В гостях у тётушки

Маркус, присев на краю кровати, наблюдал за своим пульсирующим членом, поднявшимся и готовым насадить кого угодно, подобно копью. На дворе была ночь. Он сидел в тёмной комнате, освещённой лишь тусклой лампой, стоявшей на тумбочки у кровати. Он ждал, когда уверенность в своём «идеальном» плане вернётся в него и он вновь оберёт те безумные мысли, преследовавшие его на протяжении уже целой недели. С момента, как он трахнул застрявшую под тумбочкой тётушку, прошла уже неделя и все эти дни он думал только о том, как бы повторить сцену. Он мечтал вновь войти в Оли и по полной насладиться её прекрасным телом. Он также думал, как мы этим фантазии осуществить, но все идеи были просто ужасными. Подойти и сказать: «Тётушка, можно тебя трахнуть?» или просто снять перед ней штаны и вывалить хозяйство? Все эти идеи были обречены на провал уже на момент их зарождения и Маркус это прекрасно понимал. Поэтому он придумал идеальный, по его мнению, план. Ранее, до наступления темноты, он подмешал в чай тётушки сильной снотворное, вводящая человека в очень крепкий сон. Такой крепкий, что даже взрыв ядерной бомбы его не разбудит. Но была лишь одна загвоздка — Маркус понятия не имел, правду ли сказала девушка, продавшая эти лекарства. Он вполне мог бы проверить это сейчас, сотворив какой-то громкий звук, но желание вновь насладиться промежностью тётушки было слишком велико. Настолько, что башка улетала в открытый космос, не позволяя трезво обдумать каждое действие. Сейчас он, пожалуй, был похож на животного, которым движут инстинкты. Выкурив сигарету, Марус смял её об дно пепельницы и, успокоившись, натянул на член презерватив. Заправив инструмент в штаны, он с полной грудью отправился прямиком в логово своей жертвы. Крадясь во тьме, он задумался, а не считается ли это изнасилованием? Нет! Это определённо изнасилование! Но что-то в глубине души подсказывало парню, что тётушка была бы совсем не против. Не просто так ведь она щеголяла по дому без трусиков и лифчика, однажды даже вышла в зал абсолютно голой и попросила его принести ей полотенце. И тогда, закрыв глаза, он всё же протянул её жёлтое полотенце. Дверь в спальню тётушки заскрипела. Тусклый свет светильника, стоявшего на тумбочки, мягко освещал сексуальное тело тётушки, спавшей в идеальной позе для Маркуса. Она спала в одной только помятой рубахе белого цвета. Рубаха была слегка распахнута и одна из сисек вывалилась наружу. Сердце Маркуса бешено стучалось, когда он переступил порог. Было бы его сердце столь же твёрдым, как член, не было бы ему цены. Он тихо прошёл к её кровати и сильно ущипнул её за руку. Она крепко спала. Не было бы снотворного, проснулась бы ещё от скрипа двери. Такой уж у неё был чуткий сон. Маркус, улыбнувшись, залез на кровать и, приспустив брюки, вывалил наружу пульсирующий член, закованный в белую резинку. Он приподнял подол рубахи, прикрывавший промежность девушки. Ноги девушки широко были раздвинуты. Маркус, прижавшись поудобнее, медленно сунул член в тётушку. Она не проснулась. Улыбка стала шире, тревога ушла. Он заполучил то, чего так долго хотел! Он резко двинул бёдрами, полностью войдя в девушку. От столь резкого сопряжения двух тел, по комнате раздался шлепок. Этот шлепок повторился ещё раз — парень вновь вошёл в неё с рывком. Продолжая медленные движения бёдрами, он нагнулся к её груди и облизнул сосок вывалившейся груди. Странно, но облизав его, он почувствовал сладость. Вообще, от тётушки всегда пахло хорошо, сладко настолько, что он с удовольствием бы проводил с ней всё время. Член входил и выходил столь медленно, что вскоре эти движения ему наскучили и удовольствия совсем не приносили. Потому он опять с рывком вошёл в неё. Вновь раздался шлепок. Девушка слегка застонала, но всё ещё спала. Облизывая соски и долбя быстрыми движениями девушку, он ещё и наслаждался всеми изгибами её тела. Грудью прекрасной формы, талией, точёными ножками, гладкой промежностью и лицом. Его тело наконец-таки расслабилось и, сделав последний и самый сильный рывок внутрь, он кончил. Он облегчённо вздохнул, встал и, натянув брюки, также скрытно ушёл, как и пришёл. Так он наслаждался телом Тётушки Оли на протяжении целой недели. Почти каждую ночь он проникал в её комнату и трахал её по несколько раз за ночь, пока это ему не надоело. Ему не хватало той страсти, да и совесть мучала после каждой ночи. А сидеть утром за кухонным столом вместе с