Воспоминания о будущем

      Холод. Ничего так четко не ощущалось, как холод. Внутри и снаружи. Постоянная смена чувств, непонятные образы, голоса, звуки. Порой реальность пробивалась сквозь темное облако бессознательного, но в основном Саске понимала лишь холод.       Сколько времени прошло – один черт. Она даже не откладывала вариант, что померла и теперь варилась в желудке демона, обреченная на вечные муки. Возможно, так оно и есть. Если, конечно, ад можно выстраивать по подобию реальности.       Сухая земля под ногами и ночное небо, отдающее болезненной зеленью, стали первым осознанным видением девушки. Поле боя при битве с Мадарой. Высокие скалы, холодный свет луны, а также шиноби, сражающиеся за установление своей реальности. Итачи, истекающий кровью от свежих ран, держал щит сусано, смотрел на своего противника с колючей ненавистью болезненными покрасневшими глазами. Наруто находилась в отдалении, сидела и наблюдала за ходом битвы с выражением крайнего бессилия. Никогда еще Саске не видела столько страха в ее глазах. Мадара же не выглядел лучше своего противника, тяжело дышал, скалился, словно волк, но держал сусано.       Так, значит, все происходило?..       Она уж точно и не помнила, какие воспоминания остались при ней, мозг заполнял пробелы. А, может, это реальность? Все выглядело реально. Из нее демон не делал марионетку, а Итачи бросился на врага куда раньше, и теперь сражался вместо них, двух полоумных девиц?       – Итачи… – имя брата слетело с губ тихим шепотом, но ветер разнес его в неожиданно гробовой тишине.       Это чем-то напоминало брошенный в воду камень, круги от которого нарушили хрупкий баланс. Потому что от того, сколь резко в ее сторону обернулся Мадара, у Саске сердце в пятки упало. Она застыла, словно кролик от близости хищного зверя.       – Ты… что за фокусы?       Фокусы?       Саске и так с трудом соображала, сознание уплывало, и уж чего ей хотелось в меньшей степени, так поддаться страху в мире сновидений. Только от того, сколь внезапно изменилось выражение лица мужчины, от недоумения к озарению с примесью злости, пришлось встрепенуться.       – Или же ты…       Он бросился к ней так быстро, что от испуга не только сердце сжалось, волна адреналина пробежала по всему телу, ударив в голову и заставив в момент пробудиться. Она даже глаз не смогла открыть, Саске и не поняла, что ощутила острее всего: бешенные удары сердца о ребра, боль в животе от ранения или дикую головную боль. Все, что она могла, это неподвижно лежать с закрытыми глазами, веки будто залепило пластырями. Ее схватил сонный паралич.       Давай же, двигайся, все нормально… нормально…       Понимание, что под ней находился матрас, а не холодный камень, постепенно успокаивало. Ей все еще сложно было открыть глаза, страх парализовал, поэтому она с трудом пошевелила руками, и уж потом заставила себя разлепить веки.       Прийти в себя заняло чересчур много времени. Занять сидячее положение и того больше. Грудь сдавило, но боль от ножевого ранения оказалась не столь острой, как ей показалось сначала. Единственное, что ее действительно дезориентировало в первый миг, это полнота зрения. Она даже поочередно закрыла глаза ладонью.       Значит, риннеган все еще при мне. И, судя по эксклюзивному интерьеру, это убежище Орочимару. Блять. Если бы не глаз, подумала бы, что все приснилось. Я ведь… стоп, а это что за херня?       Может, у нее совсем крыша поехала? Но опустив взгляд к рукам и задержав на них куда больше внимания, чем требовалось, Саске различила фиолетовые отсветы, отходящие от нее тонкими нитями. Они находились в динамичном состоянии, напоминали чернила, растекающиеся причудливой форме в воде.       Стоять на ногах оказалось еще труднее. Уровень чакры упал до предельного, Саске бы сказала позорного, в ней буквально оставался минимум, необходимый для выживания. Вновь проделав фокус с глазами, она убедилась, что странное поведение чакры наблюдалось только риннеганом.       Боже, я сейчас сдохну. Но что это за дичь?       