Всепоглощающий

Просторная комната, словно птичья клетка, завешаная плотной тканью, почти не пропускала в себя свет. Фонари давно погасли, и лишь блеклая луна аккуратно запускала свои руки в спальню под видом узорчатых бликов на стенах. Какаши поднял ладонь, почти не слышно касаясь шероховатых обоев, и белый свет тут же обогнул его пальцы. Рука засветилась и теперь была единственной зримой вещью во всей комнате. Постепенно лунные росписи стали медленно уходить, одна за одной растворяясь в темноте, которой со временем становилось больше. Он продолжал смотреть на кончики пальцев, с опаской цепляясь взглядом за последнюю частичку света. И когда та, торопясь за остальными, тоже оставила его, он вдруг понял, что больше ничего не видит. Стены и пол исчезли вместе с лунными дорожками. Тёмное пространство вышло за свои границы и теперь было сильнее. Его влияние было настолько велико, что даже звуки, в страхе быть поглощёнными, почти не появлялись. Прижались к самому полу и не доходили до сознания Хатаке. Старые половицы больше не скрипели посреди ночи, а настенные часы не отбивали тихий такт до самого утра. Мужчину покрыла вязкая чёрная плёнка. Иногда она так плотно и близко прилипала к нему, что никакого пространства совсем не оставалось. Тогда он не мог двигаться, всё тело сковывала странная вязкая смесь. Она сочилась под ногтями, спиной, доходила до головы и заливалась в уши, делая его нечувствительным к звукам. Лилась по глазам и ему приходилось закрывать их, обволакивала нос и просачивалась через уголки губ, лишая любой возможности вдохнуть. Лишь сердце могло ещё что-то сделать и, не прекращая своих попыток, ударялось о грудную клетку с невыносимой скоростью. Его удары громким эхом раздавались в висках, от чего контролировать мысли становилось всё труднее. Одна заменялась другой, и так происходило до момента, пока лишь одно, самое болезненное воспоминание, крепко вцепившееся в него, не остановливало этот сыпучий поток. Он смотрел и смотрел его, пока «кто-то», дожидавшись, когда оно закончится, не отматывал назад. Ему хотелось закричать, заплакать, хотя бы шёпотом позвать кого-то или убежать, но густая пелена всё ещё обволакивала его. Мужчина попытался поднять руки, чтобы порвать её, растянуть, вдохнуть хотя бы немного, но руки остановились, застряли в пустом воздухе. Он снова не выбрался. И всё, что ему оставалось, это дождаться утра, того самого спасительного времени, когда он, наконец, может двигаться и слышать. Когда яркое тёплое солнце вновь наполняет комнату светом. Но казалось прошли уже долгие минуты, часы, а свет так и не появлялся. Сколько же времени прошло на самом деле? Сознание слишком обманчиво играло с ним, заставляло теряться в бесконечных секундах и тонуть в нескончаемых минутах. Под ладонями скапливался пот, хоть те и были всё ещё холодными, мокрая футболка прилипала к спине. Внезапно он ощутил в руке что-то тёплое, что-то осязаемое. И на некоторое мгновение беспрерывный тяжёлый поток страшных воспоминаний остановился. Какаши вдруг почувствовал под собой кровать. Он лежал, немного накрытый мягким одеялом, из форточки задувал прохладный воздух, часы шумели в привычном ритме, а рядом с ним почти не слышно посапывала Хината. Её длинные волосы, словно корни старого дерева разлетались по всей подушке и мягко сползали на его оголённые плечи. Он аккуратно пошевелил пальцами, а затем медленно, словно проверяя настоящая ли она, сжал чужую ладонь. Одеяло немного зашуршало и, повернувшись на бок, Хьюга сонным взглядом уставилась на мужчину. Несколько секунд она лежала, бессловно изучая уставшего Какаши. Слова сейчас были лишними, ведь она знала, что простого «пожалуйста, не переживай» и «сейчас всё хорошо» не достаточно. Хатаке и сам прекрасно понимал: всего его страхи это лишь навязчивые мысли, пустые воспоминания, от которых всё ещё больно, незабытые кошмары и смерть. Окончательно проснувшись, девушка вплотную прижалась к нему и стала гладить по голове. Она делала это монотонно и медленно, вкладывая в каждое прикосновение всю свою нежность. С губ срывались тихие слова успокоения. Она не очень знала, что говорить и какими словами лучше помочь, но всё равно продолжала. Сквозь одежду она чувствовала, как постепенно его сердце перестаёт колотиться и бьётся почти в привычном темпе. Девушка аккуратно коснулась его щеки и та оказалась мокрой от ещё тёплых слёз, и Хината принялась вытирать их. Какаши уткнулся ей в шею и зарылся в тёплых волосах. Он немного подтянул тяжёлое одеяло и, повыше накрыв их, наконец почувствовал сонливость. Теперь он нашёл своё спасение.