Глава 70. Капкан для медведя
8 июня 2022 г., 23:50
Пока У Уцин убивал своих сыновей, одна мать плела интриги против своих. Почтенная императрица Тао, также известной как мать У Янге, была великолепной женщиной, рожденной в крестьянской семье, но из-за связи ее деда с У Чжу, первым императором Хэпэна, она была доставлена во дворец императора в качестве наложницы.
Думая, что у нее будет роскошная жизнь во дворце, она вскоре на горьком опыте убедилась, что не все то золото, что блестит. Ее происхождение последовало за ней в гарем, и поэтому с ней обращались плохо, не лучше, чем со служанкой. Благодаря своей красоте и хитрому характеру она в конце концов нашла свой путь в постели императора, что, в свою очередь, привело к тому, что она выиграла главный приз. Она родила единственного прямого потомка императора У Цянда, наделённого даром.
Уже одно это принесло ей титул и, таким образом, начало цикл использования У Янге, для получения различных преимуществ. Ей удалось получить свой собственный город Нуванг, и ей не нужно было оставаться в том же городе, что и император. С которым она могла бы делать все, что ей заблагорассудится, не беспокоясь о старых пердунах в столице. Больше всего ее инициативу поддержал Чжао Хуан, премьер-министр в отставке, имевший в то время большое влияние на императора Цянда.
Императрица Тао, казалась, ничуть не заинтересованной проблемами Чжао Хуана, он был постоянной занозой в заднице. Она пожалела, что имела с ним дело вначале. «Ну и что, если этот мой непокорный сын сжёг твой особняк? Какое мне до этого дело?» — спросила она, когда служанка подпиливала ей ногти.
«Ваше Величество, последнее слово за вами, пожалуйста, заставьте его выполнить помолвку, как и было обещано. Это меньшее, что он может сделать после того, как намеренно сделал нас бездомными из-за того кокетливого слуги, который даже задушил мою дочь. Смотрите, смо-, — сказал он, подползая к Чжао Ли, чтобы показать следы удушения, но императрица оборвала его.
— Какой слуга? — взвыла она, думая: «Этот ублюдок разорвал помолвку, заставив меня казаться бесхребетной для посторонних, теперь он осмеливается гарцевать с какой-то неизвестной шлюхой», — и крепко сжала кулак, пока кончики пальцев не побледнели.
«Мужчина соблазнил его, Ваше Величество. Он даже сжег мой дом из-за него, даже после того, как мужчина задушил мою дочь», — объяснил он, указывая на шею Чжао Ли.
Императрица Тао перевернула стол, когда услышала, что ее сын связался с шлюхой, которая, хуже всего, была мужчиной. Ей отчаянно хотелось схватить этого соблазнителя и разорвать его на части. Императрица уже потеряла любимого сына и осталась с непослушным. Она обвиняла богиню в том, что она наделила силой не того близнеца.
«Сбежал в пятнадцать, и все ради спасения мира, который был до того, как он порвал с такой прекрасной девушкой, которую я выбрала для него. Это постоянное неуважение, я должна разобраться с ним и вернуть его в строй. Он больше не ребенок, который может просто устроить пламенную истерику и ожидать, что это сойдет ему с рук», — подумала она, когда румянец гнева пополз по ее шее и лицу, оставив неприятный привкус во рту.
Разъяренная, она швырнула на пол фарфоровую чашку, разлетевшуюся на миллион осколков. Слуги горячо обмахивали ее, чтобы успокоить её нервы, и она глубоко вдохнула, расслабляясь выдохом. Чжао Хуан был доволен реакцией императрицы, он наконец получил то, что хотел. Мужчина почти почувствовал вкус сладкой победы.
«Чтобы поймать медведя, нужно поставить капкан. Предоставьте это мне, я заставлю его подчиниться», — сказала она и встала, выходя из зала.
* * *
Жун Циан проснулся, чувствуя себя ужасно, он устал от этих постоянных нокаутов, длившихся по нескольку дней. Все в его теле болело, когда он пытался сесть. Последнее, что он помнил, было: «Черт, я убил У Инью! Солдаты! Блядь! Как насчет У Янге? — в панике подумал он. В бешенстве он оступился и рухнул на пол. «Ах, Блять! Почему со мной всегда случаются всякие гадости», — плакал он, изо всех сил пытаясь подняться.