Едва уловимые блики то показывались, то терялись. В полубредовом состоянии навалившись на дверь, Саске предположила, что стоящие по ту сторону люди пинком загонят ее в постель. Но ни людей, ни кого бы то ни было не оказалось. Знакомый мрачный коридор, подсвечиваемый редкими лампами, да гробовая тишина.       Даже как-то обидно. Если я все правильно помню, я чуть не померла. Так где Наруто? Где Итачи? По факту они должны носиться вокруг меня, очертя голову… И, зная Итачи, он бы вряд ли позволил Орочимару опять меня к себе утащить. Что, блять… я не понимаю…       Опираясь о стену, Саске надеялась, что встретит хоть кого-то, кто прояснил бы ситуацию, но она в толк не могла взять, в каком из убежищ находилась. Все они на одно лицо. Да и опухший мозг следовал зову любопытства, а также тревоги, не отпускавшей ее из-за неадекватного поведения чакры. Девушка с трудом могла сказать, что вообще происходило после призыва демонической сущности.       Время уже потеряло какие-то рамки, Саске начала думать, что ходит кругами, ловя галлюцинации, пока не отметила, что фиолетовые всполохи стал проглядываться четче. И стали сильнее отдавать синим цветом. А это уже кое о чем говорило.       Моя чакра – фиолетовая, как и сусано… а синий…       Во взгляде застыл шок. Уставившись на двери, к которым ее привел странный след, девушка внезапно протрезвела от слабости, и в то же время прочувствовала ее давящее действие. Медленно и глубоко вдохнув, она положила ладонь на дверь и прислушалась к ощущениям. С текущим уровнем чакры ей сложно что-то распознать, но по ту сторону определенно находилось что-то.       Там стоит защита… и эта чакра… я чувствую чакру Карин. И… сука, серьезно?!       – Саске! Стой!       Оклик Карин заставил девушку чуть ли не подпрыгнуть на месте, сердце кольнуло. Убрав руку от двери и едва успев обернуться, Саске оказалась жертвой неожиданно крепких объятий, из-за которых подкосились ноги, и они с девушкой упали на колени.       – Господи, Карин… что ты делаешь?.. Убить меня решила?       – Это ты что делаешь?! – схватив ее за плечи и встряхнув так, что в голове зашумело, девушка прикрикнула: – Не смей туда вообще соваться, поняла?! И не только потому, что это опасно. Мне голову оторвут, если…       – Опасно? – в недоумении переспросила Саске, вновь обернувшись к двери и почувствовав, как под натиском раздражения отступает спокойствие. – Опасно?.. Там же Мадара, да?! Я чувствую его чакру. Почему он жив до сих пор?! Я ведь чуть не сдохла, пытаясь ослабить его! Вы вообще с головой дружите?!       Несмотря на стойкое желание избавить всех Учиха от трагичной судьбы, вне зависимости от степени ужасного характера и мотивов, Саске искренне негодовала. Во многом потому, что она поставила на кон жизнь, да и никто, кроме нее, не был озадачен выживанием Учиха. Даже брат, которому мир во всем мире являлся превыше кровных уз. А тут выясняется, что за каким-то чертом они смилостивились. Даже не тот факт, что живой Мадара представлял угрозу человечеству, взбесил девушку. Лицемерие – вот что подстрекнуло ее агрессию.       Тем не менее злости она не позволила возыметь верх, потому что реакция собеседницы на ее слова вызвала настороженность. Присмотревшись к ней получше, Саске также отметила, что она не просто затушевалась и погрустнела от обвинений. Выглядела Карин отвратительно: бледность лица подчеркивали синяки под глазами, болезненный блеск в глазах и вялые движения также не остались незамеченными.       – Карин… ты в порядке?       Девушка вздохнула.       – В порядке, – несколько отстраненно отозвалась она, а затем подняла на Саске уставший взгляд. – Саске, давай лучше вернемся в комнату, и я все расскажу.       Настрой ей не понравился, девушка почувствовала себя маленьким ребенком, от которого взрослые пытались утаить информацию. Тем не менее она согласилась, сидеть на холодном полу не слишком прельщало, да и от одной мысли, что их с бывшим противником разделяло несколько стен, бросало в дрожь.       Если он там, как до сих пор не вырвался?       