Яблочко от яблоньки...

      Ещё в прошлом году, когда мелкий Поттер приехал в Хог, я каждый день ждал от жизни чего-то этакого, втайне взывая к Мерлину, чтоб уберег этого остолопа от самого себя. Да и как иначе? Вечно встрепанное и чумазое дитя из чулана быстро сообразило, что Альбус смотрит на его косяки сквозь пальцы… А значит — вот, она — свобода! Все мои попытки вывести его инстинкт самосохранения из анабиоза пропадали втуне. Мелкий заморыш был поистине вездесущ, благо хоть до невероятного удачлив.       Дошло до того, что колдовская зелень (так похожая на ту, что светилась добротой и лукавством в глазах моей Лили), настороженно глядящая на меня из-под нечесаной, вихрастой челки стала мне сниться в кошмарах. По всему замку и территории мною были расставлены сигналки, чтобы упрямец ненароком не убился на ровном месте. Пас я его настолько плотно, что даже Альбус поставил мне это на вид, мол, как-никак героя растим, а не мимозу тепличную. Малфоевскую. Впрочем, баловень-крестник тоже добавлял головной боли, мечтая занять место Уизли-шестого, но по бесхитростности и нетерпению, совершая одну дурацкую ошибку за другой.       Дамблдор, конечно, тот ещё жук. Так всем головы задурил, что у нас любой несчастный случай готовы списать на происки сгинувшего Темного Лорда и его невыявленных сподвижников. И хотя Альбус не устает лить в уши, что злодей непременно вернется, больше всех во второе пришествие не желают верить члены бывшего Ближнего Круга. Метки, как индикатор силы Повелителя, почти выцвели и никакой активности уже более десяти лет не проявляли.       Но Альбус не унывал и старательно готовил почву для будущего противостояния. Заприметив, что молодой преподаватель маггловедения неровно дышит к величию и славе, на досуге почитывая мемуары корифеев темных искусств, интерес сей в нём лишь подогревался и поощрялся. Исподволь, естественно. Более того, когда объект дозрел, директор даже похлопотал, чтобы Квирреллу не чинили препятствий в визовом отделе. А как заикающийся и вздрагивающий от каждого шороха тюрбаноносец вернулся из кругосветки, тотчас пригласил его занять «проклятую» должность.       Ополоумевшие детекторы тьмы, сладковатый запах тлена, ушедшие на дальний кордон единороги, злющие кентавры и даже воспалившийся геройский шрам (по донесению Фигг) — всё орало в голос, что дело тут нечисто! Но нет, Фламель, которого никто и никогда не мог сыскать против его воли, вдруг обеспокоился сохранностью магистерия, для чего якобы передал свою прелесть любимому ученику. Бред? Ещё какой!       Так в замке появился цербер и подвальная полоса препятствий, рассчитанная на троицу первоклашек. И ведь всё замяли — и побег злокозненной бестелесной сущности, и смерть истлевшего от наложения геройских рук профессора Защиты, и двухдневную кому самого Поттера, и уничтожение ради мира и процветания магического сообщества редчайшего алхимического реактива! О мантии, троллях, драконе и дилетантстве Хагрида на шпионском поприще я уж молчу.       По благостной улыбке, с коей директор провожал Поттера на каникулы, весь педсостав понял, что грядут испытания. Так что никто и не думал расслабляться, но подобной масштабности мы, признаться, не ожидали! И вот прямо посреди праздничного пира в Хог с помпой прибыла экстренная почта. «Вечерний Пророк» расстарался, осветив во всех подробностях переполох у обливиэйторов, весь день подчищавших от Лондона до Эдинбурга последствия эпохального аэропробега двух малолетних идиотов. Да после недавнего министерского вопиллера Избранному полагалось сидеть тише мыши под веником! Но нет… снова вляпался! Когда взвыла моя сигналка, директор по-тихому велел пойти глянуть…       Надо сказать, что каждый из нас в чем-нибудь да талантлив. Среди самых весомых моих достоинств было интуитивное знание зелий, на зависть тихий шаг и исключительно тонкий слух. И лишь дважды за свою жизнь я жалел о двух последних. Первый, когда, торопясь успокоить Лили насчет своего членства в ПСах, неожиданно узнал, что она решила дать шанс придурку Поттеру. Как я их обоих тогда не порешил, непонятно. Второй же эпический прокол случился в «Кабаньей Голове», когда мне мастерски слили мордредово недопророчество. И вот сегодня, чует сердце, меня ждет нечто особенное — Фатум любит троицу! Годами отточенная интуиция не подвела — прячась в тенях, я услышал такое, отчего захотелось то ли придушить кого… То ли самому заавадиться.       — Слышь, Гарри, а Снейпа-то, кстати, за столом и нет. Может, заболел или уволился?       — Ага, жди! Скорее нас отсюда выпнут, чем его. Эх, и с чего он меня невзлюбил, а? Мама вот писала, что он-де самый лучший и хороший. И что моя упёртость точь-в-точь его…       От таких откровений сердце забилось пойманной птицей. Невыносимая же колючка Поттер уныло вздохнул, а Уизли-шестой обернулся и замер перепуганным сусликом, будто мог видеть сквозь мои дезиллюминационные. Поттер же, видно пребывая в жесточайшем стрессе, решил высказать всё, что у него наболело.       —… в каждом письме через строчку сокрушалась, что замуж пошла не за принца, а за оленя. Уж чего бы это ни значило. Дескать, милый Северус самый-самый, щедрый, понимающий и добрый, прикинь? Я уж и так к этому подземельному фею, и этак, а он шиш! Вечно зырит на меня как тётя Туни на Злыдня, уделавшего слюнями ковер в гостиной — будто именно я котлы плавлю и зелья порчу. А ведь это его распрекрасный Драко пакостит, вражина! Тоже, к слову, не пойми с чего неровно ко мне дышит — пройти рядом в простоте не может! Вот за что, а? Мы ж с ним родня как-никак.       — Ты с Малфоем? — Уизли-шестой от ужаса дал петуха, засипел и закашлялся.       — Ну! Ты, кстати, тоже через бабку Цедреллу, так что не слишком-то фыркай. Да и Невил зря моську кривит, раз у него Калидора Блэк на гобелене присутствует. Верно тетка говорит, что наш остров — большая деревня и все кому-нибудь и кем-нибудь да приходятся. Представь, мои, оказывается, разводиться собирались, потому как старшим Поттерам мои нос и уши не глянулись, когда меня им знакомиться принесли, а мамин гламур возьми да и развейся до срока… Она о том тётке писала, жаловалась, совета спрашивала… Мне эту переписку Дадли презентовал — кузен метрику искал, а нашел моё подкидышное наследство: одеялко, чепчик, ползунки с рисунком из снитчей, цэушное письмецо и пачку конвертов ленточкой перетянутых. Ну и до кучи несколько фоток обгоревших и всякой мелочовки памятной…       На самом интересном лохматый паразит вдруг махнул рукой и замолчал. Только вздыхал горестно и глаза тер немилосердно. Рыжий оруженосец солидарно сопел, помалкивал и лишь неуверенно переминался с ноги на ногу, глядя в ярко освещенное окно, через которое как раз можно было наблюдать как Уизли-третий наставляет Уизли-седьмую, а Уизли-четвертый и пятый этому всячески препятствуют. Однако, как видно, конопатое семейство успело мелкому недоразумению поднадоесть, а вот замолчанных обид и претензий к волшебному миру накопилось изрядно, раз уж они изобильным потоком снова обрушились на беззащитные уизлевские лопухи.       — А наш хранитель ключей и садов? Согласись, Рон, но три класса образования это даже не пять! К тому же мораль у Хагрида не человечья, а насквозь великанская, хоть он и полукровка. Я вообще думаю, что все мои беды через него и начались. Это ж он меня из развалин забрал, он меня в Суррей вез и застудил… Он Дадли хвост вырастил… И благо только его, а ведь хотел всех Дурслей того… В свиней! Сломанной-то палочкой! И вот ЕМУ за это ничего не было! Ни срочной совы, ни взыскания. Ни-че-го! И за Норберту тоже, заметь! А мы с Дракусей по его милости по Запретному лесу от Волдеморта бегали. И снова никто ни гу-гу! Разве что Малфоя-старшего на беседу выдернули по поводу кляузнических наклонностей Малфоя-младшего.       