Система "Начать новую жизнь" для главного... злодея?

Хватка ослабла. Юань судорожно стал наполнять легкие спасительным кислородом. Цзю вырвал руку из дрожащих конечностей парня, который приходил в себя. «Я только что чуть не лишился жизни…» − осознание ситуации рухнуло на плечи Юаня. −С чего бы богам скрывать сообщение, которое касается лично меня? – хлопок веера, взятого будто из воздуха, и половину лица не видно. Это, впрочем, не мешает понимать настроение мужчины. −А-а… эм… − Юань не мог придумать оправдание на этот счет. Он чувствовал себя так же, как и в день, когда впервые получил плохую оценку. Родители тогда тоже были недовольны, хоть убить и не хотели. Свободная рука в зеленых одеждах уже было потянулась к мечу, но тут на весь дом зазвучал рингтон телефона, оповещающий о входящем звонке. «О, Господи, за что мне это?!» − такой ринтон был только у двух человек в его записной книжке: у матери и отца. Юань специально поставил им другую мелодию, чтобы знать, какие звонки можно игнорировать, а какие – нет. Позабыв обо всем, Юань подорвался с места и ринулся в соседнюю комнату. Схватив телефон, судорожно просмотрел, кто же звонит. Отец. Юань точно не доживет до завтра. Потребовалось пара попыток, чтобы нажать на кнопку вызова, а не сброса. Такое уже бывало и повторять такое ой как не хотелось. −Здравствуй, отец… − начинать разговор не хотелось. Парень уже знал, что разговор будет о недавнем собеседовании. Скорее всего, родителю уже известно о результатах, в отличие от Юаня. −Сын… − это был нечитаемый тон. Нечитаемый тон! Юаню точно не жить! Он наверняка завалил собеседование! Он не просто его завалил, а опозорил всю семью: отца, мать, братьев и сестренку. –Ты… «Позорище! Ничтожество! Приемный! Бесполезный!» ¬−Я хотел поздравить тебя. Ты получил эту должность. «Что?» − парень не верил сказанному. Но сомневаться было нельзя, ведь это сказал отец. – «Я… справился…» Глупая улыбка растянулась на все лицо. Взгляд пялился в никуда, не видя ничего перед собой. Сейчас Юаню казалось глупым и нелепым все, что его окружало: гудящий компьютер, не заправленная кровать, стол под грудой мусора, стоящий в дверном проеме Шэнь Цзю. «Бл*ть!» − только сейчас Юань вспомнил, что происходит в его квартире, а не в трубке телефона. Сейчас отец был в другом конце страны и все, что он мог сделать – заблокировать карточку. Теперь у Юаня была работа, и он мог сам о себе позаботиться. А вот бешеный пес, в лице Шэнь Цзю, стоял прямо перед ним. И меч этой бешеной псины опасно блестел в направлении Юаня. −О-от… Отец, я п-перезвоню, − палец быстро нашел кнопку сброса. Человек на том конце не успел и слова сказать. Теперь существовали только Юань и Цзю. Юаню показалось, что прошла вечность. Он видел, нет, он чувствовал каждое самое маленькое изменение в настроении и лице постороннего. Хоть в той низкосортной новелле и говорилось, что лицо у мужчины было сродни кирпичу, но сейчас парень мог с этим поспорить. Черты лица у мужчины остры, подобно мечу в его руках. Глаза-щелочки отливают ледяной сталью. Этот мужчина заслуженно носил имя своего меча. −Что это только что было? – шаги мужчины были беззвучными. Казалось, что он плыл по воздуху, а не шел. −А-а… это был важный звонок, который нельзя было игнорировать, − Юань потупил взгляд в пол. «Как будто пятилетка оправдывается перед матерью за разбитую вазу, боже…» − будь воля парня, он бы хлопнул себя по лицу со всей силы так, чтобы зуд и краснота от удара не сходили часа три. Лицо Цзю скривилось. Он был явно недоволен ответом Юаня. Рука сжала ручку меча крепче, будто готовясь к удару. «Почему он злится?! Я ведь ответил, что это был важный звоно…» − осознание ударило по черепушке, − «Точно! Он же не знает, что такое звонок! Вот я дурень!» −Э-это был важный разговор! Разговор! – парень выставил руки в успокаивающем жесте. Непонятно только, успокаивал он Цзю или себя. Мужчина смерил парня уничтожающим взглядом. Ему не понравилось, что какой-то мальчишка, который и пары фраз нормально сказать не мог, смеет говорить что-то, что непонятно ему, великому Шэнь Цинцю. Так этот мусор еще и догадался, что мужчина не понял. Цзю такое не прощает даже старшим по званию. Он точно убьет этого пацана. Но не сейчас. −Запомни: когда я рядом с тобой, то для тебя существую только я и мои приказы. Понял? – кончик меча уперся в лоб парня. По лицу того побежала струйка крови. −Д-да… Телефон выпал из рук. Удар о пол пришелся прямо на угол, из-за чего по всему экрану пошла трещина. Такая же заметная и отвратительная, как и Шэнь Цзю в жизни Юаня. Нужно было как-то отвлечься. В глаза попала упаковка лапши. Оказалось, та лежала прямо под ненавистным плакатом. Цзю портил жизнь Юаня еще до появления в этом мире. Пачка любимой парнем лапши была самой нормально выглядящей. Если он приготовит мужчине другую порцию, то у того возникнут вопросы. Ничего не оставалось, кроме как пожертвовать ею ради блага Юаня. «В будущем буду покупать только эту лапшу!» − парень старался собраться с силами, чтобы предложить инопришельцу поесть. Но этого не потребовалось, потому что тот сам начал разговор: −Для начала будет неплохо отобедать, − меч отправился в ножны. Этот звонкий щелчок будет сниться Юаню в кошмарах. −Д-да, сейчас приготовлю! – вскочив на обе ноги, Юань кинулся на кухню, не забыв про еду. Казалось, чайник кипятился вечность. Юань не спускал с него глаз, затылком чувствуя взгляд Шэнь Цзю, сидящего на стуле. Где-то рядом с лапшой нашелся чай, который парень тоже решил приготовить. Эта идея пришла ему в голову, когда он прокручивал в голове известную информацию о мужчине. Вроде, где-то в начале той паршивой новеллы был эпизод, где Цзю обливает Ло Бинхе чаем, который мальчик не так приготовил. После этого Юань и невзлюбил ненавистного ему сейчас мужчину. Юань не мог, да и не хотел понимать жестокость своего однофамильца. Даже плохое детство не было оправданием для таких поступков, как сброс собственного ученика в пропасть. Поэтому парень предпочитал списывать такие непроработки сюжета на халатность автора. Но сейчас Юаню придется лично столкнуться с характером Цзю, все отвратительность и мерзость которого придется терпеть. «Да что б у автора все деньги пропали!» − теперь Юань не любил автора наравне с Шэнь Цзю.