Вопросов тьма тьмущая, и пока они с девушкой шли обратно в комнату, Саске немного порадовалась тому, что именно с Карин ей выпало счастье поговорить первой. Даже если попытается что-то утаить, разболтать ее, надавить, не составит труда.       – Давай начнем с простого, – едва переступив порог маленькой комнатушки, обратилась к сопровождающей Саске. Опустившись на кровать, она почувствовала, что сил у нее все еще немного. – Какого хера Мадара жив?       Закрыв дверь, Карин помедлила с ответом, стояла несколько секунд с мрачным выражением лица. И не поймешь, усталость тому причина или же эмоции. Она вздохнула, прежде чем ответить.       – Скажем так… у твоего брата был шанс убить Мадару Учиха. И не один. Но если бы он убил его, ты бы тоже умерла.       – Чего?..       Все же хорошо, что она села на кровать. Иначе бы, продолжая стоять, рухнула бы на подкосившихся ногах. Саске на мгновение почудилось, что она ослышалась, поэтому продолжала смотреть на Карин в степени крайнего недоумения.       – Мы еще изучаем природу этой связи, но Цучигумо, которого ты призвала, является ткачом, который плетет паутину из душ людей. Может, ты и не помнишь, но Мадара вонзил в тебя один из клыков маски, поэтому демон одновременно начал поглощать ваши чакры и сплетать души.       – Души? – с каждым услышанным словом у Саске глаза на лоб лезли. – Какие души?.. Этот демон должен был вытянуть полностью чакру противника, да, душу, но только одного… и это… я даже не…       – Так надо было заранее понять, кого ты собралась призывать! – внезапно сорвалась на крик Карин. – Мы думали, ты знаешь, кого призываешь, и если бы ты не упрямилась и показала бы маску Орочимару-сама, рассказала бы о своем плане, этого бы не случилось! Ты все постоянно делаешь одна, думаешь, что другие тупые и ничего не поймут, да?! А теперь смотри, в какое это дерьмо вылилось?! Если бы не твой брат, если бы он не нашел способ остановить Мадару, нам бы всем была крышка! Потому что ни твой же брат, ни твоя подруга не позволили бы тебе умереть!       В гневе Карин никогда не приходилось наблюдать, и в то же время ее голос переполняло отчаяние и страх, он буквально дрожал на повышенных тонах от переизбытка чувств. Саске могла бы здраво подойти к ситуации, но ее будто выбросили в открытое море, и вместо спасательного круга к ноге привязали гирю.       – То есть… виновата я, потому что не сдохла. Понятно.       – Нет, я не это… господи. Нет, конечно, нет…       Отойдя к стене, Карин словно лишилась последних сил и сползла по стене, болезненно зажмурившись и спрятала в ладонях лицо. По частым порывистым вздохам стало понятно, что она едва сдерживала слезы. И Саске бы соврала, что тоже не хотела заплакать. Глаза зарезало, мелкие капли проступили в уголках. На сердце стало тяжело, хотя она надеялась, что это просто рана заныла.       Значит, вот что все думают? Из-за моей ошибки, из-за меня все пошло по жопе, и я виновата в том, что мир до сих пор находится на краю гибели. Потому что перепутала маски и призывного демона. Пиздец, отлично. А с чего бы мне их было не попутать, когда в моем распоряжении находилась скудная информация только о семи из них, отчаяние и наставник с комплексом бога, который думал, что я хочу применить это против него? Да даже если и так…       Шумно втянув воздух через нос в попытке затушить разрастающийся пожар эмоций в груди, девушка зажала пальцами переносицу.       – Если все так ссутся, то, где их черти носят? Я слабо ощущаю чье-либо присутствие, но кроме тебя тут вообще кто-то есть?       – Есть… – надрывистым голосом отозвалась Карин, вытирая слезы под очками. – Орочимару-сама здесь … только в другой части убежища. За пределами круга печатей.       Саске потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию, а затем удержать вспыхнувшее раздражение.       – То есть… только мы с тобой сидим на живой бомбе? А он… что? Какого, прости, хуя?!       – Мера предосторожности. Как показала практика, запечатывающие техники могут отрезать нити чакры, которые вас связывают. Поэтому вас приходится держать… вот так.       – Так а почему их нельзя разрезать?! Сакура или ты… не знаю, это же можно как-то… заживить? Спаять? Еще что?       – Саске, не все так просто, – переполняемая едва ли не унынием, пробормотала Карин. – Это все равно что разорвать артерии и вены, к тому же это не столько нити чакры, сколько связка душ. Я ведь говорила, это дело рук не человека, не какой-то техники, это сделала демоническая сущность. Да и если бы мы могли вас разделить, а точнее, залечить твои энергетические раны после разделения… мы даже не видим эту связь. Твой брат с помощью шарингана рассмотрел какое-то слабое… не знаю даже… след, скорее, который тянется к Мадаре. Это надо изучать… тут даже Орочимару-сама разводит руками.       С каждым последующим словом голос Карин становился все тише. Еще чуть-чуть, казалось, и она вовсе умолкнет.       – А где вообще мой брат? И Наруто? Зная их, они должны были носиться вокруг меня тут день и ночь.       – Они и носились. Но нельзя же носиться бесконечно. С тех пор, как мы были на поле боя, прошло где-то одиннадцать дней. Они… они три дня назад отправились в Коноху, чтобы уладить вопросы. Обещали скоро вернуться, наверное, сегодня или завтра.       Одиннадцать дней… Понятно, почему я так ужасно себя чувствую.       – Карин, – поймав себя на одной настораживающей мысли, обратилась к ней Саске, – я почувствовала за теми дверьми и твою чакру. Мне показалось или… как это?       – Не показалось. Я ведь здесь не только для того, чтобы ставить тебе капельницы и ухаживать. Я смогла пробудить способность к цепям чакры, и с помощью одной… техники Орочимару смог отделить одну из них, чтобы сковать Мадару. Либо так, либо мне пришлось бы сидеть с ним в камере. На поддержание цепи уходит немало энергии, даже спать приходится урывками. И, скорее всего, эта цепь исчезнет со временем… не знаю, восстановится ли во мне… но как только развеется, наверное, придется еще одной пожертвовать.       Саске прекрасно был знаком этот тон. Отчаяние и пассивное раздражение, как бы Карин ни пыталась вести себя сдержано и вежливо, она злилась. Ее буквально принудили пожертвовать собой ради, вероятно, напускной безопасности. И на фоне недавних событий симпатия к Саске начинала трещать по швам.       Она винит меня. Может, и не признается в этом, но винит. Потому что я не показала им маску, но… а какого хуя я вообще должна ее была показывать? Какого хуя я вообще должна оправдываться? Меня саму чуть не сожрал демон, да и я была готова помереть и забрать с собой Мадару, но… простите, выжила.       Слезы вновь подступили к глазам, но в этот раз девушка с раздражением смахнула их и постаралась быть серьезной.       – Можешь сказать, какова вообще обстановка? Что вообще произошло после боя, и как Итачи остановил Мадару? Я так понимаю, речь про гендзюцу?       – Да, какое-то мощное гендзюцу, из-за которого он ослеп на один глаз.       Изанами?..       – Что до остального, – вздохнула Карин, не позволив ей обдумать мысль, – мы, мягко говоря, в шатком положении. Потому что, как ты понимаешь, никто бы не пошел на то, чтобы оставить в живых Мадару ради сохранности твоей жизни. Орочимару-сама сделал из тела Белого Зецу точную копию Мадары, а его пришлось унести сначала в пещеру Рьюичи с помощью змей, а затем уже сюда, в подготовленное убежище. Этим занимались мы и ниндзя Звука. Мы отправили змей к Джирайе-сану, договорились, что тебя быстрее будет доставить в страну Рисовых Полей, в одно из убежищ, чем тащить до Конохи. Особо никто возражать не стал…       – А каге повелись на обман?       – Думаю, им было не до того, чтобы рассматривать тело Зецу под микроскопом, к тому же, зачем нам врать, да? – пренебрежительно усмехнулась Карин. – Сейчас о том, что Мадара жив, знают Орочимару-сама, Суйгетсу, Джиробо и Таюя, также Джирайя-сан, Наруто и твой брат. Но, как я поняла, они пришли к выводу, что об этом также надо сообщить хокаге.       – Значит, ждать в ближайшее время, что за мной начнут охоту?       – Вряд ли кто-то пойдет против джинчурики девятихвостого и человека, который одолел самого Мадару.       Звучит как обвинение.       – А воскрешенные каге? Хаширама был на поле боя, хоть…       – Саске, тебе об этом не нужно беспокоиться, – перебила ее девушка, поднимаясь с пола и возвращая себе былую собранность. – Сейчас тебе лучше отдыхать и восстанавливаться, потому что, как только пребудут Наруто и Итачи, вероятно, с ними придет и хокаге, и вот тогда придется приложить максимум усилий, чтобы убедить ее не убивать тебя.       От подобного тона все желание вести себя аккуратно и сдержано испарилось в мгновение ока.       – Не волнуйся, – одарив Карин пристальным ядовитым взглядом, отозвалась Саске, – вздохнешь с облегчением, если убьют. Но умирать я не собираюсь, уж извини.       Пусть в ней и осталось чакры с гулькин нос, Саске не постеснялась проникнуться вспыхнувшей злостью и обрушить на плечи собеседницы обжигающее давление. Симпатия или нет, от этой симпатии всегда оставались только воспоминания, когда речь заходила о чем-то серьезном. Раз Карин цеплялась за свою жизнь в первую очередь, то Саске не станет делать по-другому.       Проводив девушку недовольным взглядом и дождавшись, когда она закроет за собой дверь, Саске устало выдохнула и забралась на кровать. Оперевшись спиной о холодную стену, она притянула к себе ноги и попыталась перебрать полученную информацию.       Значит, Итачи смог остановить его с помощью изанами. Помнится, в иной реальности Кабуто освободился от его влияния хоть и не быстро, но… а этот сидит в гендзюцу уже одиннадцать дней, и…       – Подожди-ка.       Голова закружилась от пронесшейся догадки, в один миг детали сложились в четкую цепочку. Застыв с открытым ртом и позволив себе переварить мысль, Саске накрыла лоб ладонью.       Нет. Нет-нет-нет, это херня какая-то, не может… или может?       – Сука, это был не сон, – от одной мысли по коже пробежали мурашки, стало страшно. И в то же время за страхом промелькнула какая-то… надежда? Или любопытство.       Это явно был не сон. Я ведь отрубилась куда раньше, чем Итачи вступил в полноценный бой. Так. Стоп… стоп-стоп-стоп. Так. Если… если я действительно смогла увидеть гендзюцу, в которое заключили Мадару, то, значит, тогда он тоже меня увидел. Вот чего он так удивился… ну или разозлился. Имеет право. Но… вопрос теперь в другом. Смогу ли я попасть туда снова? И если попаду, выберусь ли? По факту уже смогла, я проснулась от испуга, значит, могу выбраться из гендзюцу. По факту изинами была наложена на Мадару, а не меня. Но вот если он убьет меня… Он убьет мое сознание? А при живом теле как тогда? Или я сдохну в любом случае, и он тоже?.. Сука, почему так сложно?       Размышления, увы, не привели девушку ни к какой конкретной мысли. Лишь к той, что она могла поговорить с ним через гендзюцу. Но смысл? Что она могла ему сказать? Своим видом только взбесит. Учитывая, что прошло одиннадцать дней, мужчина ни разу не приблизился к тому, чтобы принять свою судьбу.       А если ему что-то другое предложить? Ну, блять, да, действительно. Девяносто с хером лет мужик планировал ебануть по миру вечным цукиеми, а тут приходит какая-то девчонка и такая «слыыышь». О-ох, боже…       Так, ладно, давайте размышлять логично. Начнем с правок на монументе Учиха. Напомним о том, что Зецу, похоже, не пришел ему на помощь, почуяв, что пахнет жаренным. Да и… блин, вообще стоит ли соваться? По факту терять все равно нечего, из изанами он не выберется. Да и пока никого нет рядом, можно попробовать. Хуй знает что, конечно. Но бросать его так… боюсь, что он может найти способ выбраться из гендзюцу. Это же Мадара. Это же Учиха… и всем плевать на Учиха – вот что действительно является неопровержимым фактом. Абсолютно всем. Даже Итачи. Он беспокоится обо мне, а не о семье, о своих сородичах. Ну конечно…       Спасать и вести диалог с теми, кто не является запущенным случаем, куда проще, да? Гаара, Нагато, кто еще там был? Хах. Да, Мадару не переубедить. У мужика свои принципы, и тут нарутотерапия не поможет. Да и переубеждать кого-то я никогда не была профи, а вот договариваться… компромисс попробовать найти? Орочимару же как-то до сих пор не разъебал Коноху.       