Защитники

      — Сукуна, просыпайся.       Юджи в очередной раз дернул брата за плечо, но ответа не последовало. Он знал, что брат уже не спит, а просто притворяется, но не мог понять, почему Сукуна не встает.       — Вставай, — протянул он над самым ухом.       А вот это было зря.       Сукуна схватил его за руку, которая находилась около его лица и дернул на себя. Результатом послужило то, что Юджи рухнул на брата сверху, который успел с боку перевернуться на спину. Старший тут же прижал его к себе, не давая и шанса вырваться.       — С добрым утром. — Сукуна слабо улыбнулся. — Давай полежим так немного, а потом пойдем к этой мелочи пузатой?       — Мегуми, — возразил Юджи. — Не пузатая мелочь, а Мегуми.       — Ну хорошо Мегуми. — сдался старший и поцеловал младшего в губы, прерывая еще не начавшийся поток слов. — Но сначала мы полежим. Хорошо?       — Ладно, — сдался кареглазый и заворочался. — Дай под одеяло тогда залезть. Холодно все же.       Юджи залез под одеяло и обнял брата за торс, временами целуя его грудь. Сукуна зарылся одной рукой в чужие волосы, а пальцы другой переплел с пальцами младшего.       — Придумал, что будешь делать с мелочью сегодня? — спросил он, меняя положение.       Теперь он нависал над Юджи, который уже собрался начать тираду, но был прерван мокрым поцелуем. Сукуна проник одной рукой под чужую футболку, мягко оглаживая торс и грудь близнеца.       Задрав совершенно ненужную, по мнению Сукуны, вещь, он наклонился и поцеловал правый сосок, вбирая его в рот. Юджи больше не собирался возмущаться, он пытался сдерживать стоны, чтобы весь дом не стал косвенным свидетелем их интимной утренней рутины.       Сукуна поигрался с одним, потом с другим соском и дорожкой поцелуев спустился ниже, до самого края боксеров. Член младшего уже стоял и тонкая ткань трусов не скрывала этого.       — Приподнимись. — попросил он и, когда младший выполнил его просьбу, стянул с того боксеры.       Сукуна пару раз провел языком по всей длине прежде, чем взять головку в рот, играясь с уздечкой. Уже через мгновение он уперся носом в лобок брата, пока тот кусал кулаки лишь бы не стонать слишком сильно.       Пары минут умелых ласк Сукуны хватило, чтобы Юджи с тихим стоном излился ему в рот.       — Ты, кажется, хотел мне что-то сказать. — с неким ехидством заметил Сукуна, улыбаясь.       — Да, хотел. — Юджи отвернулся, лишь бы не показывать красное лицо брату. — Что ты придурок.       — Неужели? — с ухмылкой спросил он, рукой гладя внутреннюю сторону бедра.       Он пальцем провел от яичек брата до сфинктера, проникая лишь первой фалангой. Но его махинации были прерваны трепыханиями брата.       — Так все на утро хватит. — Юджи вскочил, натягивая трусы обратно и стал искать свою одежду.       — Значит вечером меня ждет продолжение?       Сукуна оказался позади брата, мягко целуя его шею, руками он обнял его за торс и Юджи вцепился в его предплечья, словно в спасательный круг.       — Хорошо. — сдался Юджи. — Вечером. Хорошо? А теперь пошли к Мегуми.       — Хорошо.       Сукуна помог брату одеться, затем оделся сам и вместе они пошли в спальню младенца.       — Господи, тут воняет. — Сукуна зажал пальцами нос и сморщился.       — Ну он же ребенок.       Юджи, не проявляя ни единой эмоции, которая хоть как-нибудь была бы похожа на отвращение и начал махинации по смене подгузника.       — Он словно газовая бомба. — высказал свое мнение Сукуна, открывая окно. — Разве дети должны так вонять?       — Не знаю. — ответил Юджи, отправляя использованный подгузник в ведро. — Как еще недавно говорил ты, нас учили убивать, а не детей нянчить.       Ухмылка сошла с лица Сукуны. Юджи был прав — их учили убивать. С самого детства.       Их отец был тем еще ублюдком. В доме было больше оружия, чем в полицейском участке. Там всегда появлялись какие-то люди, что-то приносили, что-то забирали, что-то давали, что-то отнимали.       Свою мать они потеряли, когда им было 5. В один из дней к ним снова пришли люди, они что-то кричали, а потом застрелили их мать. Они сидели в шкафу, видя все это через маленькую щелку. Сукуна зажимал уши Юджи, прижимая его лицом к своей груди.       А в один день убили отца и забрали их.       И в итоге пока все нормальные шестилетние дети строили башни из кубиков и учились писать и читать, Юджи и Сукуна учились выживать и убивать. Чтению и письму их тоже учили, все же в их «семье» были правила.       В шестнадцать, когда они впервые поняли свои чувства, они уничтожили их «семью» вдвоем, с помощью пары пистолетов и ножей. Им пришлось убить и других детей, которые действительно считали тех ублюдков своей семьей. А затем они продолжили делать то, что у них получалось лучше всего — убивать.       Их нанимали в основном богатые толстосумы, которые что-то не поделили с конкурентами или оппонентами, если это были политики. Они жили в чужих квартирах, отелях и всегда были вместе. Всегда выручали друг друга и всегда поддерживали друг друга.       — Я должен был защитить тебя. — признался Сукуна. — Прости.       Юджи обернулся и посмотрел на него с необычайной нежностью.       — Ты был таким же ребенком, как и я. — он подошел к красноглазому. — И ты всегда защищал меня, с самого детства. Тебе не за что извиняться. Ты ни в чем не виновен. Пока мы вместе все будет хорошо.       — Хорошо.       Они так и стояли, обнявшись, прижимаясь друг к другу лбами, пока их не прервал младенец, начав громко мычать, а затем плакать.       — Молчи, мелочь. — отозвался Сукуна, а Юджи рассмеялся на это.