тётушкой, ничего не подозревавшей о всём этом деле, было невыносимо. Расставив тарелки с яичницей, Оливия уже собиралась приступить к завтраку, но заметила, что Маркус надолго задержался в душе. Зная своего племянника, он обычно в душе надолго не задерживался, лишь по вечерам, чтобы само удовлетворить себя. Тётушка это понимала, но вот утром… он обычно не задерживался. Оставив дочку наедине с горячим завтраком, тётушка беспокойным шагом скрылась в коридоре, где и был душ. Подкравшись к двери ванной комнаты, девушка прислушалась. Душ работал, а Маркус напевал незамысловатую мелодию. Приоткрыв дверцу, Оливия заглянула внутрь и её лицо покрылось румянцем. Перед ней, абсолютно голый, намыливая голову, под душем стоял Маркус. Её впечатлила больше не нагота племянника, а вставший член весьма внушительных размеров. Не то чтобы размер для неё имел значение, но в совокупности красивой внешности Маркуса и его более менее спортивного телосложения, она на мгновение захотела его оседлать, но отмахнула эти мысли сразу же. «Это не правильно». Прикрыв дверь, девушка, тихонько ушла на кухню, уселась за барную стойку, чьё некогда светлое дерево уже побурело от старости. Вытащив из-под поверхности стойки бутыль вина, наполнила бокал и сделала маленький глоток. «Надо с ним трахнуться» — решила девушка, сделав ещё один глоток. Маркус, распластавшись на кровати, слушал музыку и вспоминал прекрасные изгибы тётушки, её аккуратную, приятную на взгляд промежность, ягодицы и, конечно же, грудь, которая оказалась куда больше без сжимающего её лифчика. Приподнявшись, он сделал глоток энергетика, стоявшего на тумбочке у кровати, рядом с будильником, и лёг обратно. Нирвана, пожалуй, очень хорошо подходила, чтобы спрятаться внутри себя и придумывать различные образы. Тётушка ушла часом ранее, как и Ева. Ева пошла гулять с подругами, а вот куда делать Тётушка, Маркус не имел понятия. Они даже ничего не сказала, когда уходила. А ведь вечер уже сменялся ночью, обычно Оли так долго не задерживалась, если куда-то уходила. Раз дома никого нет, то значит можно и не боятся, что его застукают за мастурбацией. Сейчас он мог делать это, где ему только вздумается, но в голову пришла весьма заманчивая идея — выпить. Он помнил, что полки барной стойки забиты всем, чем только можно. Когда-то тётушка явно любила выпить. Вскочив с кровати, сняв наушники, он быстро спустился по лестнице на кухню, где и стояла эта побуревшая барная стойка, на поверхности которой стояла опустошённая бутылка вина и пустой стакан с остатками вина на дне. Встав за барную стойку, он пригнулся, дабы порыться на полках, среди десятка разного бухла. Маркус достал виски и, вылив остатки вина из стакана, налил немного бурой жидкости. Усевшись за барную стойку, он поднёс стакан к губам и замер, услышав скрип входной двери. Сердце дрогнуло. Тётушка Оли, наряжённая в тёмное платье с розовыми цветочками, поверх которого была джинсовая куртка, спокойно присела за барную стойку рядом с Маркусом и, тяжко вздохнув, посмотрела на племянника.  — Пьёшь? — спросила она, замученный взглядом. — Ну пей, я не против. Родителям не расскажу.  — А где ты была? — неуверенно спросил Маркус, отодвинув стакан с виски в сторону. Оливия посмотрела на Маркуса вновь. На щеке блеснула слеза.  — Ты уже не маленький. Была там, где обычно все подряд трахаются до потери пульса, — прямо ответила девушка, опустошив стакан с виски. — Ну и Стив, решив, что там ему всё позволено, переспал сразу с двумя шлюхами. Оливия вспомнила, как Стив, надрачивая член, кончил на лица обеих и с улыбкой посмотрел на неё. А когда она сделала шаг назад и устремилась к выходу из бара, улыбка Стима угасла, и довольное выражение лица сменилось непониманием. Возможно, он сильно выпил, хотя, трахая тех девок, так и не скажешь. Она думала, что спустя столько лет одиночества наконец-таки нашла того самого, способного подарить ей счастье, но оказалось, что она опять ошиблась. И в какой уже раз? Но теперь её уже ничего не остановит. Она пьяна и расстроена до безумных мыслей. Теперь, трахнуться с Маркусом звучит уже не так аморально и ужасно. Маркус, сложив два плюс два, понял, что Стив — её парень, с которым, судя по её поведению тогда в саду, занимались сексом везде и всегда, ролевики, проще говоря. Парниша, заметив глубокий разрез на груди, просто не удержался туда посмотреть, пока глаза Тётушка смотрят совсем в другое место.  — Хочешь их увидеть? — вдруг спросила Оливия, нарушив затяжную тишину.  — Что?  — Хотя, ничего нового ты не увидишь, — бросила девушка, отвернувшись к бутылке виски. — Ночью ты вся-таки насладился всеми моими прелестями, хотя, с моим-то возрастом, прелестями их уже не назовёшь. И вновь наступила тяжёлая для Маркуса тишина. Парня с ног до макушки объяли стыд, а в сердце зародился пожирающий страх. Для него в комнате стало слишком жарко. Он тяжко, вздохнув, всё же посмотрел на Оливия, которая всё ещё с хитрой улыбкой смотрела на бутылку виски.  — Ты забыл презерватив в кровати. А ещё, ты думал, если трахать меня всю ночь напролёт, я на утро не почувствую боль? — усмехнулась Оливия.  — И-извини… — Маркус не знал, что и сказать толком.  — Ничего. Я всё понимаю. Мне это даже нравилось, возбуждало, радовало, что я ещё пользуюсь успехом у молодых парней, — ответила Оливия. — Если хочешь, можем повторить, но уже без того снотворного… — игриво прошептала она, положив руку на пах Маркуса. — твёрдый… Маркус, сглотнув, робко кивнул. Оливия, улыбнувшись, резкиМ движением руки приспустила спортивки Маркуса и наружу вывалился его пульсирующий и идеально ровным член. Девушка, не отрывая глаз от племянника, спустилась с барного стула и упала на колени. Член прямо перед её лицом. Оливия, облизнув тёмно-красные сочные губки, обхватила ствол члена и принялась полизывать уздечку (кожная складка, расположенная под головкой, служащая соединением между половым членом и головой.) Её сочные губки приоткрылись, и головка члена вошла в её тёплый ротик, от чего Маркуса одолело сильное желание сунуть член тётушке по самые гланды, но попытка закончилась строгим взглядом тётушка, явно говорящим, что лучше не надо. Девушка поднималась и опускалась над пахом, каждый раз пропуская в рот член. Чавканье, казалось, разносилось по всему дому. Она работа ртом столь быстро, что Маркус уже просто не сдержался и кончил ей в рот. Семя выскочила со столь сильным напором, что на мгновение Маркусу стало больно, но затем райски приятно. Тушка, сделав глоток, возмущённо посмотрела на Маркуса.  — И это всё? Так быстро?  — Нет-нет… погоди… — бросил Маркус, пытаясь вдохнуть полной грудью.  — Ну ладно. Оливия, расстегнув пуговицу на платье, вывалила наружу грудь, прикрытую чёрным лифчиком. Весьма гибкими руками она расстегнула лямку лифчика на спине и, вытянув лифчик из-под платья, бросила его в сторону, показав подтянутую грудь с сочными, набухшими сосками. Падающий член Маркус, воспряв духом, головкой уткнулся в губы Оливии. Девушка, облизнув сладкий для неё член последний раз, встала во весь рост и, повернувшись задом к Маркусу, сексуально и не без изящество стянула со своих стройных ножен чёрные трусики. Их она тоже кинула в сторону. Задрав длинное платье, она открыла Маркусу прекрасный вид на её ягодицы, белые, как снег.  — Поверить не могу, что это случилось… — буркнул Маркус.  — Я того же мнения, — игриво прошептала девушка, прижавшись к барной стойке. Маркус, вскочив с барного стула, слегка раздвинул её ягодицы, слегка согнул колени, чтобы поудобнее в неё войти, а когда головкой члена нащупал щель, с рывком вошёл в тётушка. Яйца с хлопнулись об её промежность, как и лобок об ягодицы. Оливия, слега ахнула. И не такое бывало. Быстро двигая бёдрами, он вынуждал тётушку стонать и стонать, а также стремительно близился к оргазму. Он понимал, что, быстро пихая в неё член, до оргазма он не доведёт, но зато знал, что может скрасить её неприятные ощущения. Хотя, по безумной улыбке тётушки, не скажешь, что ей больно, а даже наоборот. Он прижал тётушку к себе и, поцеловав в шею, сжал её соски, от чего девушка ахнула.  — Больно?  — Нет! Ах! — сквозь стоны, выкрикнула девушка. — Продолжай! Не останавливайся! Прошу! Долбя саму Тётушку Оли, Маркус нежными движениями пальцем игрался с её сосочками, иногда он нежно водил руки по её талии, изгибам тела. Наслаждался её телом по полной, но же с обоюдного согласия. Он сделал последний рывок внутрь и девушка, облегчённо вздохнув, грудь прижалась к поверхности барной стойки. Из покрасневшей вагины стекала белая жидкость, капала на белый паркет. Маркус, вздохнув полной грудью, уселся на барный стул.  — Это было… весьма охриненно! — заявил Маркус, глядя на упавший член.  — Но это ещё не конец, — выдала девушка, усевшись на барный стул перед Маркусом и, раздвинув ноги. Маркус, кивнув, облизнул губы и, упав на колени перед её промежностью, принялся лизать.