Уизли-шестой заалел ушами, заулыбался, гаденыш, и неуверенно похлопал друга по плечу, мол, крепись, герой.       — А этим летом? Из-за чьего-то придурошного эльфа мне кричалку прислали и исключить грозились, и дядя едва не пришиб. Это вообще что за дела? И ведь поначалу таким почтительным, паскуда, прикинулся! «Сэр, Гарри Поттер, Гарри Поттер, сэр!» — мелкий паршивец весьма талантливо передразнил до боли знакомый писклявый голосок. — Угу, кланялся в пояс, пол ушами мёл, на жалость давил. А на поверку оказался погромщиком, вором и шантажистом! Почту мою прикарманил, сволочь, в школу запрещал ехать, про ужас какой-то тысячелетний завирал. Я с ним по-хорошему, а он мне такую подляну устроил!!! Да дядя над этой сделкой полгода дышать боялся, готовил, на цырлах вокруг Мейсонов бегал, а эта скотина лупоглазая торт на них надела! Слов нет, и это ваши хваленые вышколенные слуги?!       Впрочем, ты прости меня, дружище, но ваш волшебный мир ещё хуже нашего. Тетя говорила, у меня со зрением и ростом проблемы именно из-за осложнений после той ноябрьской пневмонии и внутричерепной гипертензии вследствие травмы головы. И, мол, если б меня сразу, а не спустя двое суток в больницу доставили, то был бы я здоровее кузена, а теперь, всё — иммунитет увечный!       — Эка ты завернул! Магия это ж сила, друг! А магглы — что, простецы и есть! А мунтет эт чо? Маггловское, да?       — Угу, маггловское, маггловское, Ронни. Вот только именно вы, сильномогучие маги, от простецов шифруетесь, а не они от вас по оврагам тихарятся. Хотя с машиной мы, конечно, дали маху! Меня теперь точно исключат. Профессор этого так не оставит. И так волком глядит — видно я и вправду на маму слишком похож, вот у него крышу и рвет!       — У кого? — Брови Уизли-шестого парой рыжих мохнатых гусениц уползли на лоб, а глаза едва не вылезли из орбит.       — У Снейпа, разумеется. Они ж с мамой не разлей вода в школе были. Она даже замуж за него собиралась, пока не передумала.       — Да ты чо? — Уизли-шестой застыл, раззявив рот, с суеверным ужасом глазея на приятеля.       — А чо? Говорю ж — письма читал… Дурсли тогда, оказывается, в Годриков Лог ездили. Не поверили, что в ХХ веке ребенка в одном одеяле можно подкинуть. В начале зимы! Дядя до сих пор звереет, как вспоминает, что им только в куче битого кирпича и дали поковыряться, а в дом так и не пустили. А потом и вовсе…       — Чо… вовсе? — Уизли наконец малость отошел от потрясения, хотя языком по-прежнему ворочал с трудом.       — А ничо! Дядя сказал — пропал дом. Одна табличка и осталась. Над порушенным забором. Вот так-то! А ведь он мог бы его или отремонтировать или продать. Недвижимость-то там в цене, а подкидышу деньги на воспитание и образование не помешали бы! Но что вашему великому человеку до приземленности бытия, да?!       Уизли сглотнул и ошалело помотал рыжими патлами.       — И ведь все всё знали, Рон! Ну, по крайней мере, типчики, что дружны с директором. Хагрид, Макгонагалл, мистер Цилиндр этот. С последним, кстати, я чуть не сто раз в детстве за ручку здоровкался. Но хоть бы раз он тёте помощь предложил — да хоть с выбитыми по моей милости стеклами. А! — Поттер снова горько отмахнулся, — что говорить, до чужих бед никому и дел нет! А вот погреться в лучах чужой славы — это завсегда и со всем удовольствием. — Уизли-шестой ещё гуще заалел ушами. — Чо молчишь? Да ты вспомни, вспомни! На Диагон во «Флориш» тот индюк в голубой мантии, что кипу бесполезной беллетристики мне презентовал? А, допёрло? То-то же! И так везде и всюду… Я чего с малфенышем-то расплевался? Тоже припиявиться хотел, а не будь у меня шрама, так, задрав нос, проплыл бы мимо, а так, вон, извертелся весь, шею тянет. Высматривает, и где ж его пропуск в рай потерялся-то?       — Ну его, Гарри, слизня этого. Противный он, ужас!       — Противный не противный, а родители его любят и балуют. Я уж, будь спок, за прошлый год нагляделся в «Пророке» на колдофотки с приёмов, где они вокруг своего белобрысого сокровища хороводы водят. И вообще, я своими ушами слышал, как твои мама с папой шушукались, что, мол, с таким крестным Драко ничего не страшно, не то, что с моим…       — Ты подслушивал? — Лохматое чудовище насмешливо хмыкнуло и кивнуло, смахивая с уголков глаз злые слезы.       — И даже подсматривал, в чем нисколечки не раскаиваюсь! А как ещё правду-то узнать, коли все юлят и замалчивают самое важное? У меня практика богатая и учителя ого-го! Тётя Петунья с одного полувзгляда за чужой забор могла порассказать всю тамошнюю подноготную. Почище конандойлевского Холмса, ей-богу!       — И чо?       — А ничо, Ронни. Снейп у малфёныша в крестных! Самый молодой мастер зельеварения, раз, декан Слизерина, два, профессор Хогвартса, три, и прочая, и прочая на все оставшиеся пальцы. Не чета моему, в общем! Подлому предателю и убивцу дюжины магглов, осужденному на пожизненное в Азкабане, сечёшь!       — Чо? Гарри, твой крестный в Азкабане сидит?!       — Зацени, Ронни! И хоть одна зараза об том бы намекнула… Впрочем, я и сам… недалеко от этого дичка откатился.       — Гарри, да ты чо?       — Чо-чо! Тролля и Квиррелла кто зверски ухлопал? Я! Драконью контрабанду кто устроил? Я! Машину кто угнал? Тоже я!       — Дружище, ты чо… мы ж, это, вместе!       — Рон, правонарушение, совершенное по преступному сговору группой лиц это ещё хуже, потому как срок больше. А незнание закона не освобождает от ответственности. — Неожиданно поумневший Поттер досадливо цыкнул. — Да и поделом мне! Дядя Вернон только и твердит, что надо своей головой думать, а не чужой и бестолковой. Вот что ты отцу скажешь, а? Машина — не садовый гном, она денег стоит и немалых! Чем фордик из леса выманивать будем? — Рыжик вздохнул и пригорюнился.       — А ещё из беседы твоих сердобольных мама̀н и папа̀ я почерпнул, что, узнай широкая общественность о неких моих талантах, и неправильного героя тотчас поволокут на костер, объявив наследником Слизерина, вот!       На сей раз удар оказался слишком силен и у Рональда подкосились ноги.       — Ага, прикинь! — злорадно прошипел мелкий провокатор. — Я-то, кретин, думал это здорово, когда тебя понимают ужи и даже бразильские удавы. Ан нет, и тут засада! Это, типа, наитемнейшие искусства, доступные лишь самым злобным чернокнижникам. Так что мы с Темным Лордом, похоже, одного поля ягодки, Ронни.       — Гарри, тебе надо к Дамблдору. Он чо нить придумает — великий ж человек! — дрожащим голосом промямлил вконец дезориентированный Уизли-шестой.       — Это к верховному-то судье? Рон, не мели чушь! И потом, не верю я этому праведнику. Он как моя старая классная — миссис Хиггс — тоже всё обо всех знает и пальцем о палец не ударит без выгоды для себя. Наша вот мадам характеристики пописывала за разные услуги, а так чтобы просто — да ни в жизнь! О наших терках с Дадли она знала распрекрасно, вот только мои синяки и порванная домашка ей пофиг были. Вернон-то ей скидочные купоны таскал, а она его приглашала на вист и покер к своему троюродному кузену — председателю совета Грейт-Уингинга. Короче, почувствуйте себя мелким винтиком в отлично отлаженной системе высоких взаимовыгодных отношений. А твой великий человек ещё перед каникулами мне намекнул, что очень надеется на геройский потенциал и мою гражданскую сознательность! Мол, ещё не все шишки лбом собрал.       — Гарри, но ты ж, снова его победил! Того-Кого! Как директор и говорил!       Мне даже интересно стало, что на это ответит скудоумный и косноязычный мальчишка, но то, что прозвучало далее, изумило до крайности.       — Знаешь, у магглов почти на каждой площади — неважно насколько та мала или велика — есть памятник… Чо? Папка твой и этого в упор не видит? Ладно, я о чём — простецы в героях понимают куда больше вашего, а потому по ту сторону барьера каждому сопляку известно, что лучший герой тот, который в бронзе или мраморе. — Уизли-шестой недоверчиво плямкал губами и старательно морщил лоб. — На самом деле все проще некуда, Ронни. Убийц никто не жалует! Кто отнял жизнь единожды, уже переступил черту. Вот и директор Дамблдор самолично никогда не убивает. Душу бессмертную бережет, а вот другие — дело иное. Нам, его волей Избранным, кровью умываться в самый раз. Во имя дела Света и всеобщего блага!       Меня аж жалость взяла, что адресовано это было недалекому Рональду, а не хитроумному Альбусу. Наконец Уизли отмер и разродился успокаивающим спичем.       — Гарри, дружище, ты эт зря!       — Неужто! Мало ему было меня осиротить, обездолить и как кутенка вышвырнуть за барьер — выплывай, герой! К слову, в курсе, как магглы такое классифицируют? «Заведомое оставление в опасности малолетнего» и карается по всей строгости закона, чтоб ты знал! А у вас две ветви власти соединяет в одно кресло непогрешимый Великий Чародей! Сам нужные Уложения пишет, сам голосует, сам же и обвинительные вердикты выносит. Да ещё и в МКМ председательствует. Хорошо устроился.       — Брось, Дамблдор самого Гриндевальда завалил, за что ему почет и уважение!       — Ага, да только и тут мараться о всемирное зло не захотел, в тюрьму заточил, самим же Геллертом построенную. Вы, кстати, тоже дальше своего носа не видите. А я вот пока в Норе гостил кое-чего приметил.       — В смысле? — Уизли-шестой насторожился и даже веснушчатый нос от стекла отлепил.       — Помнишь, мистер Малфой твоей сестре книжечку потрепанную подал, после того, как твой папенька хватил его по башке «Энциклопедией поганок»? А зря, Джин, вот, очень радовалась, что помимо учебника нежданно-негаданно заполучила абсолютно новую тетрадку некоего Т.М.Риддла. И с того дня принцесса ваша только и делает, что в неё строчит. Даже на меня забила, хотя поначалу хвостом ходила и под дверью нужника караулила.       — Эээ, друг, не перегибай! Она просто ещё маленькая и ты ей нравишься!       — О, ну да, нетривиальный выбор предмета воздыхания, верю! Даже Гермиона восхищалась тем количеством литературы, что обо мне понаписана, но я не о том. Рон, скажи, ты сам-то в курсе кто такой этот «Т.М.Риддл»? — Рыжие вихры остались недвижимы, выражая наивысшую степень неосведомленности. — И очень жаль. Мистер Уизли тоже вот затруднился с ответом, хотя за тот месяц, что я у вас гостил, то и дело наведывался в Малфой-манор как раз по евонным делам, чем и выбесил отца Драко до зубовного скрежета.       — Да скажи всё толком, Гарри!       Уизли был возмущен до предела туманными обвинениями враз поумневшей знаменитости. Но Поттер его словно и не слышал, целиком поглощенный потребностью выговориться.       — То Зеркало, на прошлое Рождество, помнишь? Директор говорил, что счастливый человек видит в нем лишь себя. А я увидел в Еиналеж родителей. В точности таких, какими их запечатлела колдокамера. Двое под самым старым дубом у Черного озера — слизеринец и гриффиндорка.       — Гарри!       Уизли нервно дергал приятеля за рукав, но куда там, мальчишка закусил удила и пер напролом, ничего вокруг не замечая. Ни моего рваного дыхания, ни того, что рыжик наконец-то заметил, что они не одни.       — У мамы ведь медальон с его фоткой и прядью был… Я тётю попросил, она меня в Лондон свезла к хорошему знакомому. Вне очереди ДНК-тест провели… — еле слышно вдруг пробормотало мое персональное наказание. — Так что позавчера переслала мне совиной почтой официальную справку с печатью, что с вероятностью 99,999%…       Нда, не так я себе это представлял… Впрочем, сам дурак, Лили ж, выходит, нарочно тогда со мной порвала, а за этого оленя по министерскому протоколу выскочила. Вот ведь! Спрячь дерево в лесу, называется! Что ж, слизеринец я или кто? А мы своего без боя не отдаем!       — Так-так, мистер Уизли… Стоять! Смотреть в глаза! «Обливиэйт»! А вы, Гарри… Ступайте за мной!

