Бог устал нас любить

Небольшая комната была освещена ранними лучами восходящего солнца. Она была обставлена довольно скромно, скорее аскетично: небольшая деревянная кровать с белым постельным бельем, заправленная выцветшим серо-голубым шерстяным пледом, небольшой ветхий шкаф, небольшой стол, на котором стоял подсвечник и старый обшарпанный стул. Хозяин же данной комнаты уже встал, хотя было еще довольно раннее утро, но за всю свою жизнь, прожитую по приютам, мальчик привык вставать рано, ибо пропускать утренние молитвы нельзя. Мальчик усмехнулся и начал быстро одеваться. Но перед тем, как выйти из комнаты, он взял со стола длинный лоскут ткани и завязал им глаза. Еще раз проверив на ощупь свой внешний вид и потуже затянув резинку на аккуратном хвосте, достающем до лопаток, он, вздохнув, вышел из комнаты. Привычно повернув в нужную сторону он отправился к месту сбора всех жителей небольшого приюта. Привычно было ощущать вокруг себя страх, направленный на него со стороны других детей и некоторых взрослых, он ухмыльнулся. Когда на протяжении всей своей жизни слышишь от других, что ты дьявольское отродье, приходится соответствовать. Закон жизни: либо ты, либо тебя. Оливер встал с краю небольшой кучки детей и приступил к ежедневной рутине. Оливеру жилось нелегко. Каждый, кто его знал, старался не иметь с ним никаких дел. Сначала из-за странных способностей, а позже из-за его жестокости и слепоты. Когда Оливеру было пять, к нему в приют попал один странный толстый и низкий епископ, от которого хотелось держаться подальше. На одной из исповеди, когда Оливер стал привычно рассказывать о том, в чем, по мнению остальных, он должен каяться, епископ стал его наглаживать. Мальчик слышал от других детей, что мужчина просил их делать странные вещи. Испугавшись, Оливер попытался вырваться, чем рассердил епископа. Повалив ребенка, тот попытался изнасиловать его, однако мальчик никак не затихал. После недолгой борьбы, мужчина, неожиданно для себя, во время процесса решил побольнее нажать на глаза. Зачем он вообще полез к глазам никто не знал. Однако, как итог, мальчик стал слепым. Испытав сильную боль и устав у Бога просить помощи, Оливер вспомнил, что его силу называют нечистой. Очень сильно пожелав, чтобы Дьявол даровал ему силы и расправился с мужчиной, Оливер ощутил брызги чего-то горячего на себе. Освободившись от тяжести тела он стал отползать спиной назад и уткнулся в угол. Там, сидя в луже чего-то липкого, пахнущего железом, он размышлял о том, почему Бог ему не помог, а тот, против кого они борются, даровало ему возможность расквитаться с обидчиком. Обнаружил его один из детей, чей крик услышали другие взрослые. Дальше началась череда вечных разговоров со взрослыми, которым он раз за разом повторял одно и то же. Решив не мучать больше мальчика, они выписали ему инвалидность и отправили обратно в детский дом. Череда проверок детского дома затихла ещё нескоро. Поначалу Оливеру было трудно привыкнуть к своей слепоте и отсутствию глаз. Сидя долгими днями он снова пробовал молить Бога о прозрении, но Бог был глух к его просьбам. Только совсем отчаявшись, Оливер стал снова просить помощи и сил. Поначалу ничего не происходило, но со временем мальчик стал замечать, что стал слышать и чувствовать запахи лучше. А позже его силы помогли ему чувствовать пространство. Взрослые удивлялись тому, что ребенок смог адаптироваться к своей слепоте очень быстро, ведь обычно на это уходило долгие годы. В приюте его боялись из-за его сил. Сначала дети пытались кулаками и побоями изгнать Дьявола из него, но после того, как его указательный палец пришлось ампутировать из-за невозможности восстановить кости(дети решили прищемить дверью руку), Оливер решил, что раз он дьявольское отродье, то будет жестоким. Таким, каким его хотят все видеть. Не сказать, что Оливеру это нравилось, однако он понимал необходимость демонстрации силы и наказывал тех, кто к нему лез. Взрослые же, изначально вставшие на сторону методов детей, быстро сообразили это и перестали донимать мальчика, однако страх от этого никуда не делся. Его пытались перевести в другие приюты, но спустя пару дней его возвращали обратно слишком напуганные взрослые. Ведь за каждого покалеченного подопечного шишки летели на руководство. А потерять работу из-за Оливера никто не хотел. Поэтому Оливера не трогали. Не трогали, но очень сильно боялись. Со временем Оливер понял, что его возможности куда больше, когда он наткнулся на оставленную кем-то книгу и смог прочитать её название Нет, он не видел, но прекрасно слышал голос в своей голове, который прочитал название. Мудро решив не раскрывать всех своих возможностей, Оливер