Ох, боже, это бесполезно, но лучше уж сделать и пожалеть, чем не делать и жалеть. Ну, хотя, я сделала, и теперь жалеть будет весь мир. Ладно. Прекрасно. Подтверждаю статус, что Учиха – мудаки. Сосите попу, достали.       Во многом Саске действовала под гнетом обиды, раз уж Карин на нее так злилась, то легко представить, какой шквал дерьма польется с других берегов. Но даже упрямство не помогало избавить от страха. Усевшись удобнее и закрыв глаза, девушка практически сразу нервно вздыхала и сжимала кулаки. Как не посмотри, ее поведение напоминает каприз маленького ребенка.       Вновь переведя дух, Саске сосредоточилась на внутренних ощущениях. Змеи обучили ее принципам медитации и концентрации, как обособиться от эмоций. Главное начать делать, дальше уже она будет действовать по ситуации. Сконцентрироваться на связи, прислушаться к природной чакре, выделить один поток. Это может занять долгие минуты, возможно, часы, которых у нее не было – наверняка Карин отправилась предупредить Орочимару о ее пробуждении. Но бежать, очертя голову, не станет.       Надо представить поле боя. Во сне как-то меня туда забросило, возможно, была глубокая фаза… или что-то такое.       Или ей показалось, и она реально теряет время. Но с этим можно работать. Главное сосредоточиться на образах, попасть в гендзюцу и нужное место, а не как в предыдущий раз с открытым ртом застыть посреди поля боя.       Это напоминало попытку прорвать плотное полотно, пройти через болото по шею в воде. В медитативное состояние Саске вошла довольно быстро, к тому же усталость прекрасно способствовала этому, а вот дотянуться до нужных образов у нее заняло куда больше времени. Но верность выбора она осознала, четко ощутив то, что запомнила в прошлый раз – холод.       Грохот выбил ее из медитативного состояния. Вздрогнув, Саске подумала, что кто-то ворвался в комнату, но, распахнув глаза, она увидела зеленоватое сумеречное небо, под которым раскинулась скалистая пустошь. Все в точности, как во сне – в гендзюцу, которое девушка спутала со сновидением. Подойдя к краю скалы, Саске запечатлела знакомую картину: окруженные сусано, Итачи и Мадара продолжали бой, круша все вокруг.       Девушка опасалась, что ее тут же заметят и атакуют, она готовилась к отступлению, однако Мадара был сосредоточен на иллюзии подле себя. В определенный момент, когда сусано брата разлетелось стаей ворон, а мигом позже реальный – по меркам выстроенной иллюзии – Итачи атаковал в спину противника, Саске определила временную петлю. Присев и свесив одну ногу с края скалы, опустив подбородок на колено, она начала наблюдать.       Не понимаю. Точнее, он что ли не понимает, что находится в иллюзии? Вряд ли. Он же не глупый. Или уже просто от скуки продолжает бой?       Честно говоря, второй вариант выглядел наиболее правдоподобным. Если выбраться из изанами возможно, лишь прияв свою судьбу, а Мадара в корне отказывался видеть себя проигравшим… да, определенно.       – Даже грустно как-то… – пробормотала себе под нос Саске, тяжко вздохнув.       А вот открыв глаза и вновь сосредоточив внимание на битве, с неожиданностью обнаружила, что как минимум один участник боя исчез из виду. Действуя исключительно из дурного предчувствия, девушка оттолкнулась от скалы и спрыгнула вниз за мгновение, как раздался грохот раскалывающегося камня.       – Наконец-то явилась, дрянь! В этот раз я тебе не дам уйти!       – Что?.. Стой!       Мадара прыгнул за ней следом, что испугало до такой степени, отчего девушка не сдержалась и взвизгнула, уклоняясь от его атаки сусано. Благодаря трансформации проклятой печати ей удалось смягчить приземление, но пришлось в спешке уходить прочь, чтобы ее не раздавило.       – Мадара, хватит! Давай поговорим!       – После твоей смерти, мелкая ты дрянь!       