Тысячу раз "да"

Глубокая ночь. Хан лежит на постели и не может уснуть уже битый час. Рядом сопит его чудо, закинув одну руку за голову, а вторую положив на живот. Парень смотрит на своего любимого, а в голове роется стая мыслей. — Минхо, — зовёт Джисон, слегка потряхивая его за плечо. — Минхо... — Что? Запах дыма? Ящерица вернулась? — подрывается парень, садясь и в панике осматриваясь. Их совместная жизнь уже столько всего повидала: и ящериц, и сгоревший дом. — Нет-нет. Ящерицы нет, успокойся, — проговаривает в спешке Хан, прыжками перебираясь к середине кровати и разворачиваясь, чтобы видеть лицо Ли. — Я... был расслаблен, да, — немного успокаивается и выдыхает. — Всё хорошо, не волнуйся, — они переплетают свои ладони, чувствуя родное тепло. — Что происходит? — Минхо смотрит на Джисона своими заспанными кошачьими глазами, и тот понимает, что сейчас сказать то, что он планировал — самое подходящее время. — Я готов составить завещание, — уверенно и твёрдо. — И что, прямо сейчас? — на что слышит от парня "мг" в ответ. — В 3:25 утра? — Да. Не хочу терять ни минуты. — А сможешь дожить до рассвета? Ты так долго откладывал, — все ещё сонным глазами Ли смотрит на него. — Это будет легко, потому что я все оставлю мужу, — мягким полутоном говорит Хан, проходясь рукой от кромки волос головы к уху, а потом к шее, нежно и медленно потирая. — Что? — расширяющиеся глаза Минхо говорят о том, что он совсем не ожидал этого. Ступор завладел им и он только и мог, что просто смотреть в родные глаза напротив. — Выходи за меня. Наступила тишина. Слышен был лишь ветер, который играет на улице свою мелодию. Ли берет руки Джисона в свои и говорит: — Хани... — Детка, я... я серьёзно. Давай поженимся, — перебивает его парень. — Хани, у нас была эмоциональная неделя..., — говорит Минхо, смотря куда-то в грудную клетку любимого. Да, работа, которая у них есть — это не просто работа. Пожарные, парамедики и полицейские — три эти группы людей работают сообща, каждый день пересекаясь и спасая не только посторонних, но и своих товарищей, членов семьи, друзей и любимых. — Милый, это не эмоции, — глаза начинают наполнятся солёной водой. — Хани, мы оба... — Это не эмоции, нет. Это любовь. Такая, от которой не убежать. И, возможно, моя жизнь была наполнена потерями, и порой это кажется неизбежным, но это риск любви, верно? — пока Джисон говорил, слезы начали наполнять глаза обоих. — Впервые в моей жизни любовь, которую я чувствую, бесконечно сильнее, чем страх потерять её. Намного сильнее. И каждое мгновение, когда мы не женаты, проходят впустую. И, чаги, их будет так много... И каждый день... Минхо тянется своими ладонями к щекам своего любимого и медленно трёт их по кругу, показывая свою нежность. — Джисони, можно сейчас сказать "да"? Прямо сейчас можно? — вопрошает парень со слезами, что вот-вот сорвутся с глаз. — Я очень на это надеюсь, — Хан осознает, что его чаги впервые назвал его Джисоном именно сейчас. За все это время, что они встречались, Ли называл парня "Хани" или "Сони", но полным именем никогда. И сейчас, осознав это, с его глаз срываются мелкие дорожки соленых капель, что стремительно катятся вниз. — Тогда "да". Тысячу раз "да", — шёпотом до мурашек. Парни нежно прикасаются лбами друг к другу, чуть опуская голову из-за чего слезы не стекают по щекам, а прям с глаз капают на их сплетенные руки. Минхо приближается ближе и захватывает верхнюю губу Хана в свой рот. Они присасываются друг к другу в таком положении и медленно отстраняются, даря обоим чувство родного дома, счастья, тепла. Тут был бы неуместен более жаркий или дерзкий поцелуй. Атмосфера совсем не та. Джисон проводит своими руками по шее напротив, опускаясь к сердцу, где бешено стучит пульс. "Мое" — набатом крутится у него в голове. Он наклоняется и снова целует своего будущего мужа. — Ты же сказал "да" просто, чтобы лечь спать? — Возможно, — с мягкой усмешкой Ли снова наклоняется к любимому. — Ладно, — соглашается Хан и Минхо валит парня на его сторону кровати, попутно целуя в губы. Они обнялись и переплели ноги между собой. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. *** Минхо суетится на их кухне, готовя всякие закуски и нося к столу, а Джисон помогает своему парню накрыть праздник. — Произнесем душевную благодарность или ты сразу мне наденешь кольцо на палец? — спрашивает Хан, подходя к старшему и улыбаясь. — Я за душевную благодарность, — говорит Минхо и целует Джисона в губы лёгким чмоком. Тут же раздаётся звонок в их дверь. Хан отрывается от сладостных губ любимого, идет открывать и встречать гостей. — А где Феликс с Чанбином? — задаёт вопрос Минхо и смотрит с поднятой вверх бровью, слегка усмехаясь. — Они целовались на стоянке, поэтому не успели на лифт, — ответил Чан, заговорщески улыбаясь. — Но мы их не видели, — быстро дополнил Чонин. — Мы можем начинать тусовку. Вы посмотрите на этот стол, — вваливается в квартиру Чанбин вместе с Феликсом и радуется. — Не могли лифт подержать? — продолжает он, смотря на своих друзей. — Неа, — со смешком выдаёт Сынмин. — Мы очень рады, что вы сегодня с нами, — говорит Джисон, пытаясь не улыбаться и не выглядеть слишком счастливым. — Мы хотели сказать, что вы, ребята, просто... — Ли договорить так и не дали, потому что посыпались вопросы. — Стоять... это сыр Таледжо? — Чан. — И салями из вобью? — Сынмин. — Да, все верно. Я хотел сказать, что вы были... — ему снова не дали договорить. — Нет-нет, погодите. Здесь что-то происходит... — Чан осматривает молодых, которые крепко держаться за руку. — Душевная речь? Душевная речь, да? — Джисон нервничал, приближаясь к уху Минхо и говоря эти слова, а сам смотрел на друзей. — Ребята, это шампанское? — Феликс. — Нет, игристый сидр, — Чанбин. — Потому что Хан не пьёт, — Чонин, кажется, уже догадывается. — Но будет тост, — загадочно проговаривает Сынмин и с понимающим лицом смотрит на парней, которые все ещё стоят и держатся за ручку, а ещё улыбаются во все зубы. — Не может быть, — Чан не может поверить. — Может, — Джисон растягивает свой рот в безумной улыбке, когда как Минхо приобнимает своего будущего мужа за плечи. — Что может? — Хенджин подал голос, но его никто не услышал. — Серьезно? — О боже мой. — Всё верно, да, — отзывается Ли, пытаясь перекричать ор своих друзей. — Я что-то не догоняю, — пытается снова Хенджин, и его, наконец-то, слышат, но затем оглушают. — Они помолвлены, — пять голосов выкрикнули одновременно. — Быть не может! — улыбается Хван. — Да! Все собрались вместе в кружочек и облепили молодожёнов, прыгая по кругу. — Чур шафером буду я! — Хенджин, ты последний кто понял, о чем была речь, — подкалывает Сынмин. — Какая разница? Главное, что сейчас я первым сказал. По всей квартире раскатился рокот смеха всех присутствующих. Друзья узнали первые, а родителям они расскажут позже — все равно против не будут: уже знакомы и великолепно сработаны в тандемах.