное… Ты как думаешь? Шастун не уверен о чем его спрашивают, и его ли, он просто неопределённо ведёт плечами. Арсений внимательно осматривает его с ног до головы и вновь обращает взгляд куда-то в даль. — Я скажу, а ты, прошу, не перебивай, — он дожидается очередного кивка и продолжает. — Мне ведь было уже давно за 30, когда я осознал это. А через сколько пришлось пройти, даже вспоминать жутко. Не принимай близко к сердцу, то что сейчас услышишь, но я влюбился в тебя. Ещё тогда давно-давно. Может в году 15, я не скажу точно. Арсений докуривает и тушит сигарету об урну. А Антон не может понять издеваются над ним, или всё-таки он спит. Третьего варианта просто не может быть. Но Попов продолжает. — Ты только не думай ничего, я просто хочу излить душу. Нагружаю, сам согласен с тем, что эгоист, но мне нужно было это сказать. Уже столько времени прошло, понятное дело, что от этих чувств ничего не осталось. Нет, я по прежнему очень нежно отношусь к тебе, но всё же, думаю, что ты понял меня. Арсений улыбается, и в этой улыбке как-то удивительно сочетаются печаль и счастье. Напряжение, которое, казалось бы, уже пропитало собой всё в округе, как-то незаметно пропадает. Попов выглядит свободно, будто действительно скинул огромный груз со своих плеч. И он хлопает Шастуна по плечу и просто уходит. А Антон думает, что это не сон, это худший кошмар.