К счастью, имелась одна неизменная переменная, которая помогла Саске не подохнуть в мире иллюзий – это другие составляющие иллюзии, а именно Итачи, о котором, похоже, как-то позабыл мужчина. Алая форма сусано напомнила о своем существовании, сбив противника со стороны и избавив Саске от преследователя.       Сменив траекторию полета, девушка воспарила над двумя сражающимися великанами из чакры, наблюдая, как в очередной раз один из них разлетается воронами под ударом, а затем вновь возникает за спиной другого.       Выглядит так, словно убить меня хочет. Но чего он медлил-то? Я же появилась здесь давненько. Или… он напал сразу, как я там начала вздыхать. А до этого?.. До этого я окликнула Итачи. То есть он замечает меня сразу после того, как я заговорю? Дам о себе знать?       – Послушай меня! – повысив голос, Саске все же предпочла не опускаться на землю для своей же безопасности. – Ты можешь и дальше развлекаться тут, и сражаться, это может продолжаться до бесконечности, пока ты не умрешь. Точнее, твое тело не умрет.       Ёп твою мать!.. То есть он же реально от обезвоживания может помереть!       – И тогда я тоже помру! А я не хочу умирать! Ты же ведь в курсе, что за катастрофа произошла, так?!       – Катастрофа?.. Ты и твой брат – вот что катастрофа! Вы и понятия не имеете, что натворили.       – Это ты понятия не имеешь, к чему хотел привести мир! От древо-бога может отразиться вечное цукиеми, но это древо высосет всю жизненную силу из планеты, а джинчурики десятихвостого не без помощи Зецу станет новым сосудом для Кагуи Ооцуцуки!       – Слишком громкие слова для какой-то девчонки!       Взмахнув рукой и выпустив несколько голубых игл от сусано, мужчина заставил девушку начать движение, уклоняясь от атак. Снизив высоту, Саске была атакована волной пламени, от которой пришлось обороняться щитом сусано. На мгновение все вокруг погрузилось в ослепительное зарево, и на интуитивном уровне девушка прикрылась руками, защищая себя от мощного удара, отнесшего ее в скалу.       В реальности у нее бы кости покрылись трещинами, но сейчас ни одного намека на боль. Только давление, отчего она быстро сориентировалась и бросилась прочь от последовавшей атаки.       – Да хватит уже за мной носиться! – в раздражении бросила Саске. – Ты меня все равно не сможешь убить!       – Я тебя хотя бы вышвырну отсюда! – в гневе закричал мужчина. – А когда освобожусь от этой иллюзии, приду за тобой и убью!       – Ты тогда сам сдохнешь!       – Уж лучше сдохнуть, чем вести столь жалкое существование!       Запрыгнув на скалу, Саске не успела воспользоваться ни сусано, ни дзюцу, когда Мадара подскочил к ней следом и принялся осыпать ударами. В тайдзюцу она, конечно, смыслила больше, чем в гендзюцу, но лишь благодаря шарингану поспевала за движениями противника.       – Тебе серьезно нечем больше заняться?! – едва не сбивая дыхание, спросила Саске, уклоняясь от ударов. – Ты и так сражаешься одиннадцать дней! Поговорить не хочешь?       – Мне не о чем говорить с тобой!       – Даже о возможности выбраться отсюда?       Отбившись от удара, Саске отскочила назад и заняла боевую готовность, уже подумав, что пора бы к чертям сваливать. Даже несмотря на иллюзорность мира, ей не хватало дыхания, а рана в животе начала напоминать о себе. Не отрывая взгляд от Мадары, она видела лишь злобу и недоверие.       – Выбраться? – в его исполнении слово прозвучало, как насмешка. – Если это изанами, судя по зацикленности времени, выбраться отсюда возможно, лишь приняв свою судьбу. Я отказываюсь принимать мир, который вы, шиноби, предпочли оставить для себя. Я отказываюсь жить в таком мире.       – По-твоему, мир иллюзий, созданный на пять-десять минут, лучше? Я соглашусь с твоей точкой зрения, но…       – Да что ты? – презрительно скривился Мадара. – Допустим, мои действия могли быть ошибочны, но если было бы возможно погрузить мир в бесконечное цукиеми иным образом, ты помогла бы? Вот именно.       Наверное, все так. Мысль о том, что за бесконечным цукиеми последует гибель всего живого, помогала Саске оправдывать свои мотивы. Она хотела жить в счастливом мире, но если бы она сейчас помогла освободиться Мадаре и нашелся бы способ погрузить людей в мир блаженных мечтания, не причиняя им вреда, пошла бы она на такое?       – Люди всегда будут воевать, мир никогда не избавится от боли и страданий.       – Думаешь, эти боль и страдания не могут появиться в иллюзиях? Все будет развиваться в мыслях каждого не по заложенному сценарию, это же как отдельная реальность с набором изначальных настроек. А что дальше – одному богу известно.       – Если в чьих-то мыслях начнется война, это не затронет других. Каждый выстроит для себя идеальный мир, и как им управлять – его решение. Даже если это решение приведет к войнам, это не затронет других людей.       – Ну и чем тогда это отличается от реальности? – устало вздохнула Саске. – Ты говоришь о всеобщем благе, но даже в иллюзиях люди будут становится несчастными. Ты поменяешь реальность на гендзюцу, но не сможешь изменить природу человека.       – Тогда мы, люди, и вовсе не достойны жизни.       – Да в том-то и дело, что жизнь – это сплошная боль! Думаешь, я не знаю, о чем говорю? Моя семья…       – Я знаю, что стало с твоей семьей.       Жесткие слова мужчины заставили девушку растеряться, она в недоумении уставилась на него немигающим взглядом.       – В момент, когда ты высвободила тварь, наши души соприкоснулись, и я увидел. Как твой брат убил всю семью, чтобы избежать еще более массовых кровопролитий, как ты мстила за них. Сплошная боль и мучения, которые ничто не в силах излечить. Даже твоя подруга и тот же брат. Про остальное я лучше промолчу, конечно… слишком отвратительно.       Отвра… отвратительно? Это вообще про что? Про… а. А, ну… Блин, это сейчас что за старческие осуждения пошли?       – Но одна любопытная вещь все же есть. Я видел что-то, что не похоже на этот мир. Технологии, устройства, здания… что это такое?       Это он про мой родной мухосранск что ли?       И все же, несмотря на откровенную враждебность, эта деталь его заинтересовала. Этим можно воспользоваться.       – Я расскажу, – напряглась Саске, – если пересмотришь свои цели на будущее.       – Ты мне еще условия смеешь выставлять?       – Не выставляю, я просто…       Завершить мысль девушка не успела, ослабив бдительность, за что получила в лоб внезапной вспышкой сусано, из-за которой ее не просто отнесло прочь, а вынесло за границы иллюзии.       Откинувшись назад, Саске тут же ударилась затылком о стену и, схватившись за шишку рукой, застонала. Боль вернулась по всему телу, как и слабость.       Твою мать… вот же упрямый ублюдок.       Все же она не ошиблась в одном – его не переубедить. Но стоит ли? Мир действительно состоит сплошь из боли и страданий, кому, как не ей об этом знать. Однако одно вселяло надежду – Мадара не собирался умирать, он не хотел умирать, несмотря на разочарование в исходе битвы.       Это хорошая новость, конечно. Но плохая заключается в том, что он реально готов повторить войну. В другой реальности он все же пришел к выводу, что Хаширама избрал верный путь к пониманию и выстраиванию мира. Но для этого пришлось наглядно показать, что вечное цукиеми – полная чушь, да и пришествие богини мы сейчас не осилим. Есть, конечно, надежда… его заинтересовало то, что он видел через мои воспоминания. Но как доказать такому упертому и убежденному человеку, что…       Ох… тут же убеждать придется не в том, что цукиеми – не тот метод. Тут надо доказывать, что люди способны минимизировать боль и страдания. Или, наоборот, что жизнь без этого невозможна.       Что не говори, а мы в дерьме. Потому что никто тут не поможет. И повлиять на окончательное решение Мадары могу хоть как-то только я… и действовать придется одной. Боюсь, если кто-то узнает, что я могу с ним разговаривать в гендзюцу… Хотя, что мне сделают? Понятно одно: если Мадара не примет свою судьбу в ближайшее время, он умрет от истощения, а вместе с ним и я. Даже если Орочимару найдет способ поддерживать в нем силы… этот дед в отместку найдет способ самоубиться. Хотя бы для того, чтобы отомстить мне и брату за такую подлянку.