Воспоминания о будущем

      В голове ни одной мысли, зато на душе словно ураган прошелся. Саске толком не могла понять, что чувствовала. Она определенно понимала боль. Пустоту. Боль из-за пустоты, а также пустоту от боли. После того как она отошла от действия медикаментов и глаз прекратил зудеть, ее не переставал мучить логичный вопрос: а что дальше?       Серьезно, что? Хоть я и пафосно заявила Орочимару, что мне нужна его помощь в войне, я ничего не чувствую. Понимаю, что необходимо остановить Обито и… Но потому что надо, а не потому что хочу.       Солнце опустилось за горизонт буквально полчаса назад, а уже над землями нависла мрачная атмосфера. Все поселения словно вымерли, люди разбежались по убежищам, спрятались в домах, кто-то уносил ноги прочь на запад. Словно апокалипсис. Война едва началась, но уже разъедала мирное небо над головой всполохами отдаленных взрывов.       Как только вдалеке чуть мелькали вспышки, Саске постоянно хмурилась. До нее долетал едва уловимый грохот. Так близко. И так далеко.       – О чем ты думаешь?       С трудом заставив оторвать взгляд от горизонта, лежащего на гребне холмов, Саске посмотрела на Карин. По ее обеспокоенному выражению лица не поймешь, чем вызваны чувства – близостью поля боя или же настроем собеседницы. Девушка помолчала, прежде чем ответить. Признаться, она и не знала, что сказать, вновь вернув взгляд к небу.       – О том, что совершаю ошибку.       – Что? – не поняла Карин, явно удивившись ответу. – Но… ты же ведь сама хотела…       – Я знаю, что я… – от собственных слов стало тошно. Скривившись, Саске раздраженно шикнула и скривилась. – Когда голова была заполнена мыслями о мести Данзо, остальное казалось не таким важным, я просто прорабатывала план наверняка, а теперь, когда этот ублюдок мертв… На кой черт мне вообще что-то надо? Это, – указав на клыки-серьги из маски они, она нервно усмехнулась, – это теперь просто не убрать. Пока не скормлю демону энергию, равнозначную минимум энергии своей чакры за раз, я не освобожу свою душу.       Карин уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала. Сказать действительно нечего.       – Вся эта война… если бы не это сраное понимание, что нас скормят древо-богу, я бы на нее плюнула. Но сейчас… у меня голова разрывается, Карин, у меня сердце разрывается.       – Почему?       – Потому что… потому что я буквально оказалась на месте Итачи, – с раздражением смахнув подступившие слезы, Саске шумно выдохнула и опустила взгляд к своим рукам. – Мир и общее благо на одной стороне… а на другой… опять Учиха. Почему… почему мы всегда должны выбирать между общим благом и своей семьей?! Почему я должна сражаться с ними? Им какой-то ебанутый кактус промыл мозги, и эта ложь годами крепла в их головах, так как их образумить? Никак! Только убить! Опять. Я буквально делаю то же самое, что и Итачи девять лет назад – готовлюсь к тому, чтобы убить Учиха! Это!.. Это невыносимо.       Отвернувшись, а заодно отойдя на пару шагов, Саске попыталась успокоиться, подавить слезы, а также нарастающий гнев, из-за которого ее начало трясти. Она ненавидела Итачи, потому что он убил их мать и отца. Получается, она никогда не имела права на эту ненависть, потому что ведь с самого начала готовилась к тому, чтобы сойтись в бою со своими сородичами. Воскресшим предком, хер знает.       