Комната, в которой он сейчас находился, была незнакомой, обставленной по простому, но со вкусом, не для низкого класса, но и не для богачей. Он быстро выскочил из комнаты со скоростью скаковой лошади и лихорадочно обыскал все остальные комнаты. С каждой секундой, когда он не видел У Янге, боль в его сердце усиливалась, казалось, что оно разрывается на части, а его разум балансировал на грани сумасшествия.
В конце концов он наткнулся на слугу, который подметал территорию и, не колеблясь, спросил его. Мужчина был достаточно любезен, чтобы привести его прямо туда, где лежал без сознания У Янге. Увидев человека, которого он любил, неподвижно лежащим на кровати, как будто безжизненным, Жун Циан чуть не разрыдался. Он опустился на колени рядом с ним и положил руку на его волосы, поглаживая лоб У Янге большим пальцем.
«Ты должен проснуться, я хочу сказать тебе, что люблю тебя. Но ты должен проснуться, чтобы услышать это», — прошептал он ему на ухо, надеясь, что У Янге услышит его и проснется.
В беде Жун Циан не мог сдержать слезы, текущие по его щекам. Смотреть, как единственный человек, который когда-либо любил его, лежал беспомощным, было слишком для Жун Циана. Он многое упустил в своей жизни, но У Янге восполнил это, он восполнил все годы его жизни без любви, и он хотел, чтобы тот проснулся, чтобы он мог сказать ему, что он действительно значил для него.
Валяясь от боли, поглаживая руку У Янге, он услышал знакомый голос, говорящий с ним. Он огляделся в поисках Гуан, но ее там не было, хотя ее голос был чист как день. «А-Циан! Подойди сюда и перестань стонать, как будто это чертовы похороны», — обратилась к нему Гуан.
Жун Циан вытер слезы и искренне надеялся, что она не скажет ничего юношеского, потому что он действительно был не в настроении. «Лучше не говори глупостей. Я действительно не в настроении»,
«Эй, полегче. Просто подойди», — ответила она, чувствуя себя обиженной. Она звала его, чтобы успокоить его мысли, ей было тяжело видеть, как он погряз в жалости к себе, как будто на них надвигается апокалипсис.
Жун Циан лег в постель с У Янге и положил голову на грудь лежащего без сознания мужчины, прежде чем закрыть глаза. Он был мгновенно втянут в пространство Гуан знакомым пушистым облаком, комфортно окутывающим его. Он сел на облачном ложе и посмотрел в ее сторону. К его удивлению, она была во взрослой форме в подходящем возрасте для его матери. На самом деле богиня была одета как обычная домохозяйка с фартуком, повязанным вокруг ее талии. Стол был уставлен всевозможными сладостями, от кексов до клубники в шоколаде, соблазняющей его вкусовые рецепторы. Показывая, что она слишком хорошо знала своего сына, она ждала его с бутылкой сухого белого вина в ведерке со льдом.
Она налила стакан и сказала: «Вот это тебя подбодрит. Я все это сделала для тебя», чувствуя себя чрезвычайно гордой за то, что подумала об этом.
«Я не могу, я должен вернуться и позаботиться о Ян Яне», — сказал он , ступая одной ногой в дверь.
Гуан уродливо нахмурила брови, и сказала: «Я чертовски добра к тебе, но все, что ты думаешь, это Ян Ян то, Ян Ян это. С ним все будет в порядке, черт возьми, он проснется через два дня. Он не умирает!" — взорвалась Гуан, прежде чем осушить весь стакан одним глотком.
Челюсть Жун Циана отвисла от ее слов, он сосредоточился только на важной части, и был очень счастлив, услышав, что У Янге проснется через два дня. 'Блядь! Моя мама потрясающая», — подумал он, ныряя, чтобы обнять ошеломленную Гуан. Жун Цзиан так крепко обнимал ее и смеялся от волнения, словно выиграл в лотерею.