утаил это от остальных. “Если я буду и дальше выделяться, то меня точно пустят на опыты. А справиться с большой толпой взрослых я не смогу”. Из-за отсутствия друзей Оливер стал тянуться к книгам. Однажды услышав, что знание - сила, он стал больше изучать всё, до чего мог дотянуться. Это помогло ему перескочить пару классов вперед. Учителя в школе для ограниченных детей хвалили Оливера и пророчили ему великие научные достижения, ведь иногда его вопросы ставили в тупик и профессоров университета. Для себя Оливер давно решил, что ему ближе психология и литература. В свои десять лет он обладал знаниями учеников возраста шестнадцати-семнадцати лет. Рано разочаровавшись в людях, так и не познав детства, ему пришлось быстро взрослеть и умнеть, чтобы с его мнением начали считаться. И если в приюте ему достаточно было показать свою силу, то с другими этот трюк было опасно проделывать. Его бы отправили либо на опыты, либо в тюрьму, либо в больницу для психически больных. Но Оливер склонялся к первому варианту, ибо понимал, что его сила не могла быть обычной. А люди ненавидят всё необычное и стараются это изучить, чтобы придумать, как с этим бороться. И не всегда гуманными способами добывались знания. Так Оливер понял, что нужно быть не только умным и сильным, но и изворотливым. Закончив утреннюю молитву, дети разошлись по своим комнатам, чтобы собраться в школу. В приюте их не учили, всех детей прикрепляли к школам, находящимся вблизи. Однако за Оливером обычно приезжал сотрудник его школы. Обычно это были либо учитель математики мистер Вуднайт или миниатюрная библиотекарь мисс Бэйкер. Однако Оливера не покидало предчувствие надвигающихся перемен, а своей интуиции Оливер привык доверять. С чем это было связано, он не мог понять, однако то, что перемены будут кардинальными, он мог сказать с уверенностью. Зайдя в комнату Оливер стянул повязку с глаз и надел специальные очки с полностью темными стеклами(хотя Оливер не мог даже поднять веки) и взял трость. Найдя в комнате свой портфель, он направился вниз по лестнице. Привычно выслушав в спину молитвы изгнания, он довольный вышел из здания и стал ожидать машину. Увидев подъезжающий транспорт, но не став показывать этого, Оливер стоял неподвижно. Внутренний контроль над эмоциями он выработал давно. Сегодня он поедет на учёбу вместе с мисс Бэйкер. -Привет, Оливер! Готов к новому дню? - женщина стала говорить, начав подходить к мальчику, она взяла его под руку и повела к машине. Привычно сев на переднее сидение, он пристегнулся. Женщина завела мотор и только после того, как они отъехали от приюта Оливер заговорил. -Как всегда, мисс Бэйкер. Как поживает ваша матушка? - мать женщины болела раком, поэтому большую часть времени сейчас находилась в больницах. -Без изменений. Врачи говорят, что это даже хорошо, ведь изменений нет. Ты же знаешь, я не особо верю в Бога, как ты или моя мама. Но ради нее я выучила пару молитв. Мы читаем их, когда я навещаю её. Если он существует и поможет моей маме, то я буду рада. Пока же от медиков помощи больше, чем от него. - Женщина оглянулась на мальчика и не увидев на нем никаких эмоций стушевалась. - Прости, тебе, наверное, неприятно слушать такое. -Ничего страшного, мисс. Каждый волен выбирать, в кого ему верить. -До сих пор не понимаю, как ты можешь тянуться к науке и быть верующим. Иногда у меня ощущение, что я быстрее сойду с ума, чем пойму тебя. В машине наступила неуютная тишина для женщины и она потянулась включить радио, чтоб хоть как-то разбавить её. Вскоре они доехали до школы. Женщина проводила мальчика в класс и пошла на свое рабочее место. День пошел по своему привычному сценарию. Обратно в приют его повез мистер Вуднайт. Толстоватый старик 56 лет, который решил на старости лет преподавать в их школе математику для младших классов. По дороге проговорив на тему одной из научных конференций, которая недавно проходила в Лондоне, и на которую мистер Вуднайт ездил со своим сыном, они тепло распрощались и Оливер вздохнул. Только обед, а он уже устал от людей. Дальше по распорядку дня молитва, обед и свободные часы, в которые дети должны сделать уроки и посвятить себя хобби. Ужин прошел также скучно, как и все остальные приемы пищи. Вечером, приготовившись ко сну, мальчик лег в свою кровать и задумался. Ощущение перемен никуда не исчезло, а только нарастало. Завтра выходной. До обеда обычно они занимались различными делами: уборкой, ухаживали за садом, девочки шили и вышивали, старшие сидели с маленькими, убирались в своих комнатах или занимались ремонтом. После обеда свободные часы для саморазвития. “После обеда”, - подумал мальчк. “Это случится после обеда”.