Гнев

      Конни чиркала двумя камнями друг о друга на какие-то сухие обломки. Она не знала, что это и горит ли оно вообще, но попытаться стоило. Стивен стоял у края пластины в стене той, кажется, бездонной ямы, в которой они прятались. Мальчик осматривал окружение, которого, по сути, и не было. Где-то там впереди всё та же стена, внизу ещё обломки пластин, сверху тоже, и всё это пронизано неизвестного предназначения трубками.       Стивен уже видел похожую раньше. Когда-то они с Ларсом провалились в нечто похожее, отличие в том, что сейчас положение дел куда хуже и он остался только с Конни. Жёлтая и Синяя не смогли помочь, Гранат, Жемчуг и Аметист неизвестно где в неизвестно каком состоянии, а идти на переговоры с Белой подобно самоубийству, учитывая прошлый раз. Обдумав всё ещё раз, он вернулся к Конни. — Как успехи? — Как видишь… — Её ладони уже почернели из-за пыли с камней, что она тёрла. Конни знала, что сдаваться нельзя ни в коем случае, но руки опустились сами собой. — Нам нужно найти их… И вернуться… — Затем она перевела взгляд в сторону друга. — А как же повреждённые самоцветы на Земле? Твои друзья? — Знаю… Без них лететь нельзя. Да и вряд ли у нас получится. Нас тут уже каждый самоцвет в лицо знает, не обмануть.       Он сел рядом. Ситуацию ухудшало то, что для Конни нет еды и воды, но та, кажется, о том не переживала, а если и переживала, то не говорила, виду не подавала… Хотелось бы иметь хоть частичку её смелости. Вздохнув, Стивен вновь задрал голову. Что же предпримет Белая?.. Вероятно, скоро их начнут искать. Внезапно мысль сбилась из-за вскрика Конни. — Что? Что случилось?!       Он даже не сразу обратил внимание на то, что обломки в её руках вспыхнули и упали, но… Стукнувшись с поверхностью, не погасли. Яркое розовое пламя обдало теплом и девочка, улыбнувшись, вскинула обожжённые руки вверх. — Получилось!       Восторг от этой маленькой победы даже вызвал смех. Однако Стивен всё ещё беспокоился, хоть и тоже был рад, что они могут немного согреться, и подполз к ней ближе. — Дай посмотрю…       Та, всё ещё посмеиваясь, послушно положила свои ладони тыльной стороной на его, чтобы можно было рассмотреть ожоги. — Повезло… Слабые.       Однако это не означало, что Стивен не собирается их убрать. Наклонившись, оставляет поцелуй сначала на одной руке, потом на другой. Мимолётное сияние на коже и раны стремительно затягиваются, Стивен даже улыбается. Теперь ей не больно. — Вот так.       Поднимает глаза на Конни и немного осекается. Та выглядит… Смущённой? Стивен не понимает подобного выражения лица и просто молча отпускает её руки. Кашлянув, Конни поворачивается к пока ещё горящим обломкам и чуть-чуть пододвигается. Выделяют… Так много тепла. Возможно ли, что это какой-то вид самоцветного топлива? Стивен повертел головой и едва не ударил себя по щекам, отгоняя эти бесполезные мысли. Сейчас он должен сосредоточиться на том, как… Всех спасти.

***

      Никаких криков, лишь белые вспышки перед глазами и ощущение, будто фотоны сами слезают со светового тела, руки расщепляются на желтоватые искорки, которые тут же растворяются в потоке куда более яркого света. Она не может кричать — горло и грудная клетка сдавлены, будто прессом, будто проткнуты тысячью игол. К вискам приливает жар, затем что-то такое же горячее пробежало мокрой струйкой по скуле. Неужели настолько больно… Или во всём вина Синей?       На некоторое время свет меркнет и Жёлтая с грохотом падает на пол, оставляя под массивным телом трещины. Неуспевшие распасться пальцы в судороге дрожали и хаотично двигались, то прижимаясь к ладони, то постукивая по полу. Свет померк, но глаза всё ещё не отвыкли и видят перед собой череду вспышек. Боль ей больше не причиняют, но та продолжает отзываться эхом по телу, особенно больно обжигая в местах, где тело всё же не выдержало и растворилось. Этого недостаточно, чтобы форма исчезла… Алмазы слишком крепкие.       Когда вспышки наконец становятся не такими явными и не заслоняют всю картину перед глазами… Жёлтая всё равно почти ничего не видит и не осознаёт. Всё перед ней такое… Мыльное… Серое… Где-то со стороны лишь виден свет Верховной, а впереди… Там явно что-то есть. Ещё несколько минут, смаргиваний, и, кажется, она начинает различать всё лучше.       Но до сих пор всё серое. Этот силуэт… Это определённо нижестоящая Алмаз, Синяя. Но почему она не имеет цвета? Возможно, находится под контролем Белой, но, приглядевшись, Жёлтая замечает текущие по её лицу слёзы. Она лежит на полу, выбросив руку, будто Белая ещё не начала двигать ею, как марионеткой, но почему тогда та плачет? Жёлтая ни за что не поверит, что Верховная Алмаз способна на слёзы. Что же тогда происходит?       В скальп врезаются острые ноги, хватающие волосы, и Белая приподнимает голову Воительницы над полом. — Тебе нравится твоё наказание, милая?.. Ты же такая сильная… Ты же свыклась с болью на войне, так точно? — Она тонко посмеивается от, кажется, смешного оборота речи и бросает её обратно. — Но Синяя не такая… Её этим не сломить. Она слишком хрупкая… Она ведь сразу развалится. У неё изящное наказание. Не то, что у тебя, дикарка. — Белая приподнимает ладонь и с размаху опускает, оставляя Жёлтой пощёчину с неожиданно большой силой. Затем фигура поднимается и отходит к лежащей неподалёку Синей. Её она берёт аккуратнее, за лицо, даже не царапая кожи, однако её лицо к Жёлтой разворачивает слишком резко, в шее что-то звонко хрустнуло. — Само великолепие… Ветвь моих способностей. — Указательным пальцем Белая проводит от нижнего века Синей до её подбородка. На некоторое время разворачивает обратно, направленные серые глаза изучали ярко-голубые зрачки Синей… Единственное, что не утратило цвета в её теле. — Она всё видит… Всё слышит… Всё чувствует… Но не может ничего сделать. Никакого движения, шевеления… Лишь мысли… Это так похоже на неё, правда?       Говорит будто в пустоту. Вероятно, за тысячелетия одиночества для Белой это стало чем-то в порядке вещей. Та опускает Синюю обратно на пол, но так, чтобы происходящее с Жёлтой ей было видно значительно лучше, даже проводит ладонью по её волосам, приглаживая. После отходит обратно… Вытягивает руку… И Жёлтую снова обхватывают цепкие искры со всех сторон, оканчивая её недолгую передышку.       В самом деле… Она ничего не может сделать. Снова. Она снова ощущает себя безучастной наблюдательницей. Она не смогла ничего… Не смогла помочь Розовой, Стивену, Жёлтой… Самой себе. Что же она может?.. Сейчас, оставленная на полу… Только наблюдать и безвольно лить слёзы. Как и всегда.