***

      Спустя час героя у меня, конечно, изъяли… Но этого времени нам с ним вполне хватило и на зелье родства, и на содержательную беседу о нравах и предпочтениях членов семейства Уизли. Малфоевского домовика-маргинала удалось выловить в течение недели, на карту, дневник и Хвоста ушло ещё примерно столько же. А после того как в потайной сейф отправились признательные показания и убойные воспоминания, уизлевскую крысу-потеряшку закогтила Миссис Норрис. Аккурат на Хэллоуин. Блэк же…       Чертова Блэка выцарапать из Азкабана оказалось непросто — верхняя палата Визенгамота не ошибается, а потому признавать недочеты в судопроизводстве кабинет Фаджа не желал категорически. Но… компромат и галлеоны могут решить почти всё, как и отомкнуть любую дверь (даже на верхних уровнях тюремного замка). Блэка перевели в Мунго в палату к Лонгботтомам, где они на троих рубились в фантики, пока в начале двухтысячных я не запатентовал Усовершенствованное Умострильное.       На Рождество мы с сыном нанесли визит Малфоям и за рюмкой Огденского Люца посетила светлая мысль проследить туристический маршрут почившего Квиринуса. Так мы вышли на тетушку Берты Джоркинс и заброшку в албанском маггловском заказнике, а дальше дело техники. Или точнее стандартного набора ТРИТОНов по курсу ЗОТИ. Лорд и метнуться под корягу не успел, как был схвачен и нейтрализован.       За столь уникальный подопытный материал Отдел Тайн накатал на нас с Сиятельным представление и теперь у каждого в активе имеется орденская ленточка красивого лилового цвета. А грехи нашей бурной молодости окончательно прощены и забыты.       В августе в замок явился сводный отряд мракоборцев и тайнюков под предводительством Руквуда и Скримджера. Складскую версию Так-и-Сяк подвергли тщательному досмотру и изъяли немало любопытного. К древней рептилии приставили надежного смотрителя-змееуста, а пароль к лазу в Тайную Комнату сменили на нечто совершенно непроизносимое. Плаксу Миртл зачислили в штат Отдела духов и сущностей, обязав регулярно докладывать куратору обо всех студентах, излишне любопытствующих или сочувствующих режиму Лорда.       Дело о крестражах раскручивалось с невероятной быстротой… По ходу следствия выяснилось, что мистер Риддл питал особое доверие к членам семейства Блэк. Сей факт неоспоримо подтверждало и то, что три из пяти крестражей были помещены на хранение при их участии. Реквизированный у Уизли-седьмой дневник Люциус сдал в Отдел «добровольно», диадему Ровены авроры нашли сами, золотой ключик от лестранжевского сейфа открыл профессионалам доступ к чаше Хельги, пещера с инферналами привела их к безутешному Кричеру и медальону Салазара, а о перстне Гонтов они узнали от Тома-из-Дневника. Впрочем, меч Годрика невыразимцы тоже едва не разобрали на атомы, желая удостовериться, что тот не замаран темнейшими искусствами.       Увы, Альбус в Литтл-Хэнглтон успел первым, за что и поплатился здоровьем — неснимаемая порча авторства его самого нелюбимого ученика поставила крест на мечтах старого манипулятора о долголетии. Темномагические арты всем скопом спешно испепелили «Инферно Фламаре», после чего неприкаянная сущность истончилась и издохла, а темные метки пропали, как не бывало. Шарик с пророчеством Трелони почернел и был перемещен в секцию исполнившихся, а в цветущем мае девяносто четвертого магическое сообщество оплакало потерю выдающегося ученого, непримиримого борца с темными силами и мудрого политика Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.       А что же моё персональное наказание? Как оказалось с крохотным осколком души темного мага вполне можно мирно сосуществовать, если не пытаться изничтожить друг друга с особой жестокостью. Так что у Гарри шрам уже четверть века не болит и не зудит. И ничуть не мешает ни его блестящей профессиональной деятельности, ни счастливой семейной жизни, подарившей мне троих прекрасных внуков-слизеринцев. :) The happy ending! ----- (Аве, ПБ!: Ласточка Мира)