Я не хочу их убивать, я даже биться против них не хочу. Но как?! Как, блять, я их остановлю?! Никак! Никакие уговоры, никакие слова не подействуют, это не тот вариант! Это ведь… это ведь даже не вопрос выбора стороны. Честно говоря, плевать мне было бы на деревню, весь остальной мир, я бы с удовольствием встала бы по другую руку от Мадары… но они просто подводят нас к смерти, абсолютно всех, включая себя. Как я могу это принять? Как я могу принять то, что меня сожрет дерево, моего брата, мою подругу… Никак, вот именно! Хотя… Даже если бы они преследовали другую цель, не бесконечное цукиеми, а, скажем, банальное завоевание мира… Угадайте, чью сторону бы занял Итачи?.. Боюсь, в этот раз он бы уже не видел во мне беспомощную маленькую любимую сестренку.       – Саске, я не могу представить, что ты чувствуешь, – после затянувшейся паузы отозвалась Карин, – но я хочу поддержать тебя. Ты сказала, что ничего не можешь дать мне… да ты посмотри на всех нас. Разве нам вообще может кто-то что-то дать?       Проследив за взглядом девушки, Саске увидела на поляне ее спутников, которые завершали последние приготовления к ритуалу. Люди, у которых не было дома, у которых постоянно что-то отнимали, которых не принимали по разным причинам: из-за способностей, бедности, аморальности.       – Ты всегда бунтовала и дерзила Орочимару-сама, хоть и страдала от него не меньше. Но ведь мы остаемся покорными и верными ему не только из-за страха. Какой-никакой, но он дал нам второй шанс. Мы бы все были мертвы, если бы не он. Или того хуже…       В этом Саске не сомневалась. Уже не сомневалась. Несмотря на то, что за сквернословием и упрямством та же Таюя все же постепенно проникалась доверием и какой-то симпатией к девушке, она всегда оставалась предана Орочимару, как и Джиробо. Несмотря на уговоры, убийство Сакона и Кидомару, попытки проявлять заботу или, наоборот, жестокость, их воля оставалась нерушима.       – Служба Орочимару-сама это заплатка на дыре в наших сердцах. Дыру не уберет, но хотя бы прикроет.       – Хм, красиво как говоришь.       – Это, ну… – смутилась девушка, а затем деловито поправила очки и ухмыльнулась. – Так что тебе стоит быть благодарной, что он оказал тебе такую честь.       – Честь? Какую честь? – сощурив глаза, скривилась Саске. – Быть любимой женой в его гареме или что?       – Не… не надо вот про это… пожалуйста.       – Я не пойму, ты смущаешься или ревнуешь?       – Так, они, кажется, закончили, все, надо идти, да, а то это не того… пошли уже.       Боже, она само очарование…       Помедлив с тем, чтобы нагнать девушку и присоединиться к спутникам, Саске вновь обернулась к отблескам света на ночном небе. Признаться, идти туда не хотелось от слова совсем.       – Ну что, вы закончили?       Поляна – это, конечно, громко сказано, они остановились на местности, где из травы рос разве что мох и лишайник, и это позволило довольно быстро нарисовать на земле соответствующие печати. В сформированных символах лежали тела убитых шиноби. К счастью, этого добра оказалось довольно много, пока они пробирались в страну Молнии из Рисовых Полей, война уже успела оставить свой след.       – Если бы вы помогли, закончили бы быстрее.       – А тебя чего ради из банки выпустили, гаденыш? – зашипела на Суйгетсу Карин. – Ты все еще заключенный, так что радуйся, что погулять дали.       – Все такая же невыносимая, ведьма рыжая.       – Чего?!       – Заткнитесь оба, – осадил их Орочимару, заставив тут же умолкнуть и отойти на пару шагов, чтобы наверняка. – Все готово. Ты уверена, что это необходимо? Хоть вообще есть представление, что происходит там?       – Представление имею, но деталей не знаю, – спокойно отозвалась Саске, осмотрев убитых людей с долей замешательства. – В любом случае их помощь не помешает, отменить технику нечестивого воскрешения всегда сможешь.       – Говоришь так, словно в этом нет никакой сложности. Эта техника использует большое количество чакры. И я уверен, нас там не особо рады будут видеть.       – Уж поверь, они порадуются любому, кто приведет подмогу. Давай, начинай.       Пренебрежительный тон ученицы вызвал у Орочимару раздражение, которое он не постеснялся продемонстрировать, а заодно задержать на ней пристальный взгляд. Саске не впечатлило от слова совсем, после сражения с Данзо ей казалось, что ее вообще ничего не сможет удивить.       Отойдя в сторону от мужчины, что сделали и другие ниндзя, девушка не удержалась и окинула их внимательным взглядом. Суйгетсу тихо шипел на Карин, Джиробо и Таюя молчаливо наблюдали за происходящим. Следы побоев все еще не сошли с их тел, Орочимару, конечно, не оставил им без внимания тот факт, что они не привели к нему ученицу вовремя.       Но он их не убил. И даже не покалечил, скорее, для формальности оставил пару тумаков. Он все же не идиот убивать столь преданных людей… Видимо, Карин права. И я права. Сколько бы я их не пыталась переманить на свою сторону, они оставались верны до последнего своему господину. Хорошо, когда есть, к чему… из-за чего или кого жить.       Применение на практике техники нечестивого воскрешения Саске наблюдала впервые, и процесс ее заворожил. Она буквально всей кожей почувствовала дух загробной жизни, от которого пробежали мурашки. Тлен, облепляющий тела убитых, заставлял их подниматься на ноги, менять свою форму и облик, насыщая мертвецов жизненной силой. Эта техника в определенном смысле действительно делала человека богом, и, наверное, впервые за долгое время это напомнило Саске, почему люди так боялись Орочимару. Почему боялась она.       Воздух словно стал тяжелее, в опустившейся тишине, среди которой с поля боя доносились раскаты взрывов, перед Саске предстала немая, и в какой-то степени, неловкая картина. Они смотрели на воскрешенных хокаге с долей скептицизма и настороженности, те в свою очередь буравили их взглядами мертвых глаз. Но при виде старика Третьего девушка невольно отвела взгляд, почувствовав проснувшуюся совесть.       – Хм… я точно помню, что умер, – осмотрев свои руки, задумчиво ответил Хирузен, а затем посмотрел на своего ученика. – Твоя работа, значит?       – Видите еще кого-то, кто на это способен? – риторично уточнил Орочимару.       – Значит, воскресили… – с долей сомнения отозвался Минато, но, заметив остальных хокаге, тут же оживился. – Что? Первый и Второй? Вы тоже здесь?       – А… ты кто такой?       – Я Четвертый хокаге.       – Ого! Ничего себе! Четвертый! Отлично, значит, деревня до сих пор существует! – торжествовал Хаширама.       – Не могу ничего сказать… я умер и был запечатан задолго до Третьего…       И понеслось…       Пока они обменивались новостями и пытались разобраться, кто управлял сейчас деревней, Саске не могла не признать, что резко изменчивый в настроении Хаширама чем-то напомнил ей Наруто.       – Не хочу прерывать вашу беседу, господа, но мы призвали вас по делу, – напомнил об их существовании Орочимару, красноречиво обернувшись к девушке, как бы подчеркивая, что дальнейший исход зависел от нее.       Дискомфорт только усилился.       – Саске? – ее присутствию Хирузен удивился чересчур ярко, словно и не замечал до этого, хотя не удивительно. Она подросла, в привычку прежней жизни набила тату, да еще и глаза умудрилась лишиться. Не глаза, его она не лишалась в предыдущей жизни. Не подумайте. – Ты… изменилась.       И никакой злости… неужели он действительно не злится на меня?       – Да, многое произошло, – невольно бросив беглый взгляд на Орочимару, вздохнула девушка. – В общем, для тех с кем не знакомы, меня зовут Саске Учиха.       – Учиха, да? – с откровенным пренебрежением отозвался Тобирама. – Только одна из всех?       – Тобирама! Я же сказал тебе не сметь так разговаривать!       – Ты, как обычно, слишком мягкий!       – Можно договорить, а потом орать будете?       От злобного взгляда Тобирамы девушку холод до костей пробрал, и тем не менее она предпочла не разрывать зрительный контакт. В какой-то степени апатия помогла ей держаться крепко.       – Мы призвали вас не без причины. Сейчас объединенная армия шиноби сражается против общего врага, и вероятно, этот враг также воскресил шиноби. Но не в этом вся беда, главная угроза исходит от того, кто похитил и объединил чакры хвостатых зверей… для полной коллекции, как мне известно, не хватает девятихвостого и восьмихвостого. И вполне вероятно, их джинчурики сейчас на поле боя.       – Неприятный прогноз… – нахмурился Минато, – значит, моя дочь там…       – Да, Наруто, вероятно, там. Там все. Говоря «все», я реально имею в виду «все». Все пять стран, все пять каге.       От масштабов развернувшегося действа Хаширама даже присвистнул.       – И кто, боюсь спросить, смог поднять на уши все страны?       Да действительно. Кто?       Саске не удержалась от красноречивого взгляда, даже вздохнула тяжело.       – Ну… скажем так, пока точно не понятно, но есть огромная вероятность, что вы, Первый, повстречаете там своего старого друга. Плюс еще один Учиха.       – Старого… а. О-о… да ладно… Мадара?       – Пф, я даже не удивлен, – раздраженно шикнул Тобирама, посмотрев на Саске не с меньшим пренебрежением, как если бы перед ним оказался сам Мадара. – Вы, Учиха, проклятый клан, от вас всегда одни проблемы. Среди вас всегда были протестующие и бунтари, в тайне поддерживающие Мадару.       – От нас проблемы? – скривилась девушка. – Именно вы, Второй, загнали Учиха в угол, все началось, когда вы создали военную полицию Конохи.       – Чушь.       – По факту это так, – поддержал девушку Орочимару, – ты создал управление полиции на месте тюрьмы. А затем, переселив всех Учиха на окраину деревни – якобы для установления мира – создал благодатную почву для тех, кто в тайне поддерживал Мадару и с готовностью ронял зерна сомнений при каждом удобном случае.       – Тобирама! – вспыхнул Первый хокаге. – Сколько раз я запрещал тебе продолжать преследование Учиха?!       – Я просто дал им ту жизнь, которую они заслужили! И потом, не тебе обвинять меня в нарушении их прав, особенно после того, что устроил Мадара. Ты знаешь, что Учиха – проклятый клан. Ваш клан, – продолжил он менее вспыльчиво, переведя взгляд на помрачневшую девушку, – проклят эмоциями, вы цените любовь и дружбу куда сильнее, чем кто-либо еще, становясь жертвами собственных чувств.       – Да. И чувства – наша сила. Из любви рождается ненависть, из ненависти – тьма, и чем сильнее эта тьма, тем сильнее мы становимся. Не нужно мне ситских проповедей про Темную Сторону зачитывать, я прекрасно это знаю. И во всех правилах есть исключения.       – Хочешь сказать, это ты?       – Нет, хочу сказать, что это мой старший брат… который ради мира в деревне вырезал весь наш клан. Так что возрадуйтесь, Второй, от Учиха почти ничего не осталось.       Девушке хотелось выплеснуть всю обиду и раздражение, она прекрасно понимала, сколь опасными были Учиха в гневе или испытывая боль. Сама чуть умом не тронулась, напав на совет каге, едва не убила Карин.       – А сейчас и вовсе может никого не остаться…       – Хочешь выступить против своих? Тот, другой, это что ли твой брат? – уточнил Тобирама.       – Нет. Родственник в третьем колене, один хрен знает. Возможно, все обойдется, и ваш призыв был не оправдан, однако я не хочу рисковать.       – Это мудро, – поддержал Хирузен, – если не знаешь силы врага…       Дело не в мудрости, а в исходе. Преследуй Мадара и Обито другие цели я, возможно, еще бы подумала, прежде чем просить помощь у Орочимару с воскрешением этой четверки.       – Значит, поле боя там, – обернувшись к горизонту, откуда время от времени доносились взрывы, подметил Минато. – Что ж, тогда нам, наверное, лучше выдвигаться. Если… нет возражений.       Вопросительная интонация в голосе хокаге появилась, как внезапно поняла Саске, не из-за осторожности по отношению к братьям Сенджу. Она тоже почувствовала чужое присутствие, но в отличие от бывших глав деревни, сразу же поняла, кто к ним пожаловал.       Да ёп твою-то налево…       Вероятно, все дело во всплеске тяжелой мертвой энергетики, возникшей из-за применения воскрешающей техники, иначе бы в столь удачное совпадение Саске не поверила бы. Запыхавшийся, определенно уставший с дороги, Итачи спрыгнул с невысокого холма, оказавшись в нескольких метрах от недавних собеседников. Удручающая пауза оказалась еще более пугающей, чем при коротких передышках в разговоре с Тобирамой.       – Итачи, – первым оборвал затянувшуюся паузу Хирузен, заставив парня, пусть и с трудом, но оторвать тяжелый взгляд от сестры. – Вот уж не думал, что смогу тебя еще раз увидеть.       – Сарутоби-доно… – парень молча обвел каждого из хокаге взглядом, который никак по-другому не назвать, как опечаленный. И все с той же суровостью он вновь вернул внимание к Саске. – Зачем?       – На войне все средства хороши. Ты-то что тут забыл? Для волнующихся за судьбу Конохи дорога туда, – указала она на горизонт, – мог бы не останавливаться.       – Так значит, это ты вырезал весь свой клан ради защиты деревни?       – Тобирама…       Колючее любопытство заставило смутиться разве что Первого хокаге, Итачи ничуть не задели слова мужчины, для него это как заноза в пальце, не требующая должного внимания. Не такая уж и большая боль в сравнении со всеми пережитыми ранами.       – Да, это так.       Между ними будто искры летали.       – Тогда твоя сестра права, тебе туда. В общем-то, как и нам. А вы тут сами разбирайтесь, что к чему.       Любезностью Тобираму явно обделила природа, но никто сильно не обиделся. Честно говоря, Саске даже не обратила внимания, у воскрешенных хокаге была одна функция, и они верно поняли свою цель. Но даже когда их четверка покинула поляну, девушка не переставала смотреть на брата на грани враждебности.       – Гендзюцу Шисуи, да? Прям по-братски, ничего не скажешь.       – Я думал, другого выхода удержать тебя от ошибок не будет. Я не мог…       – Знаю, не надо оправдываться. Забыли. Сейчас не до этого.       – Нет, выслушай меня.       – Серьезно?! – вспыхнула девушка, чуть ли не с оскалом зашипев на брата. – Теперь ты хочешь поговорить?! Только теперь?! Когда все твои планы пошли псу под хвост, ты такой «ой, неловко получилось»? Вместо меня ты выбрал Коноху, это я поняла. А теперь… идем туда. И будем спасать твою Коноху.       – Да послушай…       – Не хочу прерывать вашу семейную трагедию, но если вы хотите что-то сделать, то лучше действительно идти.       На своей памяти Саске не помнила, чтобы Итачи проявлял искреннюю злость, граничащую с желанием убивать, но едва Орочимару встрял в их разговор, это самое желание промелькнуло в его взгляде.       – Тебя следовало убить еще при нашей встрече в акацуки.       – Хм, – только усмехнулся мужчина, и снисходительность в его взгляде ничуть не облегчала ситуацию. – Встань в очередь желающих.       – Что ты вообще с ним делаешь? До сих пор.       – О, наверное, потому что его люди притащили меня к нему… умирающей. Ну, не умирающей, но как минимум ослепшей, с наскоро пересаженным глазом, который я вырвала у Данзо. Итачи, это сейчас не важно!       – Ты не ответила на вопрос.       – Серьезно? Включил старшего брата сейчас?       – Может, просто я единственный, кто не отказался от нее?       – Да заткнись ты! – не выдержала Саске, едва сдержав желание обматерить Орочимару, которого только забавляла злость Итачи. Он провоцировал его, не иначе, играл на слабости, что по факту являлось правдой – никому, кроме Орочимару, она на тот момент не сдалась. В каком бы то ни было контексте. – Я понимаю, почему ты решил пойти в Коноху, а не отыскать меня, почему ты выбрал остановить и помочь Наруто, и я тебя не виню. Но то, что ты потом за каким-то чертом сдался Данзо… я не знаю, о чем ты думал. Что я не убью его, если он взял тебя в заложники? Смешно. При желании ты бы и деревню уничтожил.       – Я допустил ошибку, и я признаю это. Прошу, Саске… мне очень жаль. Если все случится так, как предсказывала Наруто, я не хочу, чтобы ты подставляла себя под удар.       – Предлагаешь мне отсидеться в сторонке?       Разговор заходил в тупик, да и время поджимало. Появление Итачи смешало все карты, ударило громом посреди ясного неба, вынудив девушку на мгновение потерять контроль над ситуацией. Несмотря на то, сколь обозленной она была на брата из-за применения гендзюцу, сейчас в ней не горело никаких эмоций. Возможно, тягостное раздражение, но не более. Словно все потеряло смысл, какой-то цвет жизни.       Парень понял, что выходить на обсуждение серьезной темы с сестрой сейчас не вариант, и это его определенно тяготило. Недомолвки оставляли тяжелый осадок, однако грохот, доносящийся с поля боя за холмами, мог иметь куда более значимые последствия.       – Что вы задумали?       – Идти туда, – с легким недоумением указав направление, отозвалась Саске. – Тебе мало четверых воскрешенных хокаге?       – Я не об этом. Почему ты ей помогаешь? – недоверчиво сощурив глаза и глянув на Орочимару, напряженно уточнил Итачи. – Какой тебе резон вмешиваться в войну?       – Никакого, – оставив на губах самодовольную ухмылку, произнес мужчина, – мне просто сделали предложение, от которого было глупо отказываться.       – Мы теряем время, – оборвала их беседу Саске, ощущая, как с каждой секундой напряжение в воздухе достигало точки кипения. – Хватит уже…       – Что ты ему пообещала?       Вопрос Итачи прозвучал уже как угроза, и не только по тону голоса девушка поняла, что брата начала одолевать настоящая злость. Его взгляд, словно у хищника, сигнализировал о готовность растерзать любого в клочья. Первым порывом она захотела пуститься в оправдания, но едва открыв рот, усмехнулась.       – Не твоего ума дела, – раздраженно бросила она, поспешив уже двинуться в путь.       Если они продолжат стоять и рычать друг на друга, то никогда с мертвой точки не сдвинутся. Саске искренне надеялась, что мужчины поборют свое эго и вспомнят, что у них имелись куда более важные дела. Итачи, стоит отдать ему должное, проглотил воспаленное чувство гордости – или ответственности? Бросив напоследок гневный взгляд, он направился за сестрой. Но как показала практика, не все были готовы оставить за другими последнее слово.       – Не волнуйся, Итачи-сан, – со снисходительностью бросил в спину парня Орочимару, – даже если с тобой что-то случится, обещаю, я позабочусь о твоей сестре. У нас с ней хорошие отношения. Даже слишком.       Правильно говорят «язык без костей». И хотела бы Саске зарычать на мужчину и осудить за подстрекательство, да только почувствовала, что уже поздно предпринимать хоть что-то, когда чека с гранаты сорвана. Итачи являлся крайне терпеливым человеком. Но у всего есть границы. Девушка хотела подумать о многом, но в голове засело лишь громкое истеричное:       Да